Узник ледяной короны. Эволюция

      Дюжина пегасов в белоснежных мундирах синхронно поднимали и опускали крылья, заставляя широкие ремни упряжки давить на плечи; роскошная позолоченная карета, украшенная гербами Эквестрии неслась по голубому небосводу в окружении отряда Вондерболтов, красующихся не обычными спортивными комбинезонами, а лёгкими лётными доспехами со шлемами с прозрачными забралами, скрывающими верхнюю половину морд. На некотором отставании от транспортного средства одной из принцесс королевства пони летели дневные гвардейцы, сверкающие позолотой нагрудников и шлемов, а также символами солнца на круглых щитах, в комплекте с коими шли прямые узкие мечи и пистоли.       Над границей двух государств к эскорту посланницы мира присоединился конвой из двух дюжин грифонов в серо-голубой форме, вооружённых двуствольными ружьями, заряжающимися путём "переламывания" стволов. Они не требовали от пони никаких сопроводительных документов, не пытались досмотреть небесную колесницу и вообще... вели себя крайне тихо. У заместительницы капитана, молодой, но уже доказавшей свои силу и доблесть летуньи Спитфайр даже возникли мысли о ловушке...       - Ты читаешь слишком много приключенческих книг, - посмеялся над опасениями подчинённой командир Рэйнбоу Блейз, затем сверкнул глазами и приказал: - Держи ухо востро, а пистоль наготове. Мне это тоже не нравится.       Продолжения у этого разговора не было, но крылатая пони сочла за лучшее предупредить своих подчинённых, чтобы они не расслаблялись раньше времени. А то некоторые жеребчики, видя удивительную скромность грифоньих пограничников, начали чувствовать неоправданную самоуверенность. Впрочем, более опытные гвардейцы, специально подобранные помощниками принцессы дня... не обольщались мыслями, что предположительные союзники прониклись величием Эквестрии.       ...        Час за часом они летели над горными хребтами, рассекающими земли Грифонстоуна на неравные долины, словно бы прячущиеся между отвесными склонами. Вода, стекающая с таящих под лучами яркого солнца снежных вершин собиралась в ручьи, которые превращались в реки, что с оглушительным грохотом срывались в пропасти бурными водопадами, создающими похожее на далёкий гром эхо. Тут и там на широких уступах виднелись небольшие поселения горных овец, живущих под властью небесных хищников на правах вассалов, не имеющих права на ношение оружия.       Сами грифоньи жилища были похожи на что-то вроде скворечников, состоящих из дерева и камня, либо вырезанных в толще скал, либо закреплённых на их склонах. С одной стороны такое расположение было опасно и неудобно, так как за порогом находился лишь небольшой карниз, заменяющий дворик в домах земнопони и единорогов, окружённый небесной пустотой. С другой стороны, небесные хищники давно научились выбирать наиболее безопасные места для своих поселений, а подобное расположение домов почти гарантировало, что на них не смогут напасть внезапно.       Единственным по-настоящему большим городом грифоньей империи был Грифонстоун, раскинувшийся на каменном плато, что занимало вершину высокой скалы с отвесными склонами со всех четырёх сторон. Из-за того, что место там было ограниченным, дома занимали почти каждый квадратный метр и едва ли не стояли на крышах друг у друга, из-за чего широкие дороги можно было пересчитать по пальцам одной руки (а вот узких переулков более чем хватало). Стремясь частично компенсировать этот недостаток, архитекторы проделали множество проходов в толще самой скалы, вырезали использующиеся в качестве складов залы, а также планировали превратить их в нижний город...       Однако же времена, когда грифоны занимались столь масштабными проектами остались в далёком прошлом и теперь, вместо попыток зарыться в толщу горы, крылатые хищники предпочитали строить дома в долине у подножия столицы. Так называемый Нижний Грифонстоун превратился в место, где разрастались различные производства, жили рабочие и их семьи, учились дети и внуки. Своеобразные скворечники здесь сооружать было запрещено, благодаря чему природные стены красовались гладкостью, нарушаемой редкими выступами с зевами пещер.       ...       Каденс, одетая в небесно-голубое платье с длинной юбкой-колоколом, узким корсетом и пышным лифом чувствовала себя неловко. Сидя в кресле в своей колеснице она неторопливо листала страницы кобыльего романа, стараясь хотя бы так занять время пути, пока за окнами проносились однообразные виды.       "На снежные равнины я уже налюбовалась. Теперь будут снежные пики... Чего же ждать дальше?", - оторвав взгляд от страниц, чтобы посмотреть на пару горничных, взятых с собой из Кантерлота, а также бледно-голубую единорожку, приставленную тётушкой в качестве советницы, принцесса любви незаметно выдохнула.       Она с удовольствием занялась бы делом вместо того, чтобы просто ждать: почитала отчёты разведки, прорепетировала речь. Только вот всё это нужно было делать до отлёта, чтобы ни у кого не возникло ненужных вопросов к послу мира.       Ми Аморе не жаловалась на память, а благодаря особому заклинанию могла закрыть глаза и вспомнить любую книжную страницу настолько точно, чтобы ещё раз её перечитать. Но это утомляло разум ничуть не меньше чем полноценная работа.       - Ваше высочество, мы в пяти минутах от города, - объявила Стартап, одетая в тёмно-коричневый жакет поверх белой блузки, с длинной юбкой того же цвета. - Нас ожидают торжественная встреча, приветственная речь и бал с банкетом и живой музыкой. Официальные переговоры начнутся завтра, но я рекомендую начать присматриваться к возможным союзникам уже сейчас.       - Спасибо, я помню, - благодарно кивнув, Каденс захлопнула книгу и отложила её на откидывающийся столик, затем достала из небольшой поясной сумочки зеркальце и придирчиво осмотрела свою внешность. - Вроде бы всё в порядке...       - Вы прекрасно выглядите, ваше высочество, - заверила её помощница. - И я надеюсь, что до конца вечера это не изменится.       - ...Даже не думала, что буду скучать по простоте обычаев Кристальной Империи, - хмыкнула розовая аликорница, убирая зеркальце обратно в сумочку.       - Вы что-то сказали? - учтиво спросила Стартап, глаза которой угрожающе прищурились.       - Тебе, наверное, показалось, - невинно улыбнулась принцесса любви, мысленно сетуя на то, что всё же согласилась поменяться с Сансет заданиями.       ...       Вскоре колесница опустилась на одну из четырёх дорог, что вели к королевскому дворцу Грифонстоуна. Упряжные пегасы, едва сумели коснуться ногами земли, сложили крылья и продолжили свой путь уже бегом, то и дело ловя на себе многочисленные взгляды грифонов, выстроившихся вдоль дороги, выглядывающих из домов и переулков, либо вовсе сидящих на крышах. Одни из них были одеты в камзолы, другие в более простую одежду, вплоть до домашнего халата у старика, похожего на дряхлого коршуна, высунувшегося из окна второго этажа двухэтажного дома.       Однако же когда карета выехала на главную площадь, зрителей вокруг стало больше на пару порядков: к уже имеющимся горожанам присоединились и те, кто просто прилетели с других улиц, чтобы приземлиться на черепичные склоны или зависнуть на собственных крыльях. Охрана принцессы из-за этого волновалась, но ничего поделать не могла. Впрочем, местная гвардия всё же сумела отвоевать для гостей небольшой участок свободного пространства.       Стоило Каденс выйти из кареты, как вокруг раздались возгласы, восторженные крики... свист и пожелания "Катиться в Тартар". Впрочем, последние терялись на общем фоне, а вскоре и вовсе затихли. Правда розовая аликорница не желала себе даже представлять, как именно недовольных заткнули.       "Улыбаемся и машем, принцесса. Улыбаемся и машем", - повторяла она себе, в окружении горничных, помощницы и нескольких охранников двигаясь к встречающей делегации.       ...       Два сияющих внутренним светом алых глаза неотрывно следили за изображениями, сменяющими друг друга внутри хрустального шара, установленного на специальную деревянную подставку на столе, застеленном кружевной скатертью. Глубокий капюшон скрывал черты мордочки кобылы, но бледно-розовая шёрстка на кистях рук, высовывающихся из широких рукавов плаща, позволяли знакомым узнать личность волшебницы.       Внезапно двойные створки тяжёлых дверей распахнулись, впуская в аскетично обставленную комнату яркий свет, заставивший тени испуганно метнуться в тёмные углы. Болезненно тонкие руки волшебницы тоже спрятались, но уже под складками ткани, а алые глаза, теперь выражающие негодование и неутолимый голод впились в нарушителей покоя.       - Госпожа Роза, - пожилой дворецкий в тёмно-серой ливрее поклонился, после чего поправил оправу тонких круглых очков, удерживающихся на воробьином клюве. - Барон Грубер и граф Ганс прибыли для аудиенции. Прикажете сопроводить их в гостиную или ваш кабинет?       - Пусть идут сюда, - ответила хозяйка, отводя взгляд от слуги и возвращая своё внимание на магический кристалл, показывающий молодую, полную сил и буквально лучащуюся магией аликорницу, улыбающуюся и махающую рукой будто бы самой чародейке... о слежке которой не могла знать.       - Будет исполнено, госпожа, - пожилой грифон ещё раз поклонился. - Прикажете подать закуски?       - Ступай, - единорожка огрызнулась, махнув тонкой кистью.       "Меня окружают некомпетентные недоумки", - с раздражением подумала некромантка, когда прислужник наконец-то удалился и оставил её одну.       ...       Свитки из восточных стран учили, что джиннам нельзя доверять: даже искренне желая исполнить просьбу смертного, они всё равно умудряются допустить какую-нибудь "ошибку", что превращает мечту в кошмар. Ей и её союзникам повезло, что называющая себя Небом не относилась к этому страшному народу... полностью (имелись подозрения, что она попросту сумела перешагнуть свою природу и стать чем-то большим). Только вот привычка давать желаемое самым простым путём у неё осталась.       - Бессмертие и привлекательность, - единорожка хихикнула. - Проклятье! О чём я только думала загадывая такое?       Хрустальный шар, сбитый со стола ударом неожиданно сильной руки упал на каменный пол и разбился на крупные осколки, теряя свои магические свойства. Впрочем, некромантку это заботило не сильно - она могла создать другое "око прозрения".       Она получила желаемое бессмертие, благодаря которому даже отсечение головы больше не было чем-то непоправимым. Ей была дарована привлекательность, из-за которой любой смертный, который увидит мордочку Розы, тут же окажется очарован, а в перспективе и влюблён до фанатизма. Но цена за это оказалась... чрезмерной.       "Ничего страшного: я всё могу исправить. Тем более, что сейчас в Грифонстоун прибыла принцесса-аликорн. Существо, обладающее не бессмертием, но вечной жизнью... Это компенсирует мои недостатки как ничто иное. И мы ещё посмотрим, тупой шакал, кто из нас будет смеяться последним", - от этих мыслей на душе стало легче и даже улыбка, обнажившая острые клыки выглядела почти ласковой.       Двери вновь распахнулись, но на этот раз на пороге появились двое более молодых грифонов: барон-рыцарь, облачённый в тяжёлую на вид броню, летать в которой является наказанием, а также граф-казначей. Прежде они были её союзниками, которые искали свою выгоду в помощи приблудной пони, обеспечивающей стремящихся к власти заговорщиков магическими игрушками.       - Леди Роза, наконец-то вы решили выйти из своего затворничества, - начал говорить прямолинейный рубака.       - Мы бы хотели узнать, что именно стало причиной нашего приглашения... в столь неудачное время, - перехватил инициативу его коллега. - У меня, между прочим, сейчас полно более важных дел.       - Я не отвлеку вас надолго, - пообещала единорожка, поднялась из-за стола и, выйдя на свет, скинула с головы капюшон, позволив гостям лицезреть свою привлекательность. - Мне нужна ваша помощь в сущей малости... Мы должны захватить принцессу любви.