Дело о похищенных существах

— Берите своих партнёров, — подбодрила Кейт в своей раздражающе-восторженной манере.       Гермиона была готова поспорить, что в молодости эта женщина была одной из тех шустрых девчонок, которые всегда пытались вовлечь других в командные соревнования. У неё определённо был энтузиазм чирлидера.       Старики немедленно потянулись друг к другу и начали раскачиваться на твёрдом деревянном полу. Остальные четверо обменялись взглядами, стоя на краю танцпола. — Э-э, Кейт? — нерешительно сказал Рон. — Я думаю, мы с Гарри постоим тут.       Гарри с энтузиазмом кивнул. — Мы тоже, — добавил Малфой.       Кейт помрачнела. Её игривая улыбка сделалась натянутой и даже угрожающей. Она стала похожа на человека с небольшой биполяркой. Гермиона не хотела знать, какой была Кейт, когда действительно злилась. — Вы заплатили за танцы. Вам нужно танцевать.       Рон огорчённо вздохнул и огляделся в поисках какого-то спасения, но не нашёл его. — Сделай это, — сказала Кейт, прищурив глаза.       Слегка съёжившись, Рон неловко положил руки на плечи Гарри и начал раскачиваться. Гарри, в свою очередь, положил руки на плечи рыжему, выглядя при этом крайне нелепо. Они несколько раз наступили друг другу на ноги, а затем вошли в нечто отдалённо напоминающее ритм.       Гермиона и Малфой свой танец даже не начали — они хихикали над неудобным положением Гарри и Рона. Кейт прочистила горло и вернула их на путь истинный с помощью многозначительного взгляда. Посмотрев на Драко с неловкостью, Гермиона переступила с ноги на ногу. Дело было не в том, что танцевать с ним ей было неприятно, она просто не хотела пересекать невидимую черту.       Драко тоже чувствовал дискомфорт, но, как истинный Малфой, не желал этого признать. Медленно, чтобы не напугать свою нервную партнёршу, он положил руки ей на талию. Большие, как у оленёнка, глаза Гермионы удивлённо посмотрели на него, и она замерла в панике. — Я не укушу, Грейнджер, — усмехнулся Драко. В его словах прозвучал скрытый вызов.       Гермиона тут же обвила руками его шею, прижавшись к нему. Драко пожалел, что подтолкнул её к этому. — Тебе нужно двигаться, — Гермиона заметила, что её голос стал ниже обычного, почти страстным.       Мерлин, она что, флиртует с Малфоем? Она знала, что случится что-то плохое, если прикоснётся к нему, но не думала, что это произойдет сразу же.       Однако ей было комфортно находиться рядом с ним: ощущать его крепкие мышцы и успокаивающее тепло. Она чувствовала себя маленькой и защищённой, словно в его руках ей ничего не угрожает. Признаться, она давно не испытывала подобного.       Гермиона покачала головой, пытаясь избавиться от глупых девчачьих мыслей. Она Гермиона Грейнджер, а не какой-то легкомысленный подросток, движимый своими гормонами.       Пока они продолжали танцевать, их тела сами собой сближались. Они будто являлись двумя магнитами, непреодолимо притягиваемыми друг к другу. Как бы сильно их мозги ни возражали против идеи быть вместе, остальные части организмов не испытывали подобного.       Голова Гермионы покоилась на груди Драко, а пальцы лениво играли с его прядями волос. Его руки согревали её поясницу, и она слышала, как ровно бьётся его сердце; эта музыка была более завораживающей, чем мелодия, плывущая в воздухе пустыни.       Чары были разрушены, когда Кейт снова начала раздражающе хлопать. Гермиона и Драко отшатнулись друг от друга. На мгновение они забылись, но реальность быстро вмешалась и разрушила всё. Они тут же пришли к негласному соглашению, что какая бы странная вещь только что ни произошла, её следует проигнорировать. — Если все вернутся на ковёр, мы полетим смотреть на сфинкса прямо сейчас, — объявила Кейт.       Гермиона содрогнулась при мысли о том, что снова окажется на чёртовом ковре. Он ей совсем не понравился.

***

      На ковёр не были наложены чары изменения климата, как в павильоне, и Гермиона дрожала на холодном воздухе. Второй полёт был немного легче первого, в основном потому, что Гермиона была сильно озабочена близостью своего напарника. Они с Драко не сказали ни слова за всё время, что сидели в темноте рядом друг с другом, ожидая, когда покажется чёртов сфинкс.       Всякий раз, когда дрожь Гермионы становилась особенно сильной, Малфой поглядывал на неё краем глаза, но молчал. Она не ожидала, что он предложит ей свою одежду или что-то в этом роде, но это было бы мило. На нём был его кожаный плащ, и он выглядел очень тёплым. — Это всегда занимает так много времени? — спросил Рон, в его словах прозвучал намёк на начинающееся нытьё.       Кейт нахмурилась, глядя на Рона, а затем перевела взгляд на пустыню. Они всё ещё парили над огромным песочным пространством, ожидая сфинкса. — Сфинкс приходит сюда каждый день, он точен, как швейцарские часы, — сказала она. — Я не понимаю, что могло случиться.       Обычно жизнерадостная женщина выглядела так, будто ей очень хотелось как следует отругать сфинкса за то, что он портит её экскурсию. — Прошу прощения, дамы и господа, — огорчённо пробормотала Кейт. — Нам придётся прервать наши поиски. Я, конечно же, верну вам всю стоимость билетов, поскольку гарантированный мной сфинкс, по всей видимости, отсутствует.       Гермиона ужасно обрадовалась, что в ближайшее время сможет сойти с этого грёбаного ковра. Как только её ноги снова почувствуют землю, она сможет немного отдалиться от своего напарника, и тогда всё снова будет хорошо.       Всю оставшуюся часть пути обратно, в лачугу для хранения ковров, Кейт периодически окидывала пассажиров грустным взглядом, извиняясь глазами за пропавшего сфинкса. В конце концов, никто не решился забрать у женщины свои деньги. Драко попытался, но Гермиона остановила его локтём в живот.       После обычных возражений Гарри и Рона по поводу того, что Гермиона не должна находиться в номере с Малфоем, они все вернулись в свои отели. Как только двери лифта открылись, Гермиона бросилась к спящей ящерице и внимательно её осмотрела. В ней было что-то очень странное, даже когда она спала. От неё исходила удивительно угрожающая аура. Хоть на вид это была маленькая напуганная ящерица, Гермиона научилась доверять своим инстинктам, особенно когда имела дело с магическими существами. Интуиция не раз спасала её задницу.       Малфой вертелся рядом, глядя на маленькую рептилию со смесью любопытства и раздражения. — Поздравляю, Грейнджер, — протянул он. — Ты поймала обычную ящерицу. Миллионы её сородичей, ползающих здесь, вероятно, будут расстроены такой потерей.       Не отрывая глаз от ящерицы, Гермиона стукнула своего напарника за то, что он идиот. Он зарычал, когда её рука попала ему в живот, но больше никак не отреагировал. Иногда Грейнджер забывалась и обращалась с ним так же, как с теми собратьями по разуму, которые прицепились к ней на первом курсе — Поттером и Уизли. Он к этому привык. — Сними с неё сонное заклинание, — велела Гермиона, вытащив палочку и направив её на ящерицу. Она не хотела рисковать, когда у неё было плохое предчувствие.       Малфой был не в состоянии выполнить её просьбу, не показав, насколько он недоволен приказным тоном. О чём он начал раздражённо бормотать себе под нос, направляя палочку на ящерицу и снимая заклинание. Напряжение в его напарнице вызвало такое же напряжение в нём самом. Он доверял её инстинктам так же, как и она сама.       Тут же блестящие чёрные глаза ящерицы распахнулись и уставились на Гермиону с совершенно излишним для этого создания интеллектом. После пяти секунд молчаливого наблюдения ящерица открыла рот и несколько раз высунула язык, издавая какие-то странные звуки. Гермиона нашла бы это забавным, если бы не была так обеспокоена тем, что бедняжка подавилась своим языком. — Я думаю, ты нашла сломанную ящерицу, — заметил Драко. — Попробуй заговорить после месяцев молчания, старина, — огрызнулась ящерица. Её голос был хриплым, как некачественная запись, но слова были громкими и чёткими.       Меч Драко уткнулся в существо прежде, чем Гермиона успела отойти от шока. Её палочка по-прежнему была направлена на ящерицу, но она воздержалась от чрезмерной реакции, как у напарника — один из них должен был сохранять хладнокровие, и это определённо был не Драко. По справедливости, ящерка была совершенно очевидно ненормальной. Гермиона видела много странных вещей за время своей работы в Министерстве, но она никогда не слышала такую речь. Ящерица говорила, как американец, пытающийся выдать себя за англичанина — но очень неумело. — Осторожнее там, приятель, — сказала ящерица, не сводя глаз с лезвия, готового разрубить её пополам. — Я не причиню вреда ни тебе, ни твоей птичке . — Убери свой меч, — рявкнула Гермиона на своего напарника. Ящер наверняка смог бы смыться со стола и оказаться под диваном прежде, чем Малфой успел бы взмахнуть этим огромным клинком. Он был изготовлен для обезглавливания, а не для такой тонкой работы. К тому же, Драко потеряет свой залог, если оставит вмятины на мебели. Гермиона наклонила голову и посмотрела на маленькое существо. — Кто ты? Ответь, если не против.       Ящерица выпятила свою маленькую грудь. — Я великий… Эрл.       Гермиона бросила на Драко ещё один взгляд, поскольку он всё ещё держал меч наготове.       Неохотно Драко вложил меч в ножны. Он уже мог сказать, что ящерица будет огромной неприятностью, и было так заманчиво просто положить конец этому, прежде чем Грейнджер привяжется к маленькому созданию. У неё была слабость к раздражающим, безнадёжно бесполезным созданиям. Её идиотские друзья полностью вписывались в эту теорию. — Вот хороший человек, — сказал ящер. Он повернул голову в сторону, чтобы посмотреть на Гермиону, пронзая её взглядом. Несмотря на то, что это был не человек, Гермиона была почти уверена, что он разглядывал её грудь. — Солнышко, почему бы тебе не сбегать на кухню и не сделать нам, мужчинам, сэндвичи и чашечку чая.       Это был не вопрос.       Больше всего Гермионе хотелось возразить и высказать ящеру всё, что она думает, но она обнаружила, что вынуждена подчиниться. Её тело двигалось, выполняя его приказ, несмотря на то, что разум возражал. А потом вдруг она начала спрашивать себя, почему злится, ведь она сама захотела сделать сэндвичи, верно?       Удивлённый Драко наблюдал, как Грейнджер послушно исчезла за углом, направляясь к маленькой кухоньке, что располагалась в номере отеля. Нужно будет разузнать о магии, что использовал ящер. Было бы удобно применить её к Грейнджер в следующий раз, когда она попытается поспорить с ним или помешать ему разрубить что-то раздражающее пополам.       И всё же он обнаружил, что ему не нравится магическое существо, имеющее такую ​​власть над его напарницей. Будь у Драко такая суперсила, он бы совершенно точно не причинил вреда Грейнджер, а ящерица вряд ли будет использовать магию, только чтобы избежать грейнджерского ворчания.       Драко хмурился, глядя вслед Грейнджер, а ящер снова заговорил: — Теперь, когда остались только мы, джентльмены, будь другом и наколдуй мне монокль, ладно? — Зачем, чёрт возьми? — Джентльмену не подобает находиться в присутствии леди без своего монокля.       Драко моргнул несколько раз, пытаясь осмыслить услышанное. Он не решил, что именно сделать со странной говорящей ящерицей, но после нескольких минут, проведённых в её компании, понял, что раздавить её будет чрезвычайно приятно. — Ты избавился от Грейнджер, чтобы попросить меня наколдовать монокль? — наконец выдавил Драко.       Ящерица осмелилась вздохнуть. — Очевидно, что да.       Гермиона вернулась в комнату и обнаружила, что Малфой пытается во второй раз за день ударить ящерицу. — Драко, прекрати, он наш гость, — отругала она его.       Её странный тон немедленно заставил Драко опустить меч и повернуться к ней. Казалось, Грейнджер абсолютно не понимала, что делает! Она спокойно жевала сэндвич и смотрела на него своими большими глазами. Что-то в этом было ужасно неправильно. — Ты, женщина, — сказал Эрл, — наколдуй мне монокль, ладно?       Гермиона молча повиновалась, ещё больше обеспокоив этим Драко. Единственный способ сделать ситуацию более запутанной — если Грейнджер ни с того ни с сего начнёт подчиняться приказам Драко. Стоит попробовать — чисто в научных целях, конечно. — Грейнджер, сделай мне сэндвич повкуснее.       Драко прикрыл щёку, куда попало жалящее заклинание, столкнувшись с очень едким взглядом напарницы. Его теория не выдержала столкновения с реальностью. Грейнджер не сошла с ума, а источником этих перемен в ней точно являлась ящерица.       Пока ящер использовал длинный язык и одну из передних ног, чтобы установить крошечный монокль в нужное положение на своей чешуйчатой ​​голове, Драко схватил Грейнджер за руку и потащил её из комнаты. Они оказались в спальне Драко, дверь которой он плотно закрыл и тщательно заколдовал. — Вот почему ты должна приносить подопытных в Министерство, а не заниматься ими самостоятельно! — практически закричал Драко. Обычно именно его ругали за безответственное поведение, поэтому он не был уверен, сколько децибел в его голосе будут уместны. Он просто делал то, что считал правильным.       Гермиона, потрясённая тем, что подчинялась приказам ящера, подошла к кровати и устроилась там, сжав в руках одеяло. Оно было мягким и слегка прохладным от кондиционера в комнате — сосредоточенность на чём-то другом помогала ей успокоиться. Ей нужно было оценить ситуацию и найти решение, а не прятаться под одеялом в запертой комнате, хотя очень хотелось. — Я не знаю, почему я это делала, — наконец сказала она. — Обычно я бы прокляла любого, кто бы мной так командовал. Я кинула проклятье в тебя за то, что ты пытался мной командовать.       Драко наблюдал, как она пытается собраться. Он знал, что, как и у любого человека, у Грейнджер бывают моменты слабости, но это беспокоило его, и он не чувствовал себя комфортно. Ожидая, что она будет возражать, Драко медленно сел рядом с ней на кровать. Гермиона, казалось, даже не замечала его. Она сосредоточилась на своих пальцах, теребящих одеяло.       Драко протянул руку и неловко похлопал её по спине, опасаясь, что она начнет плакать. Если появятся слёзы, он лучше сразится с контролирующей разум ящерицей, которая ждёт их по ту сторону двери. — Мне нужно будет это исследовать, — пробормотала Гермиона себе под нос.       Облегчение нахлынуло на Драко от её слов: Грейнджер собиралась проводить исследования, значит, всё в мире снова встало на свои места. Если она захотела взять в руки книгу, то явно была не в шоке.       Они оба резко повернули головы к двери, когда та с щелчком открылась, словно не было многочисленных заклинаний, удерживающих её крепко закрытой. Ничто не должно было открыть дверь, особенно ящерица. Не говоря уже о том, что их противник не обладал ни ростом, ни большими пальцами, чтобы справиться с дверной ручкой. — Уже трахаетесь? — спросил Эрл, увидев, что они на кровати. — Обычно я именно так действую на людей.       Направив палочку на ящерицу, Гермиона перебралась на другую сторону кровати. Она боялась, что свобода воли снова таинственным образом исчезнет, ​​как только маленькое существо откроет пасть. Даже будучи ребёнком, Гермиона гордилась своей независимостью, и её потрясло до глубины души, что ящерица смогла это отнять. Ещё хуже было осознание того, что Гермиона думала, что хочет выполнять эти приказы, пока Драко не утащил её в комнату. — Успокойся, девочка. Даю тебе слово, что перестану влиять на тебя, если вы двое заберёте меня с собой в Британию.       Зная, что им нужно быть начеку рядом с ящерицей, ни Гермиона, ни Драко не спешили заключать сделку. Они не хотели впускать в свои дома что-то, настолько опасное, как эта ящерица.       Ящерица топнула одной из своих передних ног, теряя терпение. — Слушайте, я могу так же легко приказать вам отвезти меня туда, но я прошу об одолжении. Я не заинтересован в том, чтобы контролировать кого-либо, мне просто нужно свалить подальше отсюда. — Зачем? — спросила Гермиона, прищурив глаза, совершенно обоснованно подозреваяя ящерицу. Она не могла поверить, что действительно рассматривает возможность договориться с Эрлом. — На меня напала бабочка. — Взгляд ящера метнулся к окну, как будто одно упоминание о бабочке могло навлечь на него неприятности… или что-то в этом роде. — Это имеет смысл. Теперь я гораздо больше склонен доверять тебе, — саркастически протянул Драко.       Голова ящерицы резко повернулась к блондину. — Конечно! Никто никогда не считает опасной бабочку.