Герцог Ворон

      Шальда, 23 день месяца Сияющей звезды, 969 год Седьмого Дракона.       8 лет спустя после окончания Великого Собора.       Рынок рабов, Торговый квартал, Исталон, Герцогство Воронов, Священная империя Грифона.       P.O.V. Реокна, шаманка племени Дикого копыта       — О Мать-Земля, полная милосердия, дай нам сил и терпения вынести все это и идти дальше по нашему пути. — тихо прошептала в окружении своих соплеменников, перебирая костяные четки — последнюю вещь, оставшуюся у меня после разорения нашего племени.       — Обереги наших чад еще нерождённых и крепнущих в чревах. Дай им шанс ощутить свободу под взором Отца-Неба. Пусть их копыта несут их вперёд, пусть их руки натягивают лук, пусть ветер играет в их волосах. Даруй им судьбу, за которую боролись Куньяк и Бату!       На последних словах, я провела одной из острых бисерин по руке и тонкий ручеек крови пролился на дно маленькой деревянной чашки.       — Даруй им судьбу, за которую боролись Куньяк и Бату. — повторил стоявший со мной Холгрогом, старый и опытный воин, попавший в плен, тоже порезав себе ладонь простым железным лезвием, которое дали наши пленители.       — Даруй им судьбу, за которую боролись Куньяк и Бату.       — Даруй им судьбу, за которую боролись Куньяк и Бату.       — Даруй им судьбу, за которую боролись Куньяк и Бату…       После Холгрогома, лезвие переходило из рук в руки, пока каждый из орков сидевших в клетке не сцедил своей крови в чашу, наполнив её до краев.       — Да будет жизнь в твоём чреве здорова, а милость Матери-Земли навсегда останется с ней. — завершив жертвоприношение, я подняла к небу чашу, кровь в которой мгновенно вскипела и превратилась в красный пар, устремившийся к лежавшей в углу бледной кентаврихе, чей выпуклый живот показывал, что она уже полгода носит под сердцем дитя. Вот только, из-за трудного перехода она слишком ослабла, поэтому пришлось идти на сделку со стальными мужами и проводить ритуал.       — Эй!       Звяк…       — Вы уже закончили? — спросил один из наших пленителей, ударив железной дубиной по одному из прутьев клетки.       — Да, — ответила, повернувшись к этому человеку я протянула ему сломанный клинок кинжала. — Мы закончили ритуал. Теперь с ней всё будет в порядке.       — Прекрасно, — довольно хмыкнул надзиратель, а потом громко свистнув, крикнул своим дружкам:       — Миха! Арчи! Лёва! Дуйте сюда! Нужно развести их по камерам!       Вскоре к нему подоспели ещё трое полностью закованных в сталь мужей, которые зайдя в клетку начали выкручивать помогавшим мне оркам руки и уводить в другие загоны, где наш народ держали до продажи.       «Ургашевы твари, напавшие исподтишка!» — ненавистно выругалась в мыслях, пока беременную кентавриху, ради которой меня заставили провести ритуал передачи жизненных сил, аккуратно клали на носилки и уносили в сторону одного из самых крупных зданий рабского рынка. По словам охранников, там держали беременных орчанок, гарпий, кентаврих и других моих сестёр, ухаживая за ними до момента родов. Всё ради новорожденных детей. — «Уроды, берут чад орков и воспитывают их как рабов! Куньяк негодует от такого!»       — Теперь ты, — угрожающее зыркнул на меня подошедший надсмотрщик, когда в клетке осталась лишь я одна. — Запоминай — выкинешь какой-нибудь фокус, от которого у меня яйца вспотеют, я с удовольствием проверю сколько ударов, окованной палкой, выдерживают черепушки ваших сопляков.       «Ненавижу!»       — Поняла ли? — постучал тот палкой по прутьям привлекая внимания.       — Да, — сквозь зубы, ненавистно процедила, позволив поднять себя за руку, как мешок с гоблинским дерьмом, потащить по камням этого проклятого Матерью-Землей и Отцом-Небом места…       Вокруг творился настоящий кошмар.       — Ва-а-а-а!.. — ревел от боли один из моих соплеменников, пока его изодранную в мясо облили солёной водой.       — Работать нужно лучше! — ненавистно и злорадно проскрипел его мучитель, чей хлыст вновь стал бить по мокрой спине. — Вода сама себя не накачает!       Хлёст…       — Нет! Не надо! Не отбирайте его у меня! Кри!.. — ревела в отчаянии молодая гарпия, у которой забрали её яйцо.       — Тупая пернатая мразь! — прорычало на на неё очередное людское отродий, держась одной рукой за расцарапанное лицо. — Сейчас вернусь и все крылья тебе переломаю, скотина поганая!       Дум-бумс…       Хрум-хрум…       Хрясть…       — Увоо…       — Кушай мой хороший, кушай мой мальчик и набирайся сил! — с любовью и мягко проговаривал мелкий толстый уродец закованному в цепи циклопу, когда тот с аппетитом хрустел трупами истерзанных братьев сброшенных перед ним, пока стоявшие у него за спиной стрелки держали свои боевые машины на прицеле.       — Урррр… — прохрипел сытый и довольный великан.       — Ты идиот! Она была на продажу! Как ты посмел?! — орал во всю мощь своей глотки один из местных командиров на своего подчиненного, молодого мальчишку, который был бледен, словно увидел смерть.       — Г-господин… Я не знал… ч-что так получится… — заикаясь отвечал он, вжимая голову в плечи.       — Ах, не знал?! Тогда по незнанию отправишься гоблинское дерьмо чистить, пока не сдохнешь от удушья! — продолжил тот орать на него, пока под их ногами лежала голая и изнасилованная орчанка, чьи мертвые глаза даже после смерти были обращены к Отцу-Небу.       «Спи спокойно, сестра». — пожелав ей спокойного пути к духам предков, я опустила глаза на дорогу, больше не в силах смотреть на происходящее.       О рынке рабов, раскинувшемуся в крупнейшем городе Чёрного Рода, я слышала даже живя в степи. Будто, там есть тысячи клеток самых разных размеров и форм, будто сторожат их твари в стальных шкурах, ставших для них второй кожей, будто орочья кровь здесь льётся рекой, которую с радостью пьют местные крысы и псы, будто здесь волю нашего народа ломают, превращая в тех, кем нас хотели видеть маги.       Слугами и рабами.       И сейчас, находясь здесь в живую, я могу сказать, что слухи сильно преуменьшали весь тот ужас, который здесь творился. Да, здесь была и кровь, и клетки, способные удержать циклопа, и ломка воли болью и магией, но местные людишки сильно отличались от слухов.       Да, они одевали свои хрупкие тела в сталь, да, они отказывались от честного боя, нападая толпой на одного орка, и да, они мучили меня и моих братьев самыми разными способами, но одна вещь делало всё это гораздо хуже.       Признаюсь самой себе — у орков тоже было рабство. Зачастую, любое крупное племя промышляло тем, что нападало и брало в плен членов более слабого, чтобы использовать в качестве слуг или продать за сталь и дерево в Вольные Города. Вот только у нас раб — это просто слабый орк, который не смог жить как настоящий воин. Унижать раба, значило унижать слабого. А в чём честь унижать того, кто слабее тебя?       В Вольных Городах всё было немного по другому — там тоже верили в Отца-Небо, по какой-то причине называя его Илатом, драконом ветра и свободы. Из-за этого у каждого раба был шанс обрести свободу и вернуться обратно, в степи.       Но, продавать орков в Империю… до этого не опускался ни один вождь. Мало того, что стальные лорды ненавидят орков как безбожников, не понимая что их Эльрат лишь одно из лиц Отца-Неба, так ещё и считали нас поделками магов, а значит в их глазах мы были животными, по недоразумению наделенными разумом.       И это злило и пугало больше всего.       Весь рынок был похож на большую скотобойню, которую я однажды видела в Вольном Городе — Листмуре. Там животину держали в загоне, кормили, иногда лечили, разводили на мясо, наказывали, если это было нужно, и самое главное — клеймили. Оставляли знак, как на собственности.       «Уроды» — ненавистно прошипела, когда мой взгляд упал живот, на котором была выжжена трехпалая лапа — символ главного лорда этих земель.       Они считали нас скотом. Бесправными животными!       Скрежет моих зубов, заставил напрячься державших меня под руки охранников, а болезненный тычок стальной палкой в спину, от которого боль разошлась по всему телу, заставил меня замолчать.       — Молчать! — послышался позади рявк того урода, который грозил проломить головы детям из моего племени. — Мы почти пришли.       Только сейчас, подняв глаза и оглядевшись, я поняла что меня несли не в мою клетку, находившуюся в глубоком каменном колодце, где содержали остальных шаманок, а куда-то в сторону самого крупного здания на рынке, где сидел главный надзиратель.       «Неужели…» — промелькнула мысль, а сердце в груди болезненно сжалось.       Только не продажа. Моё племя без меня не выживет.       — Внимай, — приказал мне охранник, грубо взявшийся за моё лицо своей холодной стальной перчаткой, когда меня внесли в одну из комнат, где были только две двери и факел, дававший свет. — тебя пожелал видеть сам милорд. Не знаю, какого демона ты могла ему понадобиться, но я в чужие дела не лезу. Веди себя подобающе, иначе всему твоему мелкому племени настанет каюк. Поняла, ли?       —… — я сухо кивнула головой, после чего, моё тело подняли и, открыв дверь, швырнули под ноги какому-то человеку.       — Это шутка? — услышала я молодой и мягкий, без хрипотцы, голос, за который любого орка свои же засмеяли. — Я по вашему мнению, сир Сергий, похож на своего дядю? Почему она голая?       Вот только сила, звучащая в нём, мгновенно убрала желание смеяться.       — Н-нет, ваша светлость. — заикаясь и, судя по запаху, потея как последняя свинья, ответил ему другой голос, который я сразу узнала. Он принадлежал хозяину рабского рынка, жирной и тупой людской свинье, за свою жизнь наверняка не бравшую топор в руки. — Вы же сами знаете, что их нужно держать в таком виде, дабы они не создали свои амулеты.       — Сир Сергий, не разочаровывайте меня еще сильнее. — первый голос стал громче и злее, а я смогла немного поднять голову, чтобы увидеть две пары закованных в черный металл ноги. — Обязательной частью ритуалов орков служат: кость, кровь и время. При всем желании она сейчас не сможет меня даже поцарапать.       «Самодовольный глупец». — пренебрежительно фыркнула, хотя он и был отчасти прав в своих словах.       — С-сейчас всё исправят. — виновато проблеял ему в ответ главный работорговец, выглядя как самый тщедушный гоблин.       Вскоре, на меня накинули какую-то тряпку, хоть я и не понимала зачем. Оркам одежда была нужна лишь для того, чтобы защищать некоторые куски кожи, такие как груди, от песков и ветров степей, способные их повредить. В землях имперцев, где много зелени, камня и тепла, носить её не было смысла, но бледнокожие наоборот закутывались в слои тканей и металла, показывая свою слабость. Глупцы.       Однако, у них в руках всё мое племя и нельзя было пререкаться, поэтому схватив ткань руками и прикрыв ей свое тело, я подняла голову, чтобы увидеть того самого «милорда».       «Аскар-Даш!» — промелькнуло у меня в голове ненавистно, когда я увидела такие знакомые черные волосы и серые глаза, пока тело само сорвалось в рывок, чтобы своими руками вырвать глотку у Вора Свободы, родни Граскара Мясника.       Бум…       Вот только удар закованным в сталь кулаком в челюсть, с легкостью отбросил меня в другую часть комнаты, расплескав повсюду мои кровь и зубы. А сознание угасало…       — И почему, каждый раз начинается с этого? — брезгливо спросило это чудовище в человеческой шкуре, из-за которого погибли тысячи моих братьев и сестер, а оставшиеся гниют в клетках.       — Ты сам в этом виноват, Андре. — укоряюще произнесла стоявшая за ним белокожая девка, с такими светлыми волосами и чёрной броне. — Орки не просто так тебя не любят.       — Скорее ненавидят, — поправил ее Аскар-Даш, делая тяжёлый шаг в мою сторону. — Верно, шаманка?       — Ты прав, — чуть ли не рычала я, с трудом поднимаюсь на трясущиеся ноги, чувствуя как кровь начала закипать в моих жилах. Бурлящая кровь — проклятье и благословение моего народа, доставшаяся нам от демонов. Она притупляет разум, усиливает инстинкты, превращая нас в настоящих зверей на поле боя. Именно это позволило нам в далеком прошлом победить, изгнав с лика Матери-Земли демонов, и сейчас я покажу этому зарвавшемуся лордику, как у нас это получилось.       — Кровь, бурли и сковывай! Замедление! — прокричала я, разорвав ногтями свои вены, заменив ими свои ритуальные кинжалы. Из-за этого, на проклятие потребовалась вся моя сила, но тонкие черные щупы окутали Аскар-Даша и девку, делая их беспомощным ягнятами передо мной. — Ты ответишь за гибель моих соплеменников! За рабство!       Второй рывок, напрягая каждую часть моего тела, я почти вцепилась в его глотку, но мир опять расцвёл звездами и брызгами крови.       — Вечный Свет как всегда не подвёл. — произнёс чёрный человек, опять ударивший меня кулаком, но не отбросив к стене, а схватив за волосы, от чего я повисла на в его сцеплённой руке, как мешок с землей.       «Как он это сделал?» — билось у меня в голове, но сощурив глаза я поняла, что его окутывало тонкое золотое сияние. — «Он маг Света! Дьявол!».       — Андре, может не будешь её так держать? Ей же больно. — попросила его белокурая гадина, посмотрев на меня с искренней жалостью, взбесив меня еще сильнее. Вот только стоило мне напрячь спину, чтобы качнуться и ударить по этой бледной роже ногой, как объявший моё тело, Свет полностью сковал меня и стал причинять невероятную боль.       — Айрис, я понимаю твою сердобольность, но ты же помнишь случай с тем гоблином? Не окажись рядом Мельхиора, ты могла по настоящему погибнуть. — произнёс он повернув голову к девке и нежно ей улыбнувшись, при этом продолжая пытать меня Карающим Светом!       — Понимаю, прости. — потупив взгляд, ответила эта сука!       — Хорошо. Я продолжу? — получив кивок, Аскар-Даш повернулся ко мне, убрав с лица былое довольство и немного ослабив свою магию. — Теперь мы поговорим, шаманка. Мне доложили, что до захвата вашего племени, у вас надолго останавливался Курак. Спрошу один раз — где он?       — А-а-а-а!!! — как только я смогла говорить, то из моей глотки вырвался громкий крик, сквозь которых я едва смогла сказать:       — По-ошёл… А-а-а-а!.. Ургашу в задницу!       — Как некультурно, — оскалившись ответил Вор, пока Карающий Свет медленно выжигает мои внутренности. — но, что ещё ожидать от вашего поганого племени? Ответь, ты знаешь почему, я так упорно ищу вашего неуловимого Курака? Причина проста — он в который раз атаковал один из торговых караванов, идущих между крепостями моего фронтира. Задумайся — не мой тяжелый отряд, кои десятками охраняют границы, а караван, где были женщины, старики и дети. Вы же орки, вроде бы гордитесь тем, что не сражаетесь со слабыми? Как тогда это назвать?       Сказав это, он отпустил меня, перестав пытать Светом, из-за чего я рухнула на пол, не способная пошевелиться от боли.       — Вы п-первые нарушили законы войны. Граскар и его проклятое семя… — тихо, едва напрягая голос из-за боли, просипела я, но Аскар-Даш услышал меня и устало простонал:       — Дьявол тебя побери, дядя… — простонал он, закрыв ладонью лицо. — Десять лет прошло, а твои выходки до сих пор мне аукаются.       — Андре, я помогу ей? — услышала я голос стервы, судя по видимым мной ногам вышедшей из-за спины и вставшая перед ним на носки.       — Конечно, миледи. — ответил ей он, отойдя от меня на шаг.       — Я исцелю тебя. — сказала девчонка, опустившись рядом со мной на колени. — О Свет, милостивый и ратующий, залечи раны дитя своего, дай ему силу идти дальше, под взором Эльрата. Регенерация.       Объявшее меня теплое сияние, прямо на глазах начало залечивать моим раны. Ушли шрамы, порезы, исчезли старые ожоги, а боль внутри тела, терзавшая меня после недавней пытки, начала уходить, заменяясь умиротворением и покоем.       — Мы всего лишь хотим узнать о Кураке. — сказала она, доверительно взглянув мне в глаза. — Мы не хотели причинять тебе столько боли. Расскажи о нём и мы отпустим тебя и соплеменников.       — Пошла к Ургашу. — процедила сквозь зубы я, уже собирая слюну, чтобы плюнуть в эту тварь, вот только меня опять подняли за волосы, а тело вновь объяло сияние Карающего Света.       — А-а-а-а!!!       — Хоть мне это не нравится, но придётся повторить. — зловеще прошептал он, приблизив своё лицо к моему. — Не волнуйся шаманка, я исполню своё слово и ты вернешься в свои степи.       — А-А-А-А!!! — взывала я ещё громче, когда поток Света стал еще сильнее.       — Если останешься в собственном уме. — услышала я перед тем, как моё тело окончательно сдалось боли.

***

      Час спустя.       Рынок рабов, Торговый квартал, Исталон, Герцогство Воронов, Священная империя Грифона.       — Всё записал? — поинтересовался я у трясущегося как лист на ветру гонца, который с опаской посматривал мне за спину.       — Да, Ваша Светлость, — излишне резво ответил он мне, скручивая исписанный лист в свиток и протягивая его мне.       — Прекрасно, — улыбнулся я, взяв и запечатав его, направив ману в специальный восковой кружочек, превратившийся в черную печать, с оттиском ворона.       Простейший одноразовый артефакт, который массово завозят из Серебряных Городов. — доставь его в Серый камень как можно быстрее, лично в руки барону Роману. И передай, что если он опять упустит орка, то в следующий раз я буду разговаривать с его младшим братом.       — Как прикажете, Ваша Светлость. — пролепетал гонец и, получив в руки свиток и спрятав его в тубус, побежал на выход из главного здания рынка, где его ждал заранее подготовленный скакун.       — Андре, ты уверен, что так нужно было? — спросила подошедшая ко мне сзади и, взяв меня за руку, кивнула головой в сторону лежавшего в середине комнаты тела орчанки. Она раскололась, всего через полчаса, но мне пришлось ещё пару раз повторять процедуру, чтобы быть уверенным в правдивости её слов.       — Ты же знаешь, что да, родная. — сказал я перехватив ее ладонь и прижав за талию к себе. — Сейчас, с орками невозможно вести диалог.       — Но…       — Никаких но, гоблин. Не забывай про того гоблина, — напомнил я, прислонившись к её лбу своим. — Да, не все орки плохие и не все из них заслуживают подобной участи, но по другому нельзя. Без поимки Курака я не смогу завершить эту затянувшуюся войну со Степью.       — Я поняла. — доверительно ответила мне девушка, которая несмотря на прекрасную воинскую подготовку и три года службы на границе, где она не раз билась против орочьих племени и наёмных отрядов Вольных городов, не любила смотреть на мучения других существ.       «Мне это тоже не нравится, но по другому просто нельзя». — промелькнула у меня мысль, пока я, взяв Айрис за руку, направился на выход из здания. Кроме посещения рабского рынка, у меня в Исталоне, крупнейшем городе моих земель, было еще много дел.       Как получилось, что целый герцог, один из самых уважаемых людей империи, занимался допросом и выбиванием нужных знаний из какой-то шаманки?       Ответ на самом деле прост — делать это было просто некому.       За это, в первую очередь, нужно сказать спасибо моему далёкому предку, Антону Грифону, правившему со своей женой Империей Сокола пять сотен лет назад. Дело в том, что его сестра, одна из самых уважаемых и сильных некромантов из ныне живущих, Анастасия, была замучена и доведена до невменяемости в казематах Инквизиции до такой степени, что ему пришлось самолично её убить, чтобы его двоюродная бабка — Светлана исцелила её душу, переродив в бесчувственную нежить. Произошедшее настолько потрясло Антона, что он, после окончания войны с демонами, полностью реформировал Инквизицию, уничтожив отделение Палачей — людей, ответственных за пытки и выбивание информации из врагов ордена.       На этом он не остановился — во всей Империи была полностью стёрта практика любых пыток, начиная забивание хлыстом провинившихся крестьян, заканчивая сожжением еретиков и ведьм на кострах. Всех их заменили на простые и безболезненные наказания, по типу отрубания пальцев или клеймения, а демонопоклонниками начали просто отрубать головы.       Хорошая практика для средневековья, по своему гуманная, вот только пытки, как инструмент допросов, всё равно оставались нужны.       Насколько мне известно, с годами запреты Антона постепенно были сняты и спустя двести лет Инквизиция вновь возродила своё отделение Палачей, используя для этого орден Крестоносцев. Но, вскоре случилось Четвертое Затмение и падение династии Соколов, а ко власти, после десяти лет войны, пришёл Иван Грифон, решивший продолжить политику своего славного предка. Конечно, такого же истребления этой практики, как во времена Антона, не произошло, но дознаватели на территории Империи вновь стали людьми редкими и зачастую гонимыми.       Как герцог, я с легкостью мог найти себе одного такого, но всё осложнялось тем, что Реокна была орчанкой и верховной шаманкой племени Дикого Копыта, которое я лично разбил и пленил год назад, преследуя Курака, ставшего настоящей занозой, которую хрен достанешь. Чтобы выбить из неё информацию, нужно было обладать нетривиальными навыками в пытках из-за выносливости и физиологии орков, но такие умельцы были только у Инвизиторов, с которыми за последние три года у меня отношения сильно испортились.       Из-за этого, ради информации о неуловимом орке пришлось самому ехать в Исталон и применять старый-добрый земной метод допроса — хороший и плохой полицейский, который местным был не знаком. Пыточный инвентарь мне заменил один из самых опасных и тяжелых в обращении аспектов Эльрата — Карающий Свет, а роль бригады скорой помощи сыграла Айрис, давно овладевшая заклинаниями пути Дарующего благословение.       Да, это была грязная, тяжелая и циничная работа, недостойная моего титула, но необходимая. Благодаря шаманке я узнал, что Курак решил покинуть мои земли и проскользнуть вдоль западных склонов Дороги Драконов, чтобы выйти к южным степям Рунаана, граничащих с герцогством Волка, и собрать себе новую армию среди живших там орков. Было бы глупостью, не поймать его на своей территории, таким образом избавившись от главного зачинщика, из-за которого орки до сих пор продолжают организовывать набеги на мои земли.       Про грядущее демоническое вторжение и возможность войны на два фронта я вообще молчу. Но, это не значило, что я полностью оскотинился.       — Сир Сергий, — подозвал я к себе начальника рынка жестом, когда мы вдвоём подошли к выходу из здания. Выглядел он как высокий и толстый мужчина, с растущим озером на голове и вечно потными руками. — Шаманку и её еще непроданных соплеменников вывести в степи Рунаана, обеспечив их едой и водой.       — Д-да, Ваша Светлость. — запинаясь и потирая ладони ответил мне бывший рыцарь, который был из той редкой и презираемой всеми когорты благородных, получивший шпоры не за доблесть в бою, а за круглую сумму.       — И Сергий… — обратился я к нему, подойдя вплотную и сжав руку в кулак на богатом кафтане, который аж затрещал. — Я дал ей слово. Слово которое ценю дороже золота. Поэтому, если я узнаю, что племя Дикого Копыта «случайно» где-то потерялось, погибло из-за болезней или добровольно решило остаться на ВАШИХ рудниках, то я расстроюсь. Очень сильно расстроюсь.       — Я п-понял, в-ваша св-светлость… — проблеял побледневший начальник рабского рынка, сжавшись и будто бы став в два раза меньше.       — Прекрасно. Тогда всего хорошего, — в ответ лучезарно улыбнувшись ответил я, похлопав ладонью по плечу чинуши, из-за чего он чуть ли не терял равновесия, и направился за ушедшей вперёд Айрис.       Я не в первый раз так поступал. За прошедшие годы, со времён гибели дяди Бориса, мной были освобождены и отпущены по разным причинам уже десяток мелкий племен. У некоторых благородных это вызывало недоумение, у некоторых злость, а редкие лорды даже считали этой своеобразной формой благородства, проявленной к недостойного такого врагу. В чём-то они были правы: все было ради того, чтобы степные орки знали — Андрей Ворон или, как они меня называли, Аскар-Даш, Вор Свободы, всегда держит своё слово. Высоко ценимое качество среди варваров. Меньше биться со мной, они от этого не стали, но в недалеком будущем это даст мне возможность говорить с ними на равных и вести переговоры, что уже не мало.       — Куда дальше? — спросила у меня Айрис, уже оседлавшая своего коня и с интересом смотревшая на наш короткий разговор с главой рынка. Судя по легкому флеру маны и понимающей улыбке она использовала для этого Усиление, благодаря чему слышала все сказанное.       — В кузницы. — ответил я, в один прыжок запрыгнув на своего скакуна. — Лука просил меня туда заехать, посмотреть на достижения здешних мастеров.       — Хорошо. — кивнула мне девушка и, пришпорив коня, направилась вместе со мной в сторону ремесленного квартала, откуда поднимались клубы черного дыма.       Проезжая по улицам древнего города, я вдыхал ароматы витающие здесь. Свежий хлеб, молодое вино, выделанная шерсть, кода, опилки, кровь, пот, навоз и старость.       Да, именно старость. Всё таки, Исталон — самый крупный и густонаселенный город моего Герцогства, был по настоящему древним. Ведь с тех пор, как на имперской равнине впервые появились кланы людей, именно этот город занимал своё место среди этих равнин и гор. Построенный десять столетий назад последователями Илата, он был выбран правящей семьей Грифонов в качестве престольного града из-за своей защищенности и хорошего водоснабжения.       Даже сейчас, когда Пик Ворона стал новой столицей, чтобы лишний раз не напоминать местным о былых властителях этих земель, Исталон до сих пор остается одним из главных городов моего герцогства и для меня самого, ведь за последние годы я слишком часто бывал здесь, укрепляя и развивая местные земли.       Ведь за прошедшие восемь лет произошло много событий.       Я бы сказал слишком много.