Любовь после войны

Их первая встреча произошла в учебном лагере для добровольцев. Майор Кларо многим казалась личностью неприятной, и дело было не в изъянах внешности — на войне это значения не имеет. Майор обладала тяжёлым характером, своих подчинённых не жалела, наказания раздавала направо и налево. Однажды дала одному бойцу звонкую оплеуху за то, что тот ответил ей «по-хамски». Злая, нервная, самовлюблённая… Мало кто сохранит спокойствие, пообщавшись с таким человеком. Фортунато поначалу и сам возмущался, обсуждая командира с товарищами: «Кто вообще выдумал, что нашим офицером должна быть женщина? Почему её не направили в женский лагерь?» Однако скоро мнение он изменил. Виктория Кларо прекрасно справлялась со своими обязанностями, добивалась того, что на тренировках бойцы показывали высокий результат; а главное, заботилась об их здоровье, как бы абсурдно ни звучало. Фортунато дежурил в столовой и слышал, как майор ругается на повара. «Это, по-вашему, съедобно? Вы людей кормите или собак? Этому супу дня три уже, а вы всё не избавитесь от него!» Постепенно Фортунато проникся уважением к этой сильной и уверенной женщине, которая, казалось, горы могла свернуть. После войны они встретились вновь — теперь уже на церемонии награждения. Виктория была в превосходном мундире, на груди блестели ордена. И какая разница, что лицо её некрасиво? Она — защитница, героиня. Фортунато хотел подойти, заговорить с ней, но застенчивость проклятая останавливала. Ты ей не ровня. Глупый мальчишка. Сколько лет ей, и сколько — тебе? Виктория подошла сама, узнав своего «ученика». Заговорила с ним обыденно, не как с рядовым, а как с давним знакомым. Обменялись контактами, тем же вечером созвонились. Фортунато всё-таки решился на мужской поступок — пригласил даму на свидание. Виктория с минуту молчала, и он даже испугался, что она сейчас сбросит трубку или ответит что-нибудь колючее — мол, что возомнил ты о себе, щенок? На счастье, женщина согласилась. «Надо же и отдохнуть после… После всего этого», — сказала Виктория с долей горечи. Война и в её сердце оставила незаживающие раны. В ресторане они устроились рядом с обогревателем. Виктория оделась просто: не как на свидание, а как на деловую встречу. Белая блузка, бежевые брюки, туфли на невысоком каблуке. Ни украшений, ни макияжа. Впрочем, Фортунато любил именно таких женщин, красавицы и модницы вызывали в нём отвращение. — Значит, тоже собак любишь? — улыбнулся Фортунато. — Я всё не решаюсь завести. — Это зря, — ответила Виктория, отпив лимонада. — Собака здорово меняет твою жизнь. Хочешь ты поспать подольше в выходной — так нет, будь добр, поднимайся и бегом гулять! Голос у неё был чарующий, нежный. Щёки Фортунато покрылись румянцем, он сделал неловкое движение и уронил ложку. — Ох, прости. — он опустил глаза. — Минуту… Он наклонился, пошарил по полу, случайно — или намеренно? — коснулся щиколотки Виктории, затем нашёл ложку. — Прости, — повторил он. — Так о чём это мы? — О собаках, — напомнила Виктория, окинув его ласковым взглядом. Повезло же кому-то с командиром!