Джинчурики Сукуны

Глава 17.

Джирайя удовлетворённо кивнул и перевёл взгляд на задумчивого Какаши. Эти белые волосы так и просили, чтобы их потрепали… Почувствовав тяжесть взгляда, Какаши поднял голову и встретился глазами с Джирайей. «Что касается тебя, Какаши-кун, тебе нужно будет пройти ещё одно испытание!» «Я понял… Джирайя-сама», – ответил Какаши без тени разочарования. Он всё ещё обдумывал слова Кагами. Предрассудки в сердцах людей… Он своими глазами видел, под каким давлением находился его отец последнее время. А Учиха… всегда сталкивались с подобными предрассудками. Даже он сам считал, что, за исключением этого болвана Обито, все Учиха – люди сложные. Разве это не своего рода травля? Он думал, что слова Кагами – это обвинение. Но истинные мысли Учихи Кагами были совсем другими… Раз вы считаете, что Учиха станут причиной бедствий Конохи… Что ж, пусть ваши желания сбудутся! … В этот момент Минато, лежавший на больничной койке, тихо простонал, словно собираясь очнуться. Джирайя поспешно выбежал из палаты, чтобы позвать Кушину, которая ждала снаружи. Цунаде не было с ними. Она чувствовала, что слишком остро отреагировала, и ей было неловко оставаться в палате. Глядя на обнимающуюся пару на кровати, Джирайя и остальные тактично вышли. Идя по больничному коридору, Какаши не выдержал и тихо спросил у Кагами: «Что это было за чудовище?» Кагами покачал головой: «Я не знаю. Тебе лучше спросить у Джирайи-сенсея». Услышав их разговор, Джирайя отвёл обоих в укромное место и начал объяснять: «В истории мира шиноби, полной войн и сражений, существуют ужасающие создания, чьи имена навеки связаны с катастрофами. Эти чудовища, подобные стихийным бедствиям, называются Биджу. Первый Хокаге, признавая невероятную силу Биджу и их способность сдерживать войны, захватил их и распределил между деревнями». Это не та информация, которой следовало делиться с обычными детьми, но ни Учиха Кагами, ни Какаши не были обычными детьми. Джирайя знал Какаши. Хотя этот мальчик не был таким же, как Минато или Кагами, он обладал огромным талантом, и после небольшого испытания он собирался взять его в ученики. «Наш Биджу – сильнейший из всех, Девятихвостый. Это то, что мы видели… Человек, в котором запечатан Биджу, называется Джинчурики» — сказав это, Джирайя стал серьёзным: «Запомните, вы никому не должны рассказывать о Девятихвостом. Личность Джинчурики – это главный секрет деревни!» Если бы они не собирались стать его учениками, сейчас бы здесь появились Анбу, чтобы стереть им память. … Солнце уже клонилось к закату. «Хорошо, уже поздно. Идите домой и отдохните. Завтра в шесть утра сбор на тренировочной площадке номер четыре! Разойдись!» Теперь, когда с Минато всё было в порядке, Джирайя спешил заняться своими «исследованиями». … Мальчики отошли от больницы на приличное расстояние. Кагами обернулся к Какаши, который шёл за ним: «Почему ты идёшь за мной? Твой дом в другой стороне». «А…» — Какаши очнулся и понял, что идёт не туда. Но… Дома его ведь тоже никто не ждал… Кагами, когда-то тоже оставшийся без семьи, понимал состояние Какаши. Всё-таки ему было всего семь-восемь лет, и хотя Сакумо Хатаке не покончил с собой, Какаши всё равно остался один. «Пойдём ко мне, поешь. Но запомни, это только один раз». … «Кагами, спасибо тебе. Спасибо тебе… за то, что спас моего отца». Помолчав немного, Кагами равнодушно ответил: «Это не моя заслуга. И ты мне ничего не должен. Скажу сразу. Если мои действия принесут тебе пользу – не благодари меня. Если мои действия причинят тебе боль – можешь ненавидеть меня. Какаши, мне всё равно, что ты чувствуешь». … «Тогда зачем ты позвал меня к себе ужинать?..» – Какаши начал понимать, как общаться с нормальным Учиха. Не слушай, что говорит Учиха, смотри, что он делает. Перед лицом ужасающего Биджу, чтобы защитить товарищей по деревне, Кагами, не колеблясь, бросился в бой. … Дом Учихи Кагами располагался на окраине клана, занимая немалую площадь. Двор и прочие постройки были в полном порядке, что указывало на достаток семьи. Пенсия деда была немаленькой, клан тоже выделял пособие, поэтому, по крайней мере, в семье Кагами никогда не беспокоились о деньгах. Когда Кагами стал ниндзя, часть заработанных на миссиях денег он отдавал клану для распределения между семьями, которые не могли себя обеспечить. Учиха не были похожи на Хьюга, которые делили свой клан на рабов и рабовладельцев. Даже глава клана не имел абсолютной власти над обычными членами клана. Кагами размышлял, почему Итачи смог совершить такое? В конце концов, у него появилось правдоподобное предположение. Потому что он никогда по-настоящему не общался с обычными членами клана Учиха. Итачи был гением с детства, в четыре года пережил войну, а в семь начал размышлять о деревне и клане. Это была ошибка в методе воспитания Фугаку. Такой подход к воспитанию гения приводит к излишним размышлениям и саморазрушению. Потому что… даже гений не может изменить мир, изменить сердца людей. Чрезмерная мудрость ведет к страданиям. Такие люди, мнящие себя умнейшими, в конце концов, часто оказываются израненными и кончают плохо. Помогло бы нормальное воспитание Учихе Итачи? Возможно, это изменило бы его, но у Кагами не было ни времени, ни сил на его перевоспитание. Учиха Итачи не любил клан Учиха, он любил только Учиху Саске. Вместо того чтобы перевоспитывать его, проще его уничтожить. … «Шисуи уже начал тренироваться в контроле чакры?» – спросил Какаши, увидев маленького Шисуи, старательно сидящего в позе лотоса во дворе. «Он уже не годовалый малыш, ему пора начинать учиться», – ответил Кагами, заметив бабушку, чистящую овощи, и тут же разулся, подбегая к ней: «Бабушка, я же говорил, что вернусь и приготовлю ужин! Тебе нужно отдыхать!» Бабушка в молодости тоже была ниндзя, но ушла в отставку из-за тяжёлого ранения. Хотя сейчас она была не так стара, полученные травмы вызвали множество проблем со здоровьем. Не только физических, но и душевных: смерть мужа стала для неё тяжёлым ударом, и эти раны, которые не лечит время, только усугублялись. Бабушка с нежностью посмотрела на хлопочущего Кагами, затем перевела взгляд на Какаши: «Я тебя помню… Ты сын господина Сакумо, верно? Кагами впервые привёл друга домой!» Какаши немного смущённо кивнул, вежливо поклонился и, чувствуя неловкость, решил найти себе занятие. Заметив в корзине рыбу, он достал её и начал ловко чистить: «Когда отца нет дома, я готовлю сам». «Я тебя не спрашивал», – Кагами, не обращая внимания, продолжал заниматься своими делами. Они с Какаши заняли разные плиты и начали готовить. Какаши, привыкший к молчанию, не выдержал молчаливости Кагами и заговорил: «Дом Обито где-то рядом?» «Конечно, он же тоже Учиха», – Кагами помешивал овощи на сковороде: «Выйдешь, налево триста метров, и там его дом». «Кажется, ты не любишь Обито». «Не кажется». «Это потому, что такой неудачник, как он, позорит клан Учиха?» Кагами помолчал, и только шипение рыбы на сковороде Какаши нарушало тишину: «Можно и так сказать». … «Ты пережарил рыбу». «Не пережарил, это фирменное блюдо Какаши – жареная речная рыба. А ты переварил овощи». «У бабушки проблемы с зубами, она любит мягкие овощи». … «Кагами, ты очень добрый» — в глазах Какаши рассеялся туман, и можно было почувствовать улыбку под его маской. Холодно взглянув на него, Кагами предупредил: «У меня нормальная ориентация, не надо мне тут этих штучек, противно».