Эмо бой — Моя любовь.

Бледная бездарная мать алкашка, сидевшая за деревянным столом старой кухни, держала новую бутылочку. Чёрные сальные грязные волосы, опухшее лицо и испачканное платье до колен, которое было всё в пятнах и воняло так, что хотелось сдохнуть. Её пьяный взгляд был одновременно безмятежным, наверняка из-за новенького шнапса, который она держала в руках, и злым, потому что она узнала кое-что про своего сына. Сам же сын был её противоположностью. Тёмные пушистые волосы были завязаны в маленький дряхлый хвостик, а чёлка была удержана заколкой, не скрывая его серо-голубые глазки. Покусанные его губы до вкусной крови. Кожа, в отличии от материнской, была не болезненно белой, а чуть темнее молочного шоколада. Одет был в спортивную одежду Адидас. Слияние неформала, за которым готовы гоняться влюблённые восьмиклассницы, и гопника с падика, который клянчит семки.  — Поче-е-ему... Мне звонят со школы... И говорят, что ты прогуливаешь?! Её слова были тянущимися, но в то же время громкими. После своих слов она увлажнила горло, выпив содержимое с бутылки. Малец тяжело вздохнул. — Я тебе уже сотый раз говорил, что надо мной там издеваются! — А я тебе в сотый раз отвечу! Что это не мои проблемы! Другой рукой она стукнула по столу, да с такой силой, что можно было почувствовать, как пол завибрировал. Сердце от неожиданности забилось чаще, и противный звук пронёсся по ушам. Он дёрнулся, и его глаза сдерживали новые слёзы. — Ты же моя мама... Мамы должны помогать своим детям. А ты только орёшь! Он сложил руки на груди и уныло опустил взгляд в пол. — Да на-асрать мне, что там у других! Почему именно над тобой издеваются?! Может, потому что ты педик? Да-да, я знаю... Может, эти слова и были правдой, но он не стал признаваться матери, что является таким. Она сделала несколько глубоких глотков и, как только поставила стекляшку на стол, жестом руки показала ему подойти ближе. «Надеюсь, не ударит... Хотя, не стала бы она меня так звать...» Тревожно подумав, он сделал всё то, что от него хотели. Мать залезла к нему рукой в карман и вытащила оттуда пачку сигарет. — Ещё мне известно, что ты куришь... Мразь ты такая. Не стыдно?! Теперь его тело заметно начало дрожать от холода, вызванного новым стрессом. Голова закружилась, а ноги словно его не выдерживали. Он сдерживал слезы, которые вот-вот могли начать течь по его щекам. Мать, отпустив бутылку и положив сигареты, резко встала со стула и, немного пошатнувшись, взглянула на него уже с полной злостью в глазах. — Ты вообще своей башкой думаешь?! А если бы отец увидел?! А я вот ему покажу! Покажу, какой у нас сын! Я его в школу гоню, чтобы отучился! Пошёл работать и нас обеспечивал, а он в туалете и за школой курит! Он сжал кулаки и, не сдерживая слёз, начал на неё кричать. — Ты тоже не лучше! Сама сидишь, как сука, только и делаешь, что бухаешь да орёшь на меня! Ты мне всю жизнь сломала! Я тебя ненавижу! Мать, ничего на это не ответив, сжала кулак и со всей силы ударила его в грудь. Казалось, что сейчас всё время замедлилось, как и его дыхание. Потеряв равновесие, он упал на спину и почувствовал резкую боль во всём теле, а особенно в голове и груди. Его головушка сильнее закружилась, создавая мерзкий писк в его ушах. Из его напуганных до ужаса глаз начали вытекать слёзы, пока он не почувствовал, как мать взяла его за волосы и, лишь усилив свою хватку, начала, как вещь, тащить куда-то по коридору. Стало ещё больнее и неприятней. Тогда по всей старой квартире пронёсся громкий ор со словами: — Отпусти, отпусти! Мне больно! Хватит! Послышался звук открытия двери, и его, как беспомощное животное, кинули в подъезд, громко захлопнув дверь перед ним. Ему в душе было так обидно, что хотелось исцарапать руки до крови. Всё его тело ещё дико болело после падения. Наверняка весь подъезд слышал его дикий ор и громкий плач с всхлипами, но так никто и не смел выйти. Ему пришлось встать с бетонного пола и отряхнуть свою одежду. — Вот же.. Тварь... Парень спустился на улицу и сел на лавочку. Он вздохнул полной грудью, и, вроде бы, боль начала отступать. Перед глазами ещё немного плыло, но заметно проходило. — Всё будет хорошо... Хорошо... — Успокаивал он себя. Заснув руки в карманы, сразу поняв, что оказался совсем без денег, телефона, ключей. Он тяжко вздохнул и оглянул улицу. Сентябрь по ощущениям был ещё тёплым. Медленно двигающаяся листва успела пожелтеть, а другая часть опасть, создавая кучки листьев. Было сухо, но когда дул прохладный ветер, становилось неприятно. Людей вообще не было, хотя его особо не волновало, кто там будет на него глазеть. Он потянулся и осмотрел себя. — Поесть бы чего нибудь... Он встал с лавочки и направился в самый ближний магазин, а именно в Пятерочку. Конечно, по пути он перегладил всех уличных кошечек, посчитал ворон и пинал маленькие камни, пока не врезался в одного парня по невнимательности. У незнакомца были красные блестящие короткие волосы и светло-карие глаза. Одет тот был в клетчатые серые штаны и чёрную футболку, ещё можно было заметить чёрный рюкзак на спине. — Ой-ей-ей! Прости, прости! Незнакомец выглядел на семнадцать, недалеко он от Лапушки ушёл по возрасту. Тот почесал голову и помотал головой. — Смотри, куда идёшь... Пф... Идиот. Чё с глазами у тебя? Плакал что ли? У него внутри началась большая паника. Тысячи демонов шептали ему на ухо и грызли мозг. Спокойно выдохнул, он сказал: — А что у меня с глазами? — Ты серьёзно? Когда в последний раз в зеркало смотрелся? Они оба замолчали на пару секунд, слушая лишь звук легкого ветра, шелест травы и падающих листьев. — Женя. Незнакомец протянул руку, и мальчуган пожал её. — Лапушка. Женя слегка усмехнулся, отведя взгляд на пару секунд в сторону. — Крутой псевд. — Вообще-то, это не... Он не успел договорить, Женя подошёл ближе и слегка облокотился на Лапушку. — Бла-бла-бла, мне пофигу. Так что случилось с твоими глазками, принцесса? Его манера речи казалась очень странной. Грубость с заботой, ещё и флиртом, смешались в одно целое. Не став заморачивать голову, он задумался. «Домой я не скоро приду... Почему бы мне не довериться? Всё равно деваться некуда, а тут хоть выскажусь... Может, легче станет. » — Ну, меня мамка из дома выгнала... У Женя загорелись глаза, и на его лице появилась яркая улыбка. — Ух ты! Да у нас будет новый человек! Лапушка слегка ударил себя по голове и тяжело простонал. — Господи-и-и, что ты несёшь? Внезапно его схватили за запястье, и Женька начал быстро вести его в неизвестном направлении. — Эй! Он пытался отдёрнуть руку, но резко перестал это делать. А какой в этом смысл? — Не эйкай! Тебе понравится! Просто всё сам сейчас узнаешь. Не став больше задавать вопросов, он пытался быстрее двигать ногами, дабы догнать этого Женю, который тащит его, будто на казнь. Они прошли через его дом и дошли до другой улицы. У одного из подъездов был открытый подвал. Они направлялись туда всё быстрее, пока не оказались у двери. — Ты хочешь спуститься в обычный подвал? — Не просто подвал! Хм... Кстати говоря, почему он открыт? Женя задумчиво осмотрел дверь подвала и, закатив глаза, прошептал что-то вроде: "Идиоты". Лапушке всё это казалось очень очень странным, но, помимо этого, ему было ещё немного любопытно. — Иди! А сейчас это казалось какой-то подставой. Зайдёт, и сразу за его спиной закроется дверь. По крайней мере, он пытался такое представить. — А ты? — Я тоже щас иду. Они посмотрели друг другу в глаза пару минут, пока дружелюбная мимика лица Жени не изменилась на лицемерную. — Господи, что ты такой пугливый?! Я тебя, как мелкого, должен за ручку держать? Он резко схватил его руку, и они вместе начали спускаться по лестнице вниз. Быстро спустившись, они оказались в довольно просторном подвальном помещении. Сверху были большие трубы и горел желтый свет от старых лампочек, висящих на потолке. Некоторые части стен были изрисованы рисунками или надписями о жизни. В углу сидела девчонка лет тринадцати. Сразу было понятно, что её внешность относится к эмо стилю. Голубые волосы с полосатыми прядями, пирсинг на половину лица, тёмный мейкап, полосатые ярко-розовые митенки с гольфами и ободранное платье. Вокруг неё были пустые шприцы, рассыпанный порошок и много кровавых салфеток. «Ахуеть, дурдом», — подумал про себя Лапушка, видя эту картину. Женя тоже смотрел на неё, но уже с лёгкой улыбкой. Легонько подтолкнув плечо Жени, он тихо сказал: — Эй, Жень... А что с ней? — С Ликой? А, она, как обычно, под дозой. Не обращай внимания. — Всегда она так? — У неё зависимость. Она ничего тебе не сделает, просто не тревожь её. — Мда... Взглянув в другую сторону, он увидел радио, из которого играла неизвестная ему песня на английском. Возле радио радостно танцевали два пацана. Одному на вид двенадцать, а другому пятнадцать. Они тоже выглядели в стилистике эмо. — А это кто? — Саша и Рома. Саша тот, у которого шрам на руке, а Рома тот, у кого на волосах заколка с черепом. — Видимо, им вообще не до нас. — Щас будет до нас. Женёк громко свистнул, и Саша мигом выключил музыку, пока Рома осматривался в страхе. Оба парня одновременно взглянули на новенького с открытым ртом. — Какого чёрта дверь не закрыта?! Вы что, совсем идиоты без мозгов? Саша крикнул от неожиданности, а Рома резко дёрнулся. Их напуганные глаза мгновенно оказались на Великом Жене, который, как мамка, командовал, что делать. Хотя, наверняка это так и есть. Теперь Рома решил подать голос. — Жень... Ну извини, она сама... — Бегом, я сказал. Женя с Лапушкой, отойдя в сторону, не отрывали взгляда от Ромы и Саши, пока Женя не заорал. — Быстрее! Ромка дёрнулся и пулей пролетел к выходу, быстро закрывая дверь. — Отли-ично... Остальные ушли куда-то, я думаю, скоро тебя с ними познакомлю. Ну как тебе обстановочка? — Неплохо... Деваться было ему некуда, поэтому пришлось знакомиться. Саша подошёл к этим двоим и пожал руки парням. — Как тебя звать? — Спросил Саша с улыбкой на лице. — Лапушка. Вот и Ромка уже подоспел. Он подошёл к Жене и пожал ему руку. — Ромка, знакомься. Наш новенький, Ла-а-апушка. Свободной рукой Женя показал пальцем на Лапушку, пока тот пытался всё разглядеть более детально. Единственное, что он заметил, так это то, что Саша с Ромой были одинаково одеты. Стояли оба в серых длинных зипках с красной надписью "Эмо" на груди и в чёрных обтягивающих штанах, которые были увешаны разными цепочками и брелками с котами. У Ромы волосы слегка кучерявые и цвет у них, как у очень тёмного шоколада. Саша оказался розоволосым и с длинной челкой, прикрывая глаз. Лапушка только хотел спросить, почему все так выглядят, но не успел. — Идём. Оказывается, в этом "зале" была ещё комната, которую сразу можно не заметить. Женя привёл туда Лапушку, всё ещё держа его за руку. Комната выглядела меньше, но не так сильно, чтобы тесниться там вдвоём. В углу стояло много сухих салфеток, а из стены выглядывал небольшой кран, из которого должна течь вода, если повернуть вентиль. Сзади них лежали тряпки с кусками одежды. — Вода холодная, но... Привыкнешь. — Ага, обязательно... Они оба вышли из комнаты обратно в зал. — Сюда идите. Рома с Сашей подошли к Жене. Отпустив запястье Лапушки, он снял рюкзак и достал оттуда печенье в шоколаде. У Лапушки глаза засветились, а живот будто молил лишь об одном маленьком аппетитном кусочке. Женька отдал каждому по кусочку, кроме Лапушки и той девочки-наркоманки. — Эй! А мне печеньку? Женя усмехнулся. Он пальцем показал на свою щёчку и подмигнул. «Придурок... Я есть хочу, а он заигрывает!» — уныло подумал про себя Лапух. Он коснулся своими мягкими губами его щеки и быстро выхватил печеньку у Жени. — Молодец. Хоть думать умеешь, а не как эти... Пока Женя все это говорил, Лапушка жадно поедал еду, которую он заслуженно получил. — Кстати... А почему все выглядят в стиле эмо? — Ну, это моя банда и это наш стиль. А всё казалось теперь не таким уж и странным. Было тепло, ведь трубы давали тепло и свет, который не давал проникнуть тьме сюда. Это лучше, чем спать в падике и есть еду с помойки. — Я бы хотел у вас остаться. — Я и не сомневался. Хи-хи... Ну раз остаёшься, то расскажу. У нас есть традиция. Каждый день кто-то из нас идёт в магазин и что-то ворует. А потом делится со всеми людьми. Меня, конечно, чуть не поймали, поэтому я взял эти жалкие печеньки. Их прям сегодня съедят, а ночью что есть? Правильно — ничего... — То есть, ты хочешь, чтобы я пошёл и своровал еду в магазине? — А ты хорошо умеешь пересказывать мою речь. Именно так! У тебя хотя бы есть опыт в краже? — Естественно... — Ну и отлично! Давай, вали быстрей. И дверь не забудь закрыть. Женя обернулся и увидел, как Саша с Ромой стоят рядом и подслушивают. Не сдержавшись, он взял самого ближнего, то есть Рому, за ухо и начал трепать, приговаривая: — А ты что, собака сутулая, уши греешь? А?! — Всё, всё, не буду, не буду! Женя отпустил Рому и облокотился на стену, прикрывая глаза. Лапух ничего на это не сказал, быстро покинул подвал, обязательно закрыв за собой дверь. «Я вообще такого никогда не видел...» Лапушка отправился в магазин, разбирая всё, что было у него в голове. «Странный этот Женя... Вот Рома с Сашей вроде добрые, а та девочка... Хм... Не повезло ей, конечно... Получается, я тоже буду эмо. Сначала это казалось очень бредовым...» Он быстро дошёл до Пятерочки и вошёл во внутрь. Людей, как назло, было много. Посматривая на потолок и побродив по магазину, он нашёл место, где не было камер. Это оказался отдел с сухариками, чипсами и хлебом. Напихав себе всё что можно и нельзя, Лапух вновь осматривается и спокойно вдыхает. «Осталось теперь уйти незаметно...» Изобразив вид милой овечки, шибко проходит рядом с кассами, стараясь максимально не издавать звуков, выходит из магазина, направляясь к новому дому. «Это было слишком... Легко? Ну серьёзно. Надеюсь, такая еда им нравится». Проходит пара минут, и он спускается в подвал. Женя всё ещё стоял, прислонившись спиной к стене. Тот подошёл к нему и слегка коснулся его плеча. — Ты спишь? Женя открыл свои глаза и зевнул. — Не... Ну, что ты там наворовал? Или спалили тебя, как лоха? Он хихикнул, пока ему в рожу не прилетело всё наворованное. — А! Тьфу ты... Ладно, я удивлён... Женя подобрал наворованный хавчик с пола и быстро положил его в рюкзак. — Поздравляю! Ты теперь один из нас! Культ эмо-о-о... Лапушка с каменным таблом смотрел на ухмыляющегося Женю, пока тот не продолжил. — Что? Не нравится? — Нет. Женя закатил глаза и ушёл в комнату. Вышел он оттуда уже с вещами. — Так там же вроде не было вещей... — Были! Женя дал ему новый шмот и слегка отошёл от него. — На, переодевайся. Красоткой будешь. Вещи можешь на пол кинуть. Тогда Лапух протяжно сказал, словно дразня Женю: — Ой-ой-ой! Наконец, прошло столько милисекунд, что они сложились в минуты, и Лапушка уже выглядел по-другому. На нём были широковатые тёмно-серые джинсы с дырками возле колен, и оказалась надета чёрная кофта с фиолетовыми стразами, которые отображали черепа с костями. — Ну, как я выгляжу? — Класс...! Ну красавец. Иди теперь к Сашке — он тебя накрасит. Лапух и сам был, в принципе, не против, чтоб его морду разукрасили. Кстати говоря, новые вещи были в довольно хорошем состоянии, в отличии от его старых, напоминающих то время, когда он сидел ночью и зашивал все дырки в любимом свитере. — Я всё слышу! Оказывается, рядом стоял Саша, держа в руках косметику. Женя дёрнулся и хотел уже наорать, но не стал. — Ох ты ж!.. В следующий раз ты у меня получишь... — пригрозил тот. Саша тихо вздохнул, подошёл к Лапушке поближе. — Ну-ка присядь. Сделав то, что хочет Сашка, он взглядом осматривал то, как его пальцы красиво открывают косметику. — Та-а-кс...

🩹🩹🩹

Он нежно подводит его глаза подводкой и отходит. Верхнее веко было выкрашено чёрными тенями, а стрелки придавали глазу некую красоту и остроту. Ещё было пару штрихов, которые полностью преобразили Лапушку. — Готово... Женя подошёл к этим двоим и, слегка толкнув Сашу, взял Лапуха за подбородок и осмотрел его новое лицо. — Ну вот, теперь милое личико. Женя отпускает его подбородок, едва касаясь его нежной щеки. — Щекотно... Так, а можно мне посмотреть? Саша, достав маленькое круглое зеркало из кармана, протянул его в руки пацану. Взяв вещичку, он начал смотреть на себя в зеркале, хотя "смотреть" тяжело назвать. Он начал корчить рожи, из-за чего послышался смех. — А мне идёт. Он обратно отдал вещь хозяину, который продолжал смеяться, как чайка. Затыкается он тогда, когда ему прилетает лёгкий удар по голове от Жени. — Саша, заткнись. Уйди вообще отсюда! — Как скажешь... Саша отходит в сторону от двух парней. Лапушка всё ещё сидел на холодном бетонном полу, осматривая всех и вся. Женечка сел на пол напротив Лапушки, взглянув в его глаза. — Итак... Наша банда — Эмо культ, как ты понял. Должен тебе кое-что сказать. У нас не должно быть никаких секретов и никакой лжи. Тебе лучше не знать, какие могут быть последствия: ты точно не хочешь знать этого. А ещё, если у тебя есть деньги, ты обязан их давать мне! Я буду покупать жвачки по одному рублю. Есть вопросы? — Почему ты не в эмо прикиде? — Потому, что нет вещей на мой размер. Ещё вопросы? Лапушка оглядел Женю сверху вниз и, подняв одну бровь, задумался. У них было почти одинаковое телосложение, разве что Женя выглядел на тютельку крупней и выше. Это было похоже на ложь. То есть, получается, лидер сам рушит свои правила? — Сколько вас? — Если считать нашего главного и другую девочку, то шестеро. — Так ты не самый главный?! — почти прокричав, сказал Лапушка. Его глаза были, как монетки в пять рублей, и взгляд был зациклен только на Жене, который давил лыбу. — Нет.. Я, считай, заместитель. — Ахренеть. — Кстати. Будет хорошо, если ты учишься в школе. Пожалуйста, скажи, что ты учишься... Молю! Он приблизил своё лицо и выглядел как собака, которая просит вкусняшку у своего хозяина. Убрав этого чудика от своего слегка покрасневшего лица, он отворачивает голову и отвечает: — Учусь...