Герцог Ворон

      Мальда, 12 день месяца Смеющегося Ветра, 957 год Седьмого Дракона.       Полтора года спустя после суда над бароном Михаилом.       Тренировочная площадка, Резиденции герцогов Воронов, Пик Воронов, Герцогство Воронов, Священная империя Грифона.       — Быстрее, еще быстрее! Не зевай, Андрей! — активно подгонял меня Киранель, пока спаррингующийся со мной гвардеец продолжал играючи и ловко отражать мои удары полотном своего меча, не особо напрягаясь и не используя Усиление, в отличии от меня.       «Да пытаюсь я! Пытаюсь, чёрт возьми!» — раздражённо произнёс про себя, пытаясь выжать из своего мелкого тельца хотя бы крупицу скорости. Вот только, всё было бесполезно. Организм просто отказывался подчиняться моим командам.       — Ты можешь лучше, Андрей! — с рвением и горячо поддерживал меня ангел, не обращая внимание на моё состояние, когда с доведенной до красноты кожи начал градом капать и тут же испаряться мой собственный пот. — Используй не только руки и ноги! Наш Бог дал тебе всё тело. Пользуйся каждой мышцей, каждой связкой, примени каждую частичку той силы, которую даёт тебе Усиление!       «Ага, на словах-то всё просто, да забыли про овраги», — всё больше, приходя в холодную ярость подумал я, пропуска мимо ушей слова моего товарища и учителя фехтования. Я таких фраз еще в прошлом мире наслушался, от учителей кунг-фу в фильмах двухтысячных и девяностых, вот только это не давало мне ни капельки преимущества и мотивации. Знать и понимать — это одно, а вот применять на практике совсем другое!       Так что, в один прекрасный момент, когда мои руки было крайне затруднительно поднять от свинцовой тяжести, когда мой клинок вновь проскользил по вовремя подставленному полотну меча моего гвардейца, я по настоящему разозлился и применил по своей сути подлый приём, которому благородного лорда точно никто не научит — резко приблизился, разорвав привычный рисунок боя, отбив щит в сторону, и, пока гвардеец думал, что же делать, резким ударом пяткой вломил по гульфику, прикрывавшему латнику пах. Тот, даже имея возможность ударить меня затупленным мечом, лишь отпустил его и, с натужным сипом, схватился за причинное место, свалившись на землю.       — Теперь нормально? — с тяжёлой одышкой и утерев льющийся со лба пот, спросил я у ангела, на лице которого читалось лёгкое недовольство, в отличии от остальных стоявших вокруг людей. Они больше жалели беднягу, незаслуженно получившего по яйцам, и с опаской посматривали на меня.       — Нет, это было отвратительно, Андрей, — сложив руки на груди, недовольно ответил мне ангел, — применённый тобой приём больше подходит подлому налётчику, а не благородному воину Эльрата.       — Разве в бою не все средства хороши? — с издевкой спросил я, повторив жест Киранеля, перед этим воткнув меч в землю.       — Нет, — твердо и лаконично ответил он мне, не отводя взгляда. — Подобно тому, как наша жизнь есть вечное служение Эльрату, то сражение за него является высшей формой почитания. А в чём смысл твоего почитания, если в нём нет и толики идеалов, которые символизирует Эльрат?       — Разве оставшись в живых, я не принесу ему больше пользы? — уперев руки в бока, буркнул я вопросом на вопрос.       — Нет, — рубанув рукой по воздуху, создавая оной внушительный свист, изрёк ангел. — Жизнь ценна, но не сама по себе, а тем как ты её проживёшь, — наставительно произнёс он, — Андрей, скажи, кто попадёт в чертоги обители Эльрата — презренный трус, проживший столетие, или же юный воин, пожертвовавший своей жизнью, ради защиты и спасения простых людей? Кем из них лучше быть?       На этот вопрос возразить мне было нечего.       — Лучше быть воином. — ответил я не задумываясь, сотворив в руке простейшее заклинание лечения и накладывая его на пострадавшего латника, которому заодно помог встать и тихо извинился. — Вот только, иногда я это забываю.       — В этом нет ничего страшного. — одобрительно кивнув на мои действия, ответил мне Киранель, подойдя поближе и доверительно положа ладонь мне на плечо. — Любое живое существо хочет жить. Так было задумано нашей прародительницей — Асхой, и отцом — Эльратом. Однако, жизнь ради жизни не есть самоцель. Воинам, которые встали на защиту этого мира, следует жить и сражаться ради того, чтобы сохранять созданный Великой Матерью порядок. И борьба с собственными страхами и сомнениями по почетности стоит наравне со сражениями с демонами и их последователями.       В этот момент ангел встал на колено и заглянул мне в глаза:       — Именно за это, мы с тобой попадём в царство Эльрата и будем вечно омываться волнами божественного света. — Слова моего наставника и товарища, будто проникали в самую глубину моей души, заставляли верить ему, понимать, проникаться сказанным.       Однако, всегда есть одно НО…       «Так, а ну хватит!» — рявкнул про себя я, посылая импульс маны в голову и смывая наваждение. Аура света, одна из врожденных способностей ангелов, делающая для остальных рас, невероятно привлекательными и возвышенными, в очередной раз начала промывать мне мозги, от чего критическое мышление чуть не отключилось напрочь. — «И не обвинишь же Киранеля в этом. Для ангелов их аура, все равно что для женщины красота. Нечто естественное и неконтролируемое».       Такие разговоры происходили между нами часто — все же моё сознание принадлежало человеку совсем другой эпохи и даже мира, поэтому во многих моментах мне приходилось опираться на советы и знания местных.       Та же загробная жизнь. Если на Земле многие лишь гадали, что с ними будет после смерти, мучаясь от неизвестности, которая порождала страх, то в Асхане всё было наоборот. Местные, особенно верхушка, прекрасно знали, что происходит после их гибели, благодаря прямой связи со своими Богами и, как ни странно, некромантии. Ведь когда знаменитый на всю Империю, род де ла Сегадора впервые воскресил одного из самых благородных рыцарей — барона Эцио де ла Орацио, погибшего во времена Второго Затмения, то на своей шкуре узнал, что всё это время он находился в чертогах Эльрата, наслаждаясь обществом своих великих предков и заслуженным отдыхом, а из-за ургашевых некромантов, он всего этого лишился и теперь никогда туда не вернётся. В общем, барон, сбросив с себя управляющие конструкты, тогда чуть не прирезал всю верхушку этой семейки, а после испепелил себя магией света.       Без сомнения, мощный был мужик…       Тут стоит сделать отступление и рассказать почему некромантия, несмотря на все свои плюсы, считается еретическим искусством и массово преследуется как в Серебряных Городах, в месте своего зарождения, так и в остальном мире.       Сама по себе, некромантия это очень сложное и многогранное искусство, цель которого не просто воскрешать трупы, а напрямую работать с душами. Ведь если, просто вселить душу в тело, то получишь тупого и безынициативного зомби. Для получения хоты бы, лича, высшего вампира или умертвия необходима не только некроэнергия, но и ряд определенных навыков. Всё это мероприятие, требует невероятного мастерства и знаний, к которым маги стремятся всю свою жизнь.       Но, у некромантии есть один существенный недостаток, за который, его создателя — архангела Белкета, всем миром нарекли Ангелом Смерти, а его народ прокляли на вечные страдания и стенания. Дело в том, что душа очень нежная и податливая материя. Да, у неё есть уловное ядро, разрушить которое не могут даже Изначальные Драконы, но её оболочку может поменять любой, у кого будет достаточно сил, умений и знаний.       Вот только, каждое такое прикосновение изменяет душу. Ломает в ней что-то, не давая той, после смерти уйти на покой во владения Изначальных Драконов или в круг перерождения, созданный Великой Асхой. Из-за этого, души подвергнувшиеся влиянию некромантии, после разрушения их немертвых оболочек, не отправляются дальше, а попадают в тонкую прослойку, между миром Духов и Материальным.       В Пустоту.       Место, где нет ни света, ни тьмы. Ни верха, ни низа. Есть лишь пустота и вечность, которую бедные души должны провести в этом месте, медленно сходя с ума от одиночества и неизвестности.       Такую судьбу даже врагу не пожелаешь.       Поэтому, не было ничего удивительного, что некромантов боялись, ненавидели и презирали во всей обозримой ойкумене, а в единственном месте, за исключением Эриша, где их деятельность была разрешена — Вольных городах, им требовалось прижизненное согласие человека, чтобы в будущем его воскресить.       Так что, местные не сильно боялись смерти и делали всё, чтобы их души в будущем не тронули некроманты или не сожрали демоны.       — Продолжим? — спросил я у Киранеля, когда заметил что мой спарринг-партнер уже оклемался и был готов к продолжению тренировки.       — Да, ты еще не выложился на полную, Андрей. — кивнул мне ангел, отойдя в сторону, а я в очередной раз попытался пробить оборону своего гвардейца. Пока, безуспешно.       Моё обучение владению холодным оружием начались пару лет назад, когда мне исполнилось шесть лет.       Местная система воспитания сыновей благородных делилась на несколько этапов: до семи лет их растили в родной семье или при дворе сеньора, до четырнадцати, они были пажами у своих сюзеренов, до двадцати одного года оруженосцами и только потом, они становились рыцарями. Со мной, как герцогом и самым старшим в роду, за исключением дяди Бориса, это правило не работало, ведь отправлять меня в Коготь, прямо в лапы к Маркелу, стал бы только полный идиот. Таких, слава Эльрату, среди моих старших товарищей, не нашлось. Ведь как бы я не отвечал взаимностью на грызню с некоторыми лордами, но интриганов из столицы и других герцогств, они терпеть не могли ещё пуще.       Само рыцарское воспитание, было основано на добродетели Эльрата ещё во времена Ронана Великого, и включало в себя обучение: верховой езде, фехтованию, владению копьём, плаванию, соколиной охоте, придворному этикету, магии света и теологии Эльрата. По крайней мере этим вещам обучали меня, но, по словам Василия, в других семьях благородных отпрысков также учили сложение стихов в честь их дамы сердца и игре в шахматы. И если последнее, я еще мог принять, ведь эта игра развивала тактическое мышление и вбивало в юную голову продумывание на несколько шагов вперёд, и, что просто так дуриком бросаться на вражескую армию не стоит (походу именно из-за исключения данной игры, в моём и Императора родах из программы обучения, послужило поистине тупое решение — ломиться вслед за демонами, в их вотчину — Шио), то умение воспевать дифирамбы даме сердца, в мире где большинство браков — договорные, было как по мне, пустой тратой времени.       «Хорошо, хоть меня в пажи не определили». — облегчённо подумал я, бросаясь в атаку, нанося очередной удар по гвардейцу, пытаясь поставить его в неудобное положение. Пока что не получалось. — «Быть мальчиком на побегушках я устал ещё по прошлой жизни».       Паж, в моем понимании, был эдаким слугой на минималках, который за верное прислуживание своим благодетелям получал взамен навыки, и связи, которые впоследствии помогли бы ему выжить при дворе высокородных лордов, герцогов и даже императора. Хорошие манеры, игра на музыкальных инструментах, пение, танцы, владение колюще-режущим инструментом, всему этому, мальчики и юноши обучались наравне с усвоением таких важных для средневековья ценностей как: доблесть, храбрость, стремление к славе, великодушие, бескорыстное поклонение даме, верность своему сюзерену и вера в Эльрата.       В общем, обучение, совмещенное с идеологической и общественно-государственными прокачками. Я тоже, если бы не фортель, исполненный погибшим императором во время прошлой войны, должен был служить пажом Николаса в Когте, вместе с Дунканом Оленем, куда меня гарантированно отправил бы отец.       Вот только, всё сложилось иначе и теперь я вынужден каким-то образом совмещать собственное образование, управление герцогством, и проводить присмотр за восемнадцатью пажами и девятью оруженосцами, половина из которых старше меня. Слава Эльрату, что последних удалось спихнуть на дядю, вечно пропадающего в военных походах, а с мелочью я мог и сам справиться.       — Работай активнее запястьями, Андрей. Не лишай себя свободы, — услышал я совет Киранеля и был вынужден согласиться. Мой меч и вправду немного потерял свою подвижность. Это нужно было исправлять.       Прямо сейчас, проходила одна из многочисленных тренировок, где я осваивал владение главным оружием благородного — мечом. Правда, чем больше я о нём узнавал, тем меньше мне он нравился, но эта неприязнь видимо была обоюдной…       Да, у него были очевидные плюсы, такие как универсальность, ведь мечом можно было рубить, колоть, резать и парировать удары, что как оказалось можно делать не каждым оружием. Вторым плюсом, оказалась его манёвренность, о которой так любил говорить Киранель, как и любой ангел, мечи обожавший, и другим оружием не пользовавшийся. Ведь в отличие от тех же, топора или дробящего оружия, такого как булава, центр тяжести у клинка находился ближе к рукояти, что сильно облегчало выполнение разных пируэтов и не так утомляло недавно упомянутую кисть.       Но, были у меча и минусы. При этом, весьма серьезные.       Во-первых, меч оказался до невероятного нежен и хрупок. Настолько, что когда я в первый раз провел спарринг на боевом оружии с применением усиления, то случайно его сломал. Да, да, раз и сломал. А что я хотел? Чужое оружие и доспехи оказались не пластилиновыми и прорубаться от моего богатырского удара не собирались. Даже сейчас, я старался попасть куда угодно, кроме жесткой части доспехов и металлического канта щита, а также как можно меньше парировать, чтобы меч не тупился. Ведь потом мне придётся самому, вручную его затачивать, чтобы, по словам Киранеля, «понять, насколько важно в бою правильно наносить удары» и то, как важно следить за состоянием своего оружия. В общем — если я не хотел час сидеть над точильным кругом, то нужно было не только правильно двигаться, но и правильно бить.       Вторым его минусом была — цена. Дело в том, что из того металла, который требовал один клинок, можно было соорудить три или четыре топора, в умелых руках не сильно уступающих мечам в смертоносности. На первый взгляд герцогу на такие мелочи вроде бы зазорно обращать внимание, вот только, у большинства солдат в моих войсках, в бою используются именно традиционные для Империи полуторники, и обеспечение ими лежит на моих плечах, что выливается в ощутимые приступы жабной асфиксии.       К тому же, чем сильнее воин, тем крепче должно быть его оружие. Поэтому лучшим латникам и рыцарям нужны мечи из освященного в монастырях оружейного сплава, который в разы превосходил даже самую лучшую марку стали из моего далекого мира. Освещением столь драгоценного оружейного сплава, занимались специальные ордена монахов, хоть и не требовавшие денег напрямую, но нуждавшиеся в постоянных пожертвованиях, ведь они отдавали все своё время молитвам и ритуалам, и у них банально не оставалось сил вести собственное хозяйство.       «А ведь в скором времени нужно будет увеличивать их количество» — задумался я, сближаясь и совершая резкий удар яблоком по щиту. Благодаря этому не нужно было сдерживать силы, так что гвардейца слегка покачнуло. — «Мастерские, под патронажем Луки, как и недавно открывшиеся новые тренировочные залы, уже скоро начнут давать мне дополнительный поток воинов. Нужно озаботиться, чтобы в будущем, у лучших из них появилось достойное оружие».       Третьей причиной, по которой я терпеть не могу мечи, был тот факт, что почти всегда они играли роль второго оружия при снаряжении. Вот в чём загвоздка: каким оружием наносит первый удар рыцарь? Правильно, копьём. Чем в первую очередь отоварит латник напавшего на него орка? Кромкой щита, прямо в хлебальник. И я не прикалываюсь — элиту моих войск, в первую очередь учили обращаться щитами, а только потом с теми дрынами, которые лишь по недоразумению называли полуторными мечами. Мне как будущему рыцарю, за меч можно будет хвататься только в том случае, если я как в том анекдоте, посею: автомат, пистолет, гранаты, шлем, копьё, щит, и найду такого же распиздяя как я. Шутки шутками, но аналогию, я думаю, вы поняли.       Короче говоря, пролюбить или сломать основное оружие как копьё, которое больше походило на телефонный столб, а не на орудие смертоубийства, но это сугубо на мой дилетантский взгляд, та ещё задачка.       Исключением из описанной мной, ранее цепочки были ангелы, но был один нюанс. Ту рельсу, которую в бою использовал Киранель, можно было лишь с огромной натяжкой назвать мечом. Слишком он был толстым, длинным и несбалансированным для рук человека. Вот только ангелам, как летающей и невероятно сильной от природы расе, такое оружие подходило лучше всего.       По этой причине я никогда не учил стиль Киранеля, перенимая традиционное для Империи, владение мечом.       Само по себе, фехтование в Асхане было развито гораздо лучше, чем в моём старом мире. По крайней мере, опять же на мой дилетантский взгляд. Да, на Земле существовали десятки школ, начиная с той же Японии, где каждый уважающий себя мастер в конце концов придумывал свой, оригинальный стиль, заканчивая Испанией, где благородные идальго возвели владение рапирой и дагой на каком-то невероятном уровне.       Вот только, было у всех этих школ одно ограничение — они все создавались сугубо и только под человека. В Асхане, где существовали десятки непохожих друг ни друга рас, техника владения мечом, как главным оружием, имела много уникальных проявлений.       Например эльфы. В этом мире они славились не как долгожители (те же гномы и наги не сильно им уступали), а как приверженцы гармонии и обладатели невероятной ловкости и реакции. Об их знаменитых танцорах, использующих в бою две длинные широкие сабли, слагались легенды и не зря.       Киранель, как и любой ангел, обучался мастерству каждого народа Асхана и спокойно показал мне, что такое знаменитый «танец с клинком». Взяв в руки два тонких клинка, максимально похожих на эльфийские сабли, он начал привычный любому фехтовальщику бой с тенью, который умозрительно и за вправду стал походить на танец. Плавный, скользящий, основанный на уклонении и прохождении на волоске от опасности, он был прекрасен в своей точности и исполнении, но наблюдая за бликами на кромке клинков, любому становилось понятно, что дело тёмное.       Как для врага танцора, так и для него самого.       Этот танец требовал от использующего, невероятной гибкости и плавности, доступной лишь эльфам. Да, человек или наг тоже мог бы его использовать, но его эффективность в их руках, упала бы в разы. Единственными, кто в Асхане превосходил танцоров в скорости и смертоносности были их темные собратья, а точнее бестии — женщины-воины, тоже владевшие похожим боевым танцем.       «Женщины от природы более быстрые и ловкие, по сравнению с мужчинами». — подумал я во, время очередного удара, который из-за усталости смазался и попал по стальной каемке щита и оставил прекрасно видимый скол на мече. Спарринг следовало заканчивать. — «Не оберегай лесные эльфы своих женщин как зеницу ока, то их врагам пришлось бы гораздо хуже».       Следующими по своей «уникальности» шли наги. Дети Шалассы немного проигрывали в скорости детям Силанны, но превосходили их в силе и грации, полученной благодаря жизни под поверхностью воды.       Забавно, что хоть их культура и напоминала древнюю Японию, но боевыми искусствами у них занимались представители только одной из трех разновидностей — глубинные, самые малочисленные и живущие в городах на дне Нефритового океана.       Особенностью их фехтования была четырехрукость. Да, да, не знаю как это было устроено биологически, ведь для этого живому существу нужно было продублировать весь набор мышц, костей и связок, что раздуло бы грудную клетку в разы, но среди глубинных нагов часто рождались дети с двумя парами рук, что давало им просто невероятное преимущество фехтовании.       Ведь уже против двух мечей, у человека появляются проблемы, из-за необходимости следить за каждым из них и постоянно уходить в оборону, чтобы неожиданно не получить лишнее железо в организм. А когда их четыре?       Даже Киранель говорил, что его наставники-архангелы признавали нагов как одних из самых неудобных противников, которых надо побежать одним мощным ударом, пробивая защиту и убивая тех на месте. В этом отношении хуже них были только мужчины-ракшасы, которые были гораздо сильнее морских змей и могли дать отпор даже молодому ангелу.       — На сегодня хватит. — заключил мой наставник, наконец прерывая мою попытку прорваться сквозь оборону опытного гвардейца.       — Фух… — тяжело выдохнул я и, с мрачной грустью посмотрел на полный сколов меч, отправился к ближайшей бочке с водой, где один из пажей предусмотрительно стоял с полотенцем.       «Хорошо-то как» — едва не вырвалось у меня, когда ведро колодезной воды вылилось на разгоряченное боем и Усилением тело, остужая и давая ему такую желанную негу и расслабление.       — Ты опять витал в своих мыслях, Андрей, — беззлобно укорил меня ангел, стоявший позади, сложа руки на груди. — Не был сосредоточен на бое. Не выложился на полную. С твоим Усилением ты мог бы с легкостью пробить защиту.       — Тебе легко говорить. — буркнул я в ответ, снимая верхнюю рубашку и вытирая волосы поданным полотенцем. — Для тебя каждый в этом замке лишь неумеха, который не знает с какой стороны брать в руки меч. Вот только не у каждого есть почти столетия опыта и архангелы в наставниках.       — Не буду этого отрицать, — принял ответ Киранель покачав головой, даже не понижая голоса, от чего его спокойно услышал каждый, кто проходил рядом. Уверен, что к вечеру очередные слухи о высокомерии ангела распространяться по замку. — но, это не значит, что нужно опускать руки. Когда ты попросил меня стать твоим наставником, я согласился, ведь мы оба потеряли своих дорогих отцов на последней войне, и я хотел выполнить обещание данное твоему отцу — герцогу Владиславу. Но, если ты не сделаешь шага вперёд сам, и не будешь прикладывать всех необходимых усилий, все мои старания будут напрасными.       — Эх… я и сам это прекрасно знаю. — выдохнул я соглашаясь со словами своего наставника, сев на перевёрнутое ведро, из которого недавно обливался водой, и небрежным жестом приказал пажу уйти подальше. Тот, правильно поняв жест, не стал задавать глупых вопросов и развернувшись, пошлёпал восвояси. Умный пацанчик… — Я до банального, устал, Киранель. Каждый день я с рассвета до глубокой ночи на ногах. Изучаю магию света, тренируюсь в воинском мастерстве под твоим чутким руководством, изучаю науки и этикет, вместе с Василием управляю герцогством, принимаю толпы просителей и вассалов, отстаиваю каждую службу Эльрата. Но, не это меня тревожит.       Подняв ладонь к лицу, я взглянул на, по-детски, маленькую ладошку, на которой несмотря на годы тренировок, так и не появилось мозолей.       — Разум устаёт, а тело нет, — едва слышимо, устало произнёс я, — даже сейчас, во мне бурлит энергия. Хочется что-то делать, куда-то идти, с кем-то говорить, но рассудок не может с этим справиться. Слишком много впечатлений, слишком много знаний, слишком много дел, слишком много… Да всего… Я чувствую себя живым костром, в который постоянно подкидывают дров, не давая ему потухнуть. Это сильно выматывает.       В такие момент, я искренне ненавидел свою родословную. Герцогские и другие аристократические рода были лучшими представителями человечества, веками до этого отбираемые ангелами для создания серафимов. Да, те времена давно прошли, вот только отбор искусственный сменился на естественный.       Так что, ничего удивительного, что мой разум не мог приспособиться к текущим нагрузкам. Я всё ещё мыслил категориями старого мира и оценивал всех по земным меркам, так до конца и не приняв местные реалии.       То же Усиление, в котором у меня неожиданно оказался талант. Освоив его всего за пару месяцев, я уже мог повышать свои пределы на 20-25%, что уже было немалым достижением. Единственное, что продолжало угнетать, так это скорость создания плетения — целых восемь секунд, что по словам ветеранов, в бою было до преступного долго. Но, это было делом техники и долгих практик, от которых у меня как раз и начала свистеть фляга.       Но, несмотря на успехи, я так и не смог на полную реализовать потенциал Усиления. Разум просто отказывался приказывать телу совершать действия, на которые оно, по его мнению, просто неспособно. Это раздражало и было причиной, почему окружающие меня воины вечно читали мне наставления.       Поэтому, мне захотелось выговориться хоть кому-то, чтобы облегчить свою ношу. Да, кто-то назовет это банальным нытьем и будет прав, вот только нужно понимать, что человеческая психика невероятно хрупка. Если постоянно накапливать напряжение, то в итоге можно будет получить ряд не самых приятных последствий, начиная от простейшего нервного срыва, заканчивая менее заметными, но даже более опасными психическими девиациями, способными свести с ума. Поэтому, иногда нужно было стравливать напряжение, а с этим были проблемы.       Хоть мне и было всего восемь лет, для окружающих, я в первую очередь был герцогом.       Сильным, могучим, непоколебимым.       Человеком, не имеющим слабостей.       Такая репутация создавалась не только мной, но и всем моим окружением, ради того чтобы легитимировать мою власть. Ведь в этом мире, где люди всегда были окружены врагами, их вожак априори не имеет права быть слабым.       А нытье — есть ярчайшее проявление этой слабости.       Так что, поделился я своими эмоциями только с Киранелем, ведь он был единственным, на кого мой статус герцога влиял от слова — никак, и кто не стал бы пользоваться этим моментом.       Вот только, я позабыл, что стоящий передо мной разумный всего лишь ангел в человеческом обличии. Представитель совсем иной, отличной от человеческой, расы, с совсем другой психикой и видением мироустройства и как такового, мира. Поэтому, подняв взгляд, я надеявшийся увидеть хотя бы понимание и немую поддержку, увидел лишь недоумение на лице учителя и, как я надеялся раньше, друга.       «Обидно». — больно кольнула меня печаль в установившейся тишине. — «Очень».       — Я пойду, наставник, — отмахнулся я, вставая с ведра и несмотря на бодрость тела, поплёлся в сторону своих покоев, где служанки уже подготовили для меня свежую одежду. Время близилось к вечеру, а это значило что скоро должна была начаться вечерняя молитва.       Следовало поторопиться.       В такие моменты, идя по длинным коридорам резиденции, под незаметной защитой двух гвардейцев, я понимал, насколько на самом деле одинок. Киранель — ангел, с совсем иным, отличным от человека мышлением. Василий же, лишь преданный слуга, готовый пойти на все ради нашего рода. Мельхиор — то же самое, вот только служит он в первую очередь Эльрату, а потом уже мне, стараясь привить мне «правильные» взгляды как правителю. Борис — вояка до мозга костей, не слишком интересующийся судьбой семьи и больше уделяющий внимания глубинным рейдам по землям орков, а Анастасия и Стэфан были ещё слишком маленькими, чтобы встать со мной на один уровень.       Мне нужен был отдых и соратник, который не просто стал бы моей опорой, но и мог пойти против, когда это нужно было.       Удивительно, но может быть Асха услышала меня, но уже через полтора месяца мне довелось встретиться с тем, кто мог подойти под все необходимые мне требования.       Ведь на турнир лучников, раз в год устраиваемый в Пике Ворона, прибыл один из самых умелых и знаменитых полководцев прошлого императора Алекса, по имени Дугал, вместе со свои другом, которого я знал заочно.       Ведь тяжело не узнать стоящего перед тобой будущего главу Красной церкви и вернейшего последователя лже-Изабель архиепископа Аларика.