Герцог Ворон

      Арда, 19 день месяца Цветения Солнца, 956 год Седьмого Дракона.       Пять дней спустя после встречи со священником.       Главный зал резиденции герцогов Воронов, Пик Воронов, Герцогство Воронов, Священная империя Грифона.       — Слушайте! — чётко поставленным голосом, громко возвестил стоящий на небольшой трибуне герольд, держа в руках перед собой небольшой, развёрнутый свиток: — Сегодня Его Светлостью герцогом Андреем Вороном, будет решена судьба барона Михаила, второго сына лорда Алексея, который во главе своей дружины вторгся в пределы герцогства Волка, где разорил пять деревень, разграбил три каравана и увёл на свои земли более трех сотен крестьян, над семьями которых было совершено многократное насилие, противное воле Эльрата!       — Это ложь! — в ответ на обвинения, выкрикнул стоящий по середине зала молодой барон, одетый в привычные большинству дворян рыцарские доспехи, и которому едва исполнилось двадцать лет. — Лживые обвинения! Меня там не было!       — Тишина! — рявкнул стоящий недалеко представитель Инквизиции, хлестанув по воздуху кнутом — символом наказания и праведной кары, заставив подсудимого невольно вздрогнуть. Он уже испытал его на собственной шкуре ещё в самом начале судебного заседания, получить по хребтине напитанным светом карающим кнутом — приятного мало… От его визга боли, несколько особо впечатлительных барышень упало в обморок.       — Продолжай, — приказал я замковому герольду, удобно расположившись в своём троне.       — Благодарю, Ваша Светлость. — со всем почтением поклонившись мне, тот продолжил зачитывать приговор: — В связи, с поступившими жалобами регентского совета герцогства Волка, сегодня был созван суд за председательством нашего светлейшего герцога Андрея Ворона, этим днём он вынесет справедливый приговор барону Михаилу, в соответствии всем законам Эльрата!       — Да начнётся суд! — громогласно провозгласил представитель Инквизиции, подняв вверх свой крест, от чего помещение освятил свет Изначального. Вот только вместо привычного тепла и доброты, он проявил колкость и жестокость.       Карающий аспект Света…       Подобно тому, что в мире нет ничего однозначного, так и аспекты которыми повелевали первые дети Асхи не были однозначно плохими и хорошими. Огонь Арката, мог сжигать в пепел всё на своем пути, не разбирая ни врагов, ни друзей, но в руках рунных жрецов служил источником тепла и исцеления, зажигающего внутреннюю искру, бывшую основой души каждого гнома.       Тьма Малассы, считалась источником вечного страха и неизвестности, которую невероятно боялись ангелы, но одновременно с этим первая из Изначальных драконов, даже в Священной империи считалась самой любящей и щедрой матерью из всей шестерки. Её тьма уже тысячелетия продолжает защищать своих детей — безликих и тёмных эльфов от опасностей внешнего мира.       Про многогранную воду Шалассы, природу Силанны и свободный ветер Илата, даже говорить не стоит.       Со Светом было тоже самое — в руках большинства жрецов он нёс любовь и исцеление всем почитателям Дракона Света, но в нужный момент его природа резко менялась. Выжигающий, ослепляющий, карающий и такой пугающий в умелых руках аспект Священного Света.       Им владели только Инквизиторы и несколько высокоранговых сановников Церкви и роль у них была проста — нести справедливое наказание преступникам, нарушившим священный закон Золотого Дракона.       И сегодня был один из этих случаев.       — Михаил, сын Алексея. Готов ли ты поклясться именем Эльрата, что обвинения выдвинутые против тебя лживы и ты не делал ничего из ранее озвученного? — обратился я к подсудимому, приняв более строгую и официальную позу. Это был первый суд, где мне самому разрешали вершить судьбу своих вассалов.       До этого, этим занимался дядя, но сейчас он был занят конвоированием пленных орков в Исталон — бывшую столицу герцогства Грифона. Именно там находился крупнейший рабский рынок в Империи, куда ежегодно свозили многочисленных выходцев из степи решивших, что они у нас самые хитрые и сильные, дабы напасть на земли одной из сильнейших провинций Империи на континенте. Поэтому Борис прислал в Пик лишь записку, где написал, что я уже достаточно взрослый, дабы самому принимать такие решения.       «Он просто не хочет выполнять свои обязанности регента, решил сбагрить всё на меня, раз я такой самостоятельный». — подумал с улыбкой я тогда, прочитав доставленную бумажку. Дядя был старым воякой, лишенным хоть каких-то политических амбиций и желаний. Единственное, что его заботило это — орки. А точнее, операции по деживизации их вождей и насилие над их шаманками, которые за исключением слишком больших клыков и острых ушей, выглядели вполне как человеческие женщины, из-за чего на него хоть и посматривали с опаской, но ничего сказать не могли. Боялись как его меча, как-то двусмысленно звучит, но да ладно, так и страх этот был вызван ещё и стоявшими за его спиной, войсками герцогства, ребятки в которых особой любовью и всепрощением не страдали.       Мой дорогой дядя, этим настолько сильно прославился, что на Родине, что и в степях Ранаара, где племена орков его ненавидели, но также и уважали за личную силу и называли никак иначе как — «Корай Мату» или Кровавый Мясник. Борис же, с удовольствием и самоотдачей соответствовал каждой букве своего говорящего прозвища, уже который год собирая единомышленников и опытных воинов для глубокого рейда в Ранаар, чему я не мог помешать.       Он регент всё-таки, и официально именно он правит герцогством Ворона.       — Клянусь! — тем временем, не задумываясь гордо выкрикнул барон, дёрнув руками, от чего цепи, которыми он был прикован к полу, загремели, — клянусь именем Эльрата, я не совершал преступлений предписываемых мне! Всё это ошибка! Глупая ошибка!       «Ну конечно, глупая ошибка» — едва сдержался, чтобы не скривиться в отвращении.       — Привести первую группу свидетелей! — рявкнул я.       В отличии, от средневековых судов моего старого мира, где главным судьей всегда являлся Бог, от чего процесс был не самым гуманным и рациональным, местная судебная система была гораздо прогрессивней.       Во-первых, вместо ожидаемых мной испытаний огнем или водой, где судьба преступника решалась тем, сможет ли он удержать в руках раскаленную до красноты железку или выжить после пяти минут под водой, тут были привычные для современного человека обвинитель и защитник. Первый был либо имперским чиновником, либо, в случае особо крупных и кровавых дел, как это, представителем Инквизиции, который собирал доказательства виновности подсудимого самыми разными способами. В том числе и пытками. К мысли, что человек от постоянной боли мог признаться во всем, даже в пособничестве с демонами, местные еще не дошли. От этого, чаще выигрывала сторона обвинения, хотя и защитников, которыми становились особо языкастые мещане и церковники, списывать со счетов не стоило.       Местная вариация адвокатов могла как угодно жонглировать словами, фактами, поднимать самое грязное белье как судей, так и обвинителя. В общем, делать все, чтобы их «клиент» вышел на свободу, являясь этакими последователями школы самого Плевако.       Причин для такой развитости судебной системы было несколько. Первой, можно назвать равенство верующих перед Эльратом. В религии Дракона Света не было такого понятия как «раб божий» и «глас божий». Был лишь «слуга божий» и «ангел», который имел крылья и на простого человека, быть похожим банально не мог. Оттого, судить крестьянина наравне с рыцарем было непринято, всё же, на улице царил феодальный строй с кумовством, местничеством и главенством связей над законом, но возможно, хоть и происходило это достаточно редко, как сейчас.       Второй причиной были ангелы. Дети Эльрата, не способные врать по определению, были идеальными судьями, которых в былые времена часто призывали в качестве судей, и они заложили традицию беспристрастного и достаточно справедливого суда. Да, с тех пор прошло достаточно времени и принцип слегка позабылся, но его влияние до сих пор присутствовало.       Ну и третьей причиной, почем Михаилу сейчас просто не вручили раскаленную палку и стали смотреть, сколько он её удержит, было — Усиление. Это заклинание, при должном мастерстве в разы увеличивало пределы человеческого тела. Тот же барон мог банально, отключить себе чувствительность рук, а после суда подлечиться у ближайшего священника.       Так что, пришлось местным выкручиваться и изобретать более совершенную судебную систему. Да, до идеального разделения на три ветви власти, независимых друг от друга, даже речи не шло. Для большинства своих вассалов именно мое слово было и законом, и приказом, и решением божественного суда. Но, это всё равно было лучше, чем уповать на волю божью.       Вот и сейчас я смотрел на два десятка молодых постриженных крестьянок во главе с старой монахиней, которые смотрели на барона с нескрываемой ненавистью и страхом.       — Он чудовище, Ваша Светлость. — с дозволения, поклонившись мне, спокойно произнесла настоятельница, держа в иссохшихся от почтенного возраста, руках, простой деревянный крест. — Со своей дружиной, барон Михаил, непросто предал огню наши деревни. По его приказу, его дружина сожгла нашу маленькую часовню, клянусь именем Эльрата…       — Ложь! Нечестивая ложь! — перебил настоятельницу рявком, защитник барона, даже вставший со своего места, дабы накинуть весу своим словам. Это был достаточно известный в Пике Ворона защитник, которого я не раз видел на судах. На вид, дряблый и жирный коротышка, с наголо бритой головой и густыми рыжими усами, он больше напоминал толстощекого и бережливого хомяка, которого добрая волшебница превратила в человека и одела в этот несуразный и пышный фиолетовый костюм, сугубо по роковой ошибке. — Это величайшее преступление против нашего Бога! За такое, сами ангелы спустились бы с небес, и покарали его благородие Михаила своими мечами! Даже забулдыги, которые пропили: дом, жену, детей и уже ждут в тёмных углах подворотен Пика, дабы ограбить несчастного горожанина, проходя мимо храма Эльрата, почтенно кланяются и помолятся и подумают, а нужно ли им это?! А эти… — пренебрежительно ткнул он толстой сарделькой вместо пальца, в говорившую до этого монашку, на которой было пару перстней с рубинами и изумрудами, вызвав несколько непроизвольных тихих смешков среди рыцарей, не любивших такой глупый кич, — говорят, что солдаты достойнейшего барона Михаила, подожгли дом нашего Бога… Никак нет, Ваша Светлость!..       В этот момент, защитник взял время, дабы перевести дыхание и поправив очки, тоже сделанные из золота, состроил самое шокированное и оскорблённое выражение лица и провозгласил: — Он сделал это лично! — он сказал это таким тоном, будто говорил самую страшную ересь.       Мне на такое представление, по большей части, было по барабану из-за закалки в океане пропаганды и самой разной информации ещё на Земле, а вот на местных, такой подход работал и весьма неплохо.       — Он! Сын лорда! Светлейшего и благороднейшего человека, в роду которого были десятки поколений славных воинов, проливавших свои кровь и пот ради процветания нашей Священной империи Грифона! Вы можете в это поверить?! Да благороднее лорда Алексея, только наш великий герцог и Его Императорское Величество — император Николас! Как после этого, можно верить толпе бывших крестьян прибившихся с улицы?       — Это оскорбление Церкви! — рявкнул в раздражении, не выдержав подобного поклёпа, представитель Инквизиции, ударив своим молотом по полу, оставив на нём заметную и внушительную сеть трещин. К чести хомяка, тот даже не вздрогнул — привык за многие заседания иметь дело с представителями ордена. — Сестра Марта, является истовой служительницей Эльрата! Она отдала служению богу почти всю свою жизнь. Она бы никогда не опустилась до такой ужасной лжи.       — И откуда вы это знаете, господин Инквизитор? — c противной заискивающей улыбкой, поинтересовался у него толстяк, положа руки на живот. — Она ведь из прихода Святопламени, а не нашего герцогства.       — Я лично поговорил с каждым свидетелем, — холодно парировал обвинитель, сделав несколько тяжелых шагов на встречу. — лицом к лицу, со всеми доступными мне умениями. Наедине. Каждый из них говорил полную правду, искренне молвя, что готов поставить на кон, свою душу — то единственное, что у них осталось. Барон Михаил преступник, нарушивший законы Эльрата и должен понести заслуженное наказание!       — Тоже самое говорили Его Благородие и его люди. — не остался в стороне адвокат, тоже сделав несколько шагов вперед. Со стороны это была достаточно сюрреалистичная картина — в отличии от толстяка, инквизитор был бывалым воином, полностью состоящим из мышц и сухожилий. Даже его свободная ряса не могла полностью скрыть той силы, которой обладал священник, который, судя по отличительным знаками на молоте, был ветераном Войны Серого Альянса и наверняка лично, проломил немало демонических голов.       Вот только между этими двумя, несмотря на разницу в силе и положении, сейчас натурально летали искры и никто не собирался уступать.       «Даже жаль их разочаровывать», — с печалью подумал я, ведь решение по делу было принято мной ещё до начала этого мюзикла…       Признаюсь, когда мне неделю назад пришло письмо из герцогства Волка, с описанием художеств, которые учинил стоящий передо мной на коленях моральный урод, то первым же моих порывом было, позвать Киранеля и попросить использовать «Божественную Месть» — одно из немногих заклинаний Магии Света, которое наносило прямой урон, который зависел от количества убитых разумных существ.       Вот только, вернув самообладание и повнимательнее прочитав послание и поняв кто решил покуражиться на чужих землях, мне пришлось отказаться от идеи, немедленно натянуть одному уроду сову на глобус.       Вся мулька в том, что папаша этой поганой скотины, есть полнокровный лорд моего герцогства, что сильно осложняло дело.       В Империи существовало шесть благородных титулов:       Император — наивысший и в единственном числе.       Герцог — коих во всем государстве было штук — шесть, по числу областей, за исключением коронных земель.       Лорд — благородные, в собственности которых находились большие земельные угодья и, зачастую, несколько крупных городов. Таких в моем герцогстве было всего штуки четыре.       Следующими шли бароны. Обычно в их владении были лишь маленькие города, с окружавшими их землями, из-за чего их было гораздо больше, чем пэров и лордов. До сир пор помню, как мучился пытаясь запомнить гербы и девизы пятьдесят четырёх баронских родов, к которым недавно добавился ещё один.       Следом за ними идут пэры. Аристократы малого ранга, но всё равно, владевшие немалыми участками пахотных угодий и минимум одним средним или несколькими мелкими городами. Среди моих вассалов насчитывалось всего двенадцать пэрских семей.       Ну и напоследок, простые рыцари, коих среди аристократии нижайшего ранга, было подавляющее большинство. Владея лишь небольшим поместьями, которые обеспечивали их едой, свитой и деньгами на снаряжение, они большую часть жизни проводили на службе у вышестоящих дворян, выступая главным ударным кулаком империи.       Так и к чему это всё, я веду?       Дело в том, что я не мог просто так портить отношения с отцом Михаила, лордом Алексеем. Да, из-за специфики моей семьи и того, что большинство древних вассалов последовало за Грифонами в земли Соколов, у меня было гораздо больше власти, чем у остальных герцогов империи. Мне напрямую подчинялось двадцать три баронских рода и половина рыцарей герцогства, из-за чего по силе я превосходил почти всех лордов и пэров вместе взятых. Но это не значило, что мне можно было наплевать с высокой колокольни на мнение аристократов, нужны системы сдержек и противовесов. Нужен компромисс…       С одной стороны, в Империи не было традиционного для феодального строя правила, где правитель лишь первый среди равных. Причин было много, начиная от ангелов, которые признавали власть императора и выступали только на его стороне в любых конфликтах, за редким исключением в виде герцогов, заканчивая наличием таких простых слов, как — честь и долг.       Да, да, та самая честь, об которую в моем родном мире всегда ноги вытирали, подспудно считая слабостью и признаком форменного идиотизма. Для местных же, честь было непросто словом, а одной из милостей, дарованных Эльратом. И для истово верующих рыцарей, которые за счет веры зачастую были гораздо сильнее их более прагматичных коллег в мире, где сила, была гарантом выживания.       Честь была жизнеполагающей основой, за которую нестыдно было отдать собственную жизнь. Как тот же паладин, стороживший гробницу Николаса в оригинальной игре, готовый ради этого умереть, но не пущать. Это укрепляло вертикаль власти в государстве и делало жизнь гораздо проще, ведь когда ты знаешь что у большинства местных, шкурный интерес не стоит во главе угла, то гораздо реже начинаешь оглядываться за спину.       Но это не значило, что всё было идеально. Попадались и такие кадры, как этот стоящий на коленях передо мной барон. Следующие букве божественного закона, а не его духу, представляющие из себя идеальных земных аристократов, готовых на все, чтобы укрепить свои владения и подгадить ближнему своему.       На самом деле, взаимная грызня была не особой редкостью в Империи — даже самые порядочные и благородные лорды могли поцапаться с соседом за небольшой луг для выпаса скота или водопой, куда чаще приходила дичь из окрестных лесов. Обычно такие споры решали их сюзерены, стараясь быть более-менее беспристрастными, ведь за такими судами внимательно следили остальные дворяне и если они видели несправедливость решения, то могли как просто возмутиться, так и восстать. Ведь с одной стороны справедливость это одна из основ веры в Эльрата, а с другой если их сюзерен начнёт покровительствовать одному из вассалов, то тот окончательно обнаглеет и начнёт лезть уже к ним.       Но, герцогства имели границы и с другими землями, где тоже жили люди и главенствующие над ними дворяне, но с другой культурой, сюзеренами и, иногда, исповеданием. Такие отличия стирали в умах большинства многие барьеры, останавливающие их от низменных желаний.       Ведь ограбить соседа как-то странно — он вроде как свой, у вас может быть даже родня дальняя есть, живёт он как ты, молится как ты, детей называет также как и ты. В общем отберешь у него что-нибудь и совесть, словно кошки по душе скребут. Да и другие соседи на тебя смотреть будут с подозрением…       Но, погодите минутку!       Ведь за рекой живёт иной человек. Он разговаривает иначе, и имя у него странное, и в Бога неправильного верит. В общем, его уже можно ограбить и убить, а большинство тебе за это даже спасибо скажут.       Простейшая человеческая реакция заложенная природой — сторониться чужаков, ибо неизвестность, а неизвестность как известно, внушает страх.       По этой причине многие лорды, живущие у границ герцогства Ворона часто утраивали небольшие походы в Дорогу Драконов или земли Листмура, чтобы обогатиться и усилить свои земли. Вот только, горные массивны всегда были опасны и непредсказуемы, легко поглощая крупные отряды, а Вольный город раньше охранялся несколькими хирдами гномов, которые в обороне, способны обломать зубы большинству рас Асхана.       Конечно, оставались еще земли герцогства Оленя, коронные земли и герцогство Волка. Вот только, в земли Его Императорского Величества лезть дураков не находилось как века два, точно, никто в здравом уме и при светлой памяти, не полезет, ибо огребсти можно по самое не балуй. Например, в один из прекрасных и солнечных дней, увидеть под стенами своего замка, элитные войска Империи во главе с ангелами и инквизиторами, наверное интересный опыт. И если ты влезешь на земли других герцогов, то тоже огребёшь по самое не хочу.       Ведь к кому обратятся герцоги, когда те прознают о шалостях, какого-нибудь мелкого провинциального барона из соседней провинции? К его сюзерену, который окажется в не самой приятной ситуации. Ведь, если он просто-напросто проигнорирует подобную ноту протеста, то тот обратится к Императору, а тот вполне способен как по шапке дать, так и организовать Ангельский Суд, где самые справедливые судьи Асхана — ангелы (если это не касается безликих) устроят ему такой разнос, что репутация герцогского дома будет уничтожена на многие годы.       Да и тот же Дункан, вполне имеет право не простить обиды, собрать армию и начать щемить моих вассалов, попив уже у меня немало крови.       Так что, в обычных условиях набеги между провинциям не велись, а прецеденты подобного характера, были настолько мелкими и незначительными, что их просто сбрасывали на бандитов.       Но, сейчас в герцогстве Волка сложилась уникальная ситуация — вся семья Волков была уничтожена демонами, нового правителя области до сих пор не выбрали, оставив в качестве управляющих рыхлый Регентский Совет, даже внутри которого постоянно плелись интриги и заговоры, разгорались склоки.       Ничего удивительного в том, что тамошние дворяне, вспоминая былые обиды и амбиции, начали активно друг друга резать и убивать. До уровня малой гражданской войны, где все против всех, дело пока что не доходило, но новости о рейдерских захватах целых городов и деревень баронами и пэрами стали нормой в последние годы. И благородных, в обычное время, дворян не останавливала ни вера в идеалы рыцарства и Эльрата, ни кровные связи, веками создаваемые ими меж собой, ни вялые окрики из столицы.       Забавно, что Коготь в ситуацию не спешил вмешиваться, лишь изредка осуждая особо активных узурпаторов от лица Годрика и маленького Николаса. Маркелу и его рвачам происходящая ситуация наоборот была по приколу, ведь это была прекрасная возможность половить рыбку в мутной воде.       Мы же с дедушкой, герцогом Быком, от произошедшего самоустранились, объявив своим вассалам, что будем продолжать чтить мир с землями герцога Волка, несмотря на всё происходящее. Вот только, если авторитета деда хватало, чтобы его подданные лишь кивнули и думать забыли о землях западных соседей, то у меня совсем охренели и распоясались.       И стоявший, на коленях, передо мной барончик, прямое тому доказательство.       Самое забавное в этой ситуации то, что я бы понял, если бы он оказался тем самым уродом в семье, которого не выбирали, и решившего за счёт жителей соседней провинции выровнять своё положение. Вот только, когда его отцу пришло время приезжать ко мне и на коленях замаливать грехи собственного ребенка, как требовали местные порядки, этот охреневший дятел прислал мне лишь одно письмо, где просил не наказывать своего сына, и без должного уважения.       По типу — да, дитятко моё совсем заигралось, собрало слишком много людей под своим началом, что их кормить стало нечем. Вот и решил забрать немного излишков у соседей. Дело ведь житейское, чё в этом такого?       Меня, незатейливо попросили отпустить сынишку, сказав, мол произошедшее ЧП даже выеденного яйца не стоит. И ни слова о том, что он нарушил мой прямой приказ грозящий настоящими последствиями, которые его ждут за его нарушение.       Я когда дал прочитать это письмо Киранелю, то впервые услышал как мой друг и советник в лице ангела, ругается, что для их расы совсем нехарактерно. Было несложно понять, что и сын и отец потеряли связь с реальностью, должно не воспринимая ни совершенного проступка, косвенно выставляя меня за малолетнего дебила, ставя под сомнение мой авторитет как полновластного правителя земель, на которых они живут, и считая, что юный герцог не будет ввязываться в конфликт с одним из четырех своих лордов из-за такой мелочи.       «Вот черт!». — Я невольно поморщился, когда инквизитор и защитник вновь на повышенных тонах решали уже решённую судьбу Мишки… К их чести, к ругательствам они еще не переходили. — «Что отец чёрт, что сын скотина поганая».       То, что лорд, что и его сынишка-барон, жили сегодняшним днем, не особо задумываясь о последствиях, было видно по решениям, с помощью которых Алексей правил своими землями. Спонтанные, непроработанные, без чёткого плана, он решал проблемы своих земель не особо задумываясь о дальнейших последствиях.       Прорвало насыпь на реке — соберём срочный и неоправданно большой налог с крестьян и заделаем её. И плевать Лёшке, что большинству жителей на подчинённых ему землях, придётся побираться и жить следующий год впроголодь.       Каким-то магическим образом, с гор, минуя все выставленные заставы и кордоны, прорвались магические твари — пошлём ближайший гарнизон, вместо того, чтобы отправить весточку герцогу. И опять же, насрать ему, что большую часть его воинов, непривыкших бороться с такой напастью, поделят на ноль и сожрут с говном.       Красивая девушка понравилась — затащить, её через силу, в постель, используя право первой ночи (да, оказывается в Империи оно все еще действовало, хоть и было почти полностью забыто). И похрен, что она дочь одного из основоположников богатой купеческой династии, и с которым мне пришлось долго вести сложные переговоры, чтобы он не вывез все свои активы из герцогства.       О, Эльрат! Сколько же, от этих идиотов, проблем.       Рано или поздно, но власть в Когте возьмёт в свои руки Николас, изгнав Маркела в зашей. И ему очень не понравится весь тот бедлам, который творился на территории его вотчины последние десять лет. Конфликты будут решены, на место прошлой династии Волков будет назначена новая, а это значит, что и меня смогут приплести к произошедшему, не забудут они и свершённых злодеяний моими «дорогими» вассалами на территории соседнего герцогства.       Если я сейчас, спущу это с рук, то к забаве «пограбь беззащитного соседа» присоединятся и другие, такие же умные. Так что, сделаю, что должно и будь, что будет.       — Тишина, — стоило мне произнести это слово, в очередной раз воспользовавшись своим любимым приемом, вложением маны в голос, как шум и гам исполняемый как защитником, так и обвинителем затих на полуслове. — я принял решение.       В оглушительно тихом зале, множество взглядов устремилось меня. С смиренным ожиданием, с плохо скрываемой злобой, с надеждой и прочим. Ведь не были вызваны иные группы свидетелей, а инквизитор и правозащитник ещё не исчерпали всех своих аргументов, касательно произошедшего.       Каждый из присутствующих уже всё понял — я принял решение ещё до начала заседания и всё произошедшее до этого, было лишь глупой постановкой для развлечения зевак пришедших поглазеть на действо.       — Внести «Священную Месть». — холодным тоном, провозгласил приказ.       Стоявшие оцеплением гвардейцы, услышав приказ, натурально побледнели, как и стоявший на коленях в центре зала осужденный и толстяк вставший рядом с ним.       — Ваша Светлость! — истерично выкрикнул барон гремя кандалами, смотря на меня глазами полными страха и непонимания. — Я невиновен! Я не!..       — Тишина, — повторил я, а стоявший рядом инквизитор правильно поняв мой взгляд, не упуская возможности, ударил подсудимого тыльной стороной молота, вдавив барона головой в пол и заставив того замолкнуть. — вашу виновность или невиновность определит Эльрат, барон. Лишь он имеет право решать достойны ли вы жизни или нет.       Уже вскоре, в зал с подобающей торжественностью, внесли небольшой постамент, на котором лежал, тонкий светящийся мягким светом, клинок.       «Священная месть».       Меч, выкованный ангелами не для сражений, а для суда. Как я уже говорил, в арсенале магии света есть «Божественная Месть», высокоуровневое заклинание способное испепелять врагов священника-мага, за каждого убитого союзника, друга и товарища, с помощью карающего аспекта божественного света.       Вот только, «Священная Месть» была артефактом, куда была заключена магия, сотворенная самим Эльратом. Дар, ранее принадлежавший Суду Божьему, архангелу Уриэлю, доставшемуся нашему дому в наследство, со времен Второго затмения.       Этот меч карал за все грехи, совершенные за всю жизнь, в отличии от его более слабой версии.       Кара следовала за: каждое убийство, за каждый проступок, за каждое нарушение заповедей Эльрата. Из-за этого, его могли держать лишь те, кто был абсолютно безгрешен в глазах нашего Бога и чья вера в него была достаточно сильна. Такие как ангелы или некоторые особенные люди.       «Такие как я, еще не успевшие совершить каких-либо непросительных грехов». — промелькнула у меня шальная мысль, когда я встав с трона и, подойдя к постаменту, взял в руки «Священную месть».       Пшшш…       «Больно, чёрт возьми». — поморщился я, видя как начала шипеть рукоять, обжигая мою кожу. Всё же полностью безгрешным быть невозможно, как ни старайся. Остальные присутствовавшие в зале лишь молчали, несводя с меня пораженных взглядов.       Ведь коснись они сами этого клинка, то мгновенно были бы испепелены, ведь по закону Эльрата, убийство любого создания верующего в него, было тяжелейшим грехом, что простые феодалы не раз и не два совершали со своими крестьянами по самым разным причинам. Какие времена, такие и нравы.       И чем больше на счету человека было убийств, тем мучительней будет его смерть. Это осознавал и согнутый мордой в пол барончик, пытавшийся вырываться из-под молота инквизитора, и кричавший в мою сторону самые разные проклятия и оскорбления, окончательно сбросив маску невинной овечки.       — Нет! Уберите! Нет! — изойдя на визг, истерично кричал он, но молот инквизитора и цепи держали его достаточно крепко, чтобы не дать скотине даже призрачного шанса вырваться. — Ты не посмеешь! Я сын лорда! Моя жизнь стоит дороже тысяч тех никчёмных крестьян! Я не заслуживаю такой смерти!       — Заслуживаешь, — лаконично ответил я, поднося острие меча к щеке барона, который мгновенно накалился и оставил на оной сильнейший ожог, вызвав у барона крик полный агонии, — все мы — дети Эльрата. И за всё, что мы сотворили или сотворим со своими братьями и сестрами по вере, заслужим справедливого наказания!       — НЕ-Е-Е-Т! — завизжал барон, когда я положил полотно «Священной Мести» на его плечо, а его тело объяло яркое, ослепительное свечение, за считанные секунды обратившее его тело в прах. Вот только, не нужно недооценивать карающий аспект света — каждое прожитое мгновение для этой скотины длилось, словно вечность, пока его тело медленно рассыпалось в пыль, под действием силы Эльрата.       Моё первейшее и страшнейшее наказание и жесточайший приговор, который я вынес самостоятельно. И моё первое открытое предостережение особо хитрым и умным непокорным вассалам. Нельзя припирать мой авторитет и не нужно меня недооценивать.       Умный, поймет, как говорится.