Джинчурики Сукуны

Глава 16.

Больница Конохи. «Это твой новый ученик?» – скрестив руки на груди, спросила Цунаде у Джирайи, глядя на Учиху Кагами, сидящего у окна. Учиха Кагами всегда носил одежду с клановым символом, поэтому Цунаде и без представления знала, что он из клана Учиха. Честно говоря, под влиянием своего деда, Второго Хокаге, она тоже недолюбливала Учих. Только что закончив операцию над Минато, Джирайя, убедившись, что состояние его любимого ученика стабилизировалось, наконец, смог обратить внимание на другие дела. У окна Какаши и Кагами чистили мандарины. Какаши тщательно удалял все белые прожилки. Кагами же, разломив мандарин пополам, съел одну половинку вместе с кожурой. Местные мандарины не обрабатывали пестицидами, поэтому их можно было есть с кожурой – так даже полезнее, только вкус немного странный, но Кагами это не беспокоило. «Ха-ха, в этот раз всё благодаря тебе. Спасибо, Кагами-кун!» Учиха Кагами кивнул в ответ: «Просто почувствовал, что могу помочь, и вмешался. Искренне прошу прощения». Кушина, неотрывно сидевшая у постели Минато, услышав это, покачала головой: «Девятихвостый чуть не вырвался на свободу. Всё благодаря тебе, что помог. Когда Минато очнётся, мы обязательно тебя отблагодарим». «Ха-ха-ха, говорите прямо как супружеская пара!» – поддразнил Джирайя. Заметив, как рыжие волосы Кушины опасно заалели, Джирайя поспешно замолчал. Если Кушина в гневе вздумает пустить в ход кулаки, ему не поздоровится. «В таком юном возрасте уже пробудил три томоэ… Ты, малец, действительно поразительный», – произнесла Цунаде, пристально глядя на Учиху Кагами, с нечитаемым выражением в глазах. Кагами само собой разумеющимся тоном кивнул: «Да, я действительно поразительный». … Цунаде прищурилась, словно что-то поняв: «Ты, малец… убивал?» Прошедшая через множество сражений, она могла определить, убивал ли человек, по едва уловимым изменениям в нём. Кагами слегка опешил, но отрицать не стал: «В прошлом году старейшины клана взяли меня с собой, чтобы уничтожить банду разбойников». Те, кого обычные люди считали жестокими разбойниками, на самом деле были всего лишь источником опыта для начинающих шиноби. Коноха намеренно оставляла в живых небольшие банды разбойников, чтобы у ниндзя была возможность практиковаться, чтобы, попав на поле боя, они не боялись убивать. Чтобы поскорее адаптироваться к этому процессу, Учиха Кагами уже в пять лет ходил на такие задания с Шинкой. Неприязнь в глазах Цунаде усилилась. Такой юный, а уже убивает… Эти Учихи… К тому же, Кушина рассказала о последнем крике Девятихвостого. Имя, которое он выкрикнул, показалось Кушине знакомым, и она расспросила об этом Цунаде. Мадара... Это имя было кошмаром для Цунаде… нет, для всей Конохи. Девятихвостый посчитал этого мальчишку похожим на Мадару… Что касается таланта, то этот мальчишка был даже страшнее, чем Учиха Мадара в описаниях Тобирамы. Три томоэ в семь лет… Практически все, кто об этом знал, считали, что Учиха Кагами сможет пробудить Мангекё Шаринган. Три томоэ соответствовало уровню джонина Конохи, а значение Мангекё Шарингана не нуждалось в объяснениях. К тому же, духовная энергия этого мальчишки была невероятно сильной, настолько, что он уже сейчас мог влиять на Девятихвостого… Учиха Кагами понимал, о чём она думает, но не жалел, что раскрыл свою силу. У Конохи не было оснований для разрыва с Учихами. Если бы в этот момент они посмели тронуть его, независимо от причины его смерти, разъярённые члены клана Учиха возложили бы вину на руководство Конохи. Тем более, что он на глазах многих членов клана продемонстрировал силу, превосходящую Учиху Фугаку. Сейчас он олицетворял будущее клана Учиха. Конечно, риск всё же оставался. Но если бы он постоянно оглядывался на риски, он не был бы Учихой. Пусть он и не был таким безумцем, как Саске, но ожидать от Учихи Кагами скромности было бы нереалистично. Цунаде вновь задала вопрос: «Мальчик, доставляет ли тебе удовольствие лишать жизни?» Этим вопросом она хотела прощупать истинную природу Учихи Кагами. Кагами, нахмурившись, посмотрел на неё: «Я стану ниндзя. Будь то бандиты или шиноби вражеских государств – все они всего лишь враги, которых необходимо уничтожить. Уничтожение врага – обычное дело. Не понимаю, почему Цунаде-сама задаёт подобный вопрос». Брови Цунаде нахмурились ещё сильнее. «Ты… мальчишка… У тебя нет никакого почтения к жизни!» – произнесла она с презрительным смешком. Кагами, слегка склонив голову набок, посмотрел на Цунаде. Его взгляд похолодел, притворное уважение исчезло: «А с каких это пор вы имеете право судить меня? Не думаю, что обязан испытывать почтение к жизни врагов. И не думаю, что вы вправе меня оценивать!» Пол больничной палаты задрожал. Вокруг Цунаде вспыхнула мощная чакра. Сжав кулаки, она, чеканя каждое слово, процедила: «Что… ты… сказал?!» Три томоэ Шарингана вспыхнули в глазах Учихи Кагами. Он положил руку на рукоять катаны. Он знал о фатальном недостатке Цунаде и понимал, что справиться с ней будет несложно. … «Довольно! Вы что, места не различаете?!» – раздался низкий, полный неодобрения голос Джирайи. Его лицо, что случалось редко, было серьёзным: «Цунаде, выйди!» Цунаде бросила взгляд на Учиху Кагами, усмирила чакру, обменялась взглядом с Кушиной, и они вместе вышли из палаты. Тяжело вздохнув, Джирайя вновь обрёл свой привычный беззаботный вид и, приблизившись к Учихе Кагами, присел перед ним на корточки. «Ты уже не маленький, так что кое-что могу тебе рассказать», – спокойно начал он, глядя Кагами прямо в глаза: «Дедушка Цунаде погиб молодым из-за… из-за основателя вашего клана Учиха. Её дедушка – это Первый Хокаге. Так что…» … «Предрассудки в сердцах людей – словно непреодолимая гора», – тихо произнёс Учиха Кагами. Джирайя, обдумывая эту фразу, улыбнулся: «Неплохо сказано. Можно я использую это в своей книге?» «Да… Ты должен понимать, что многие в деревне не могут забыть прошлое и относятся к вашему клану с предубеждением» — Джирайя положил руку на плечо Кагами: «Я знаю, что между деревней и Учиха существует пропасть. И чтобы её преодолеть, нужны усилия не только со стороны Учиха, но и со стороны деревни». «Итак, Кагами, ты согласен стать моим учеником?» – спросил он, и в его взгляде горел огонь искреннего желания. … … Если бы его взял под опеку Третий Хокаге, возможно, он действительно встал бы на сторону деревни. Однако Кагами прекрасно понимал, что конфликт между Конохой и Учиха – неразрешим. Из-за Учихи Мадары, из-за Второго Хокаге. Этот конфликт уходит корнями во времена Индры и Асуры, и даже к Кагуе Ооцуцуки и Рикудо Сеннину. Если бы ненависть было так легко развеять, в мире не было бы бесконечных войн. Эта битва неизбежно закончится полным поражением одной из сторон. И всё же… На чистом лице Учихи Кагами расцвела искренняя, детская улыбка. «Конечно, согласен, Джирайя-сенсей!»