Джинчурики Сукуны

Глава 38.

Из-за оборонительной тактики Страны Ветра, Орочимару, долгое время неспособный прорвать линию фронта, был вынужден отступить к собственной оборонительной линии. На другом конце западного фронта Ооноки и Третий Райкаге «Эй» сошлись в поединке у стен столицы. На западе, по крайней мере временно, боевые действия прекратились. Вследствие этого Минато, которому было поручено немедленно вернуться на западный фронт, получил кратковременную отсрочку. Его дальнейшее назначение зависело от развития ситуации в других регионах. Тем временем слава Учихи Кагами разносилась все шире. Отчасти это была заслуга отдела пропаганды Ивагакуре, но в основном – самих Учих. Что такое Полицейские Силы Конохи? Охрана деревни, поддержание порядка, наказание преступников – своего рода сочетание муниципальной полиции, правоохранительных органов и сил обороны. По указанию Шинки все Учихи его фракции без устали распространяли весть о подвиге Кагами. Вот несколько примеров: В кондитерской: «Господин Тецушин, сегодня вы патрулируете?» – «Вы тоже слышали, как наш Учиха Кагами победил Четырёххвостого и заставил отступить Цучикаге?» В цветочном магазине: «Брат Кьёджин, не хотите взглянуть на новые хризантемы?» – «Да, Кагами чуть не убил Ооноки, мы бы тогда могли послать Ивагакуре цветы для поминовения». В раменной: «Четверо, вам четыре порции рамена?» – «Да, именно столько хвостов у зверя, которого победил Кагами. Слышали, у них уже новый джинчурики». В итоге, ослабление напряженности на западном фронте все приписывали выдающемуся подвигу Учихи Кагами. … Одним солнечным днем Учиха Микото с ребенком на руках пришла в гости. «Шисуи, возьми Итачи и поиграйте у ворот», – распорядилась она. Во дворе, откинувшись на шезлонге, Учиха Кагами изучал записи Орочимару о чакре: «Прошу прощения, моя бабушка плохо себя чувствует, да и я тоже, поэтому не могу предложить вам чаю, госпожа Микото». Микото взглянула на спокойно сидящего на руках у Шисуи ребенка и, повернувшись, мягко улыбнулась: «Кагами-кун, вы слишком официальны. Это я пришла без предупреждения». Кагами, не отрывая взгляда от записей, равнодушно спросил: «Что привело вас ко мне?» Он был полон неприязни к Фугаку и Итачи, и если бы не Микото, мать Саске, он бы не позволил ей переступить порог своего дома. «Кагами-кун нуждается в отдыхе, поэтому я буду говорить прямо», – с трудом начала Микото: «Вы, должно быть, слышали о слухах, ходящих по деревне… Фугаку просил, чтобы вы и старейшина Шинка призвали к порядку членов клана». «Призвали к порядку?» – Кагами отложил свиток и, слегка повернув голову, посмотрел на Учиху Микото. До замужества с Фугаку Микото была джонином Учиха с трёхтомойным шаринганом, элитой среди элиты. Однако… Ее взгляд, обращенный к нему, был полон неуверенности. Она не могла смотреть ему прямо в глаза и инстинктивно отводила взгляд. «Вы знаете, почему Фугаку так сказал?» Глубоко вздохнув, Микото почувствовала, что перед ней не молодой член клана, а старейшина, облеченный непререкаемым авторитетом. «Между кланом Учиха и руководством Конохи существует разлад. Фугаку постоянно работает над его устранением, и в последние годы наметился определенный прогресс. Разве то, что Третий Хокаге поручил Джирайе взять вас в ученики, не является знаком примирения между деревней и кланом? Фугаку и Хокаге прилагают к этому усилия, а вы, как тот, кто от этого выигрывает, почему сами же намеренно дистанцируетесь от жителей деревни? Вы – член клана Учиха, но также и шиноби Конохи. Вам не следует зацикливаться на узких клановых представлениях! По сравнению с деревней, даже клан Учиха не имеет шансов на противостояние. Неужели вы этого не понимаете?!» — Микото выпалила все, что хотела сказать, боясь, что если остановится, то не сможет продолжить. Взгляд Учихи Кагами был невозмутим, но это была не стоячая вода, а глубь холодного омута: «В каком качестве вы со мной разговариваете?» «…Конечно же, как глава клана Учиха и командир Полицейских Сил Конохи! Мы говорим с вами от лица Хокаге, жителей деревни и даже членов клана Учиха!» Учиха Кагами беззвучно усмехнулся: «Сейчас я скажу одну вещь. Фугаку до сих пор глава клана лишь потому, что я временно оставил этот титул за ним. Вы не имеете права говорить от имени Учих. И мне безразлично мнение жителей деревни и Хокаге». Учиха Кагами слегка приподнялся, и, словно зловещий дракон, склонившийся над жертвой, окутал Микото леденящей аурой: «Вы должны быть благодарны, что принадлежите к клану Учиха. Иначе я бы вас уже убил». Голос Кагами не был громким, но смертоносный холод его слов не оставлял сомнений в их истинности. Микото словно пронзил ледяной ветер, тело невольно задрожало. Резкие слова, точно острые клинки, вонзались в сердце. Она дрожала всем телом, подобно листу, трепещущему на ветру, хрупкая и беспомощная. Учиха Кагами повернулся и снова взял в руки записи. Ужасающая аура отступила так же внезапно, как и появилась. Никто, кроме потрясенной Микото, не заметил бы произошедшего. «Хотите быть жалкими, виляющими хвостом крысами – дело ваше. Но с этого момента… Не смейте произносить подобные слова в моем присутствии. Мое милосердие к вам проявлено в последний раз». В крайнем случае, он найдет другое воплощение Индры. Учиха Кагами не позволит Фугаку, этому человеку со слабой волей, и дальше обладать властью. Если бы Фугаку твердо стоял на стороне Хокаге, Кагами, возможно, даже проникся бы к нему уважением. Даже будучи «собакой» Хокаге, клан Учиха хотя бы сохранился. Вместо этого, поддавшись на уговоры соклановцев, Фугаку поднял мятеж, а затем сдался без боя накануне решающего сражения. Величие отцовской любви? Смешно. Почему тысячи Учих должны платить жизнью за благополучие его семьи?! «Брат! Итачи плачет!» – Шисуи вошел, держа на руках младенца. Кагами равнодушно взглянул на побледневшую Микото: «Госпожа Микото, заберите своего сына и уходите». … «Я поняла… Прощайте, Кагами-кун». … Шисуи, заметив странное состояние Микото, дождался, пока она уйдет, и, приблизившись к брату, спросил: «Брат, ты поссорился с тетей Микото?» Шурх… Учиха Кагами перелистнул несколько листов и спокойно спросил: «Шисуи, как ты оцениваешь отношения между кланом Учиха и руководством деревни?» Дети в мире шиноби рано взрослеют, а Шисуи еще и гений. У него наверняка уже есть собственное мнение. В прошлой жизни, по мнению Кагами, Шисуи не дотягивал даже до уровня Итачи. Итачи хотя бы сделал свой выбор, каким бы он ни был. А Шисуи? Данзо забрал его Мангекьё Шаринган, а он молчал, боясь усугубить конфликт между деревней и кланом. Не в силах сделать выбор, он доверил свой глаз Итачи и покончил с собой. До самой смерти он не понял, что верхушка Конохи во главе с Третьим Хокаге вовсе не хотела решать проблему с Учиха, а хотела избавиться от самих Учих. И не потому, что Учиха планировали мятеж, и не потому, что они якобы были неуправляемыми. Причина гораздо проще. Это дискриминация, уходящая корнями во времена Второго Хокаге! Полицейские Силы Конохи были созданы, чтобы изолировать Учих от остальных жителей деревни. Возможно, под конец жизни Второй все же попытался принять клан, взяв в ученики одного из Учих. Кагами не винил Сенджу Тобираму – его братьев жестоко убили Учиха. И он не чувствовал стыда, ведь Сенджу тоже убили немало детей Учиха. Здесь нет правых и виноватых, есть только разные позиции. Клан Учиха выбрал его, Кагами, и он твердо будет стоять на стороне своего клана. «Брат, я…»