Дело о похищенных существах

— Говорите, зачем пожаловали, — приказал самый крупный из кентавров.       Его шерсть и волосы были каштановыми, а кожа — всего на тон светлее. Идеальный окрас, чтобы передвигаться по лесу незамеченным. Он был тем, кто целился стрелой между бровей Драко.       Гермиона нервничала из-за такого количества стрел, готовых их убить, но больше всего — из-за напарника. Она знала, что при желании Малфой мог пустить в ход своё обаяние, но сейчас он явно не собирался этого делать, поэтому Гермиона взяла на себя роль голоса. — Мы из Министерства с предупреждением, — обратилась она к вожаку, пытаясь игнорировать то, как все окружающие их кентавры напряглись при упоминании Министерства. — Мы считаем, что кто-то охотится на кентавров, и пытаемся положить этому конец.       Кентавр посмотрел на Гермиону и слегка опустил лук. Казалось, он не был взволнован этим сообщением. Выражение его лица было как у человека, наступившего во что-то липкое и вонючее — но он не выглядел воинственно. — Это серьёзное заявление, — сказал кентавр. — Но ваше вмешательство излишне. Звёзды предупредили нас об охотнике.       Имея дело с кентаврами раньше, Гермиона не была этому удивлена. Сама она не особо доверяла Прорицанию, но уважительно относилась к тому факту, что кентавры, похоже, обладали даром знать то, чего им знать не следует. — Звёзды сказали, что вам удастся победить этого охотника самостоятельно?       На мгновение кентавр заколебался, и Гермиона поняла, что попала в цель. — Мы не должны вмешиваться в то, что должно произойти. — Вы всегда так говорите, хотя знаете, что вмешаться нужно, — рявкнул Драко.       Гермиона ткнула его локтем в рёбра, заставив замолчать. — Извините моего напарника за грубость; он не слишком хорошо воспитан.       Вожак среагировал так, будто Гермиона не извинилась. Казалось, он принял слова Драко близко к сердцу. — Наш вождь должен услышать об этом, — решил он. — Вы не должны заходить глубже на территорию кентавров.       Это была не просьба. Двое кентавров подняли луки, чтобы снова направить стрелы на людей, в то время как остальные развернулись, бросились прочь и исчезли в лесу. — Вы останетесь здесь, пока они не вернутся, — приказал один из двух оставшихся кентавров.       Гермиона и Драко заметили, что кентавры не собираются опускать луки и готовы выстрелить в них при первом резком движении или слишком глубоком вздохе.       Гермиона обеспокоенно посмотрела на удлиняющиеся тени деревьев. Темнело всё сильнее, и у неё было ощущение, что другие кентавры не вернутся до утра. В кармане у неё была спрятана свёрнутая палатка.       Стандартные палатки Министерства состояли из одной зоны с двумя койками и центральной зоны с кухней, двумя стульями и небольшим столом. Увидев эту палатку, Драко тут же пошёл покупать себе что-то «более подходящее Малфою». Это, конечно, означало, что он приобретёт лучшее на рынке — с двумя спальнями, полноценной кухней с обеденным столом и приличной гостиной. В этом случае Гермиона была даже рада, что Малфой был таким снобом, так как у неё теперь была кровать размера «кинг-сайз» вместо скрипучей койки.       Когда он купил палатку, Гермиона добавила несколько своих собственных заклинаний. Палатка была по сути холщовой крепостью, с наложенными защитными и щитовыми заклинаниями. Проникнуть туда чужаку было практически невозможно. — Скоро стемнеет, ничего, если мы уйдём в нашу палатку на ночь — или хотя бы до прибытия вашего лидера?       Кентавры обменялись взглядами поверх головы Гермионы и пожали плечами. — Если вы не собираетесь продвигаться дальше на территорию кентавров и будете ожидать нашего вождя здесь, то нет проблем.       Гермиона кивнула в знак благодарности. День выдался долгим, и она была рада возможности отдохнуть. Медленно — на всякий случай, если кентавры истолкуют внезапное движение, как нападение — Гермиона вытащила палатку из кармана, поставила её на землю и с помощью палочки вернула ей нормальный размер. Драко прикрыл её спину, когда она вошла внутрь, а затем последовал за ней, надёжно закрыв за собой клапан, чтобы активировать защитные заклинания. — Это было весело, — объявил Эрл.       Гермиона не могла понять, был ли это сарказм или он искренне наслаждался тем, что едва не превратился в игольницу для стрел кентавров. Она была готова поспорить, что последнее. У Эрла было странное чувство юмора. — Это полностью твоя вина, — резко бросил Малфой, и Гермиона невольно порадовалась, что палатка достаточно звукоизолирована и что кентавры не смогут услышать, если они будут кричать ​​друг на друга очень громко. У неё появилось предчувствие, что им понадобится эта звукоизоляция. — Если бы вы двое не приставали ко мне из-за ерунды, то кентавры даже не узнали бы, что мы в лесу, и не устроили засаду.       Погодите-ка… «вы двое»? Если бы Малфой винил во всём Эрла, Гермиона бы и слова не сказала — ведь ящерица была действительно раздражающей, — но она не собиралась позволить ему втянуть в это и её. Гермиона напряглась от раздражения, потребность в хорошей драке бурлила в её животе. Да, заклинания звукоизоляции будут проверены в самом ближайшем будущем! — Я не приставала к тебе! Я пыталась помочь, — закричала она. Желание подскочить к Малфою и ткнуть в грудь было сильным, но она сдержалась. — Они устроили нам засаду, потому что ты такой обидчивый, что людям приходится следить за каждым словом, чтобы ты не устроил сцену. На этот раз твоя проблема с гневом чуть не погубила нас.       На мгновение лицо Малфоя стало шокированным, но затем он уставился на неё с яростью. — Не знал, что ты считаешь меня таким ужасным. Хоть ты и не из тех, кто указывает на чужие недостатки, тебе всё же удалось оттолкнуть почти всех в отделе своими раздражающими лекциями и навязчивыми призывами писать отчёты. — Я всегда пишу только то, что требуют! Ты просто злишься из-за этого, потому что знаешь, что давно бы потерял работу, если бы я не заполняла за тебя нужные бланки.       Гермиона никогда бы этого не сказала, но его комментарий задел за живое. Она всегда немного переживала из-за того, что её любовь к учёбе и небольшая властность раздражали большинство людей и мешали ей заводить знакомства. Малфой знал это и воспользовался этим. — А ты бы потеряла свою жизнь, если бы не моё вмешательство буквально на днях.       Гермиона открыла рот, чтобы сказать что-то, о чём, несомненно, пожалеет, но обнаружила, что ни одно слово не слетает с её губ, что бы она ни пыталась произнести. — Достаточно! — сказал Эрл, и странное эхо в его голосе заставило его разнестись по всему шатру. — Вы оба говорите обидные вещи, которые не имеете в виду, а теперь идите в свои комнаты и ложитесь спать, пока вы не нанесли непоправимый ущерб вашим отношениям.       В его словах звучал приказ, заставивший Гермиону идти в свою комнату, несмотря на её желание остаться и выяснять отношения с Малфоем. Она тоже спасала ему жизнь! Вероятно, столько же раз, сколько и он ей. Напарник или нет, он не мог говорить ей такие обидные вещи только потому, что она упомянула то, вокруг чего большинство людей ходят на цыпочках — о его проблемах с гневом.       Малфой тоже не желал заканчивать словесную дуэль, но, как и Гермиона, не мог найти в себе достаточно воли, чтобы воспротивиться приказу ящера. Напрягая конечности и слегка волоча ноги, они направились в свои комнаты.       Как только Гермиона оказалась в своей комнате, магия отпустила её. Однако, когда она попыталась выйти, то обнаружила, что полог палатки, отделяющий её от остальной части жилой зоны, не поддаётся. Мало того что маленькая говорящая ящерица отправила её насильно в комнату, так она ещё и оказалась в ловушке до тех пор, пока эта же самая сумасшедшая ящерица не разрешит ей выйти. Гермиона знала, что было глупо довериться рептилии, когда та обещала не использовать на них свою магию.

***

      Несколько часов спустя солнце спряталось за горизонтом, сумерки превратились в тьму, а кроны деревьев делали её непроглядной. Из обеих спален доносился лишь звук глубокого дыхания. Оставшемуся на долгое время наедине с собой Эрлу стало скучно — да настолько, что он уже готов был на всё, лишь бы немного поразвлечься. К счастью, у него под рукой было целых два источника веселья, а то, что они спали, только улучшало ситуацию.       Первым делом он проскользнул в комнату Драко, беспрепятственно пробравшись через полог палатки. Как Эрл и подозревал, блондин дрых без задних ног. Эрл склонил голову набок и пригляделся. Малфой спал так безмятежно, но чего-то не хватало. И Эрл знал, чего именно.       По сравнению с таким маленьким созданием кровать казалась огромной, но Эрл уже долго был ящерицей и приноровился использовать свои крохотные коготки. Он зацепился за свисающий угол простыни и взобрался по ней на мягкую подушку прямо к уху спящего мужчины.       Всё ещё пребывая в глубоком сне, Драко покорно встал с кровати и вышел из комнаты. Пока он вслепую шёл по палатке, Эрл руководил им, сидя на его плече.       Они без происшествий добрались до комнаты Гермионы, и, спрыгнув с плеча Драко, Эрл беспрепятственно преодолел защитные чары и приоткрыл их для ждущего снаружи мужчины.       Драко улёгся к ней в кровать и заворочался, устраиваясь поудобнее. — Всё равно чего-то не хватает… — пробормотал Эрл. Он окинул пару оценивающим взглядом, пытаясь понять, что же было не так.       Когда он осознал, в чём было дело, то едва не рассмеялся — и как он раньше не заметил? Он сконцентрировался, взмахнул лапой в сторону пары, и их одежда исчезла. — Гораздо лучше, — едва не урчал от удовольствия Эрл.       За то время, что он прятался от своей жены, он успел соскучиться по игре в сваху.       Внезапно замёрзнув без одежды, Гермиона и Драко завозились под одеялом в поисках тепла. Рука Драко случайным образом легла на тёплую спину напарницы, и, притянув её поближе, он вновь погрузился в глубокий сон. Когда Эрл покинул комнату, оттуда доносились лишь довольные вздохи двух людей.       Вскоре начали раздаваться звуки возни, за которыми последовал пронзительный визг. — Ну, — цокнула языком ящерица. — Я всё-таки этого добился.

* * *

      Гермионе очнулась от приятного сна. Когда она попыталась перевернуться, то обнаружила, что её что-то удерживает. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это была рука — ужасно знакомая рука. — Малфой, какого чёрта? — вскрикнула она.       Драко подскочил и, увидев разъярённую Гермиону, попытался отодвинуться и свалился с кровати. В этот момент Гермиона обнаружила, что он голый. Стоило ей взглянуть на него, и её глаза приобрели форму блюдец, а щёки стремительно покраснели. Её взгляд сам собой скользнул ниже… и ниже… а затем, когда она осознала, что делает, вновь взметнулся к его лицу.       К счастью — или не совсем, тут как посмотреть — Малфой не заметил её маленькой слабости и откровенного разглядывания, поскольку был занят кое-чем другим. Проследив за его взглядом, Гермиона обнаружила, что, стоило ей приподняться, и одеяло сползло с неё, открыв абсолютно обнажённую грудь. И, судя по горящим от вожделения глазам Малфоя, он это одобрил.       Гермиона издала возмущённый вопль и натянула на себя одеяло, чтобы сохранить то немногое, что ещё осталось от её скромности. — У тебя есть три секунды, чтобы объяснить, какого чёрта ты делал голым в моей кровати, прежде чем я лишу тебя некоторых частей тела! — выпалила она, наведя на напарника палочку, которую она схватила с тумбочки.       Так уж совпало, что упомянутые части тела не были прикрыты, и она имела все шансы попасть в цель в том случае, если останется недовольна его объяснением. — Откуда, чёрт возьми, я должен знать, что произошло? — запротестовал он, похоже, ничуть не обеспокоенный собственной наготой. Гермиона швырнула в него подушкой, чтобы он прикрылся. Она не была уверена, что сможет сосредоточиться на разговоре, если будет изо всех сил стараться не смотреть туда, куда не следует.       Она сощурилась. — Хочешь сказать, ты понятия не имеешь, как мы оказались без одежды в одной постели? — На что это ты намекаешь, Грейнджер?! Откуда мне знать, что это не твоих рук дело, и ты не пытаешься так затащить меня к себе в постель?       Он бы продолжил свою тираду, но Гермиона остановила его, подняв руку. — Погоди-ка. У кого из наших знакомых есть странная способность творить магию, которая всех раздражает, и склонность быть невероятно назойливым?       Как только в глазах Малфоя промелькнуло понимание, Гермиона позвала надоедливую ящерицу. — Да? — откликнулся Эрл, с чрезвычайно невинным видом вбежав в комнату. Увидев их в компрометирующем положении, он приостановился, но Гермиона сразу поняла, что удивление это было напускным — очень уж быстро он от него оправился. Если ящерицы и умели ухмыляться, то Эрлу это вполне удавалось. — Я чему-то помешал? — Всего-навсего маленькой сценке, которую ты сам же и подстроил, — фыркнул Драко. — А теперь верни нашу одежду, пока мы тоже не сделали гадость.       Гермиона кивнула, направив палочку на ящерицу. Может, они и были не в ладах, но она всё ещё доверяла Малфою свою жизнь и была готова согласиться со всем, что бы он ни запланировал для ящерицы, которая грубо нарушила их личное пространство.       С выражением на мордочке, которое Гермиона приняла за обиженную гримассу, Эрл вернул им одежду. Его лёгкость в обращении с магией беспокоила её: эта ящерица была не так проста, и Гермиона хотела докопаться до сути. — С вами двумя совсем не весело. Я предоставляю вам прекрасную возможность для романтики, а вы только и делаете, что пожираете друг друга глазами. — Он лукаво взглянул на Драко. — Ну, этот хоть пощупал немного, но вы оба спали, так что это я не учитываю.       Щёки Гермионы вспыхнули с новой силой, и даже на скулах обычно бледного Малфоя появились розовые пятна. Она схватила свою подушку и швырнула её в напарника за то, что тот лапал её во сне, но она не собиралась держать на него зла: он ведь спал. — Дело не в этом, — возразила Гермиона, понимая, что никто не поверит ей, если она попытается опровергнуть обвинение в том, что она пожирала Драко взглядом. — Ты раздел нас догола и засунул в одну постель, это же неправильно! — Это зависит от твоего восприятия ситуации. Всё могло бы быть очень правильно, если бы вы дали этому шанс.       Было предельно ясно, что ящерица имела в виду, и Гермионе не понравились возникшие в её голове образы. Она могла только молиться, чтобы эти фантазии были её собственными, а не подброшенными Эрлом. Мысль о том, что Эрл способен был заронить в её сознание настолько неуловимые мысли, что она и сама была не уверена в их природе, так тревожили, что Гермиона предпочла думать, что пошлости — плод её воображения. — Достаточно, — огрызнулся Драко. — Одно дело, когда ты валяешь дурака с нами в свободное время, но мы здесь работаем, и от выполнения нашего задания могут зависеть жизни.       Как ни странно, но Эрл выглядел несколько уязвлённым и опустил голову. — Вы правы, это было неуместно с моей стороны. — Тут его манера поведения полностью изменилась, и он снова вскинул голову, сверкнув озорными глазами. — Но как только вы покончите со всей этой историей со спасением магических существ, всё станет возможным.       Гермиона отнеслась к этому обещанию с опаской, но поняла, что это лучшее, чего они могли добиться. Ей придётся смириться, а уж потом разбираться с последствиями, когда у неё будет поменьше других забот. — Люди, наш вождь желает поговорить с вами, — раздался сквозь ткань палатки рокочущий голос кентавра.       По мнению Гермионы, заглушать звуки, доносящиеся снаружи, было плохой идеей, так как они не смогли бы услышать, как к ним приближается опасность. Поэтому заглушающие чары работали только в одну сторону, блокируя все звуки, которые могли бы доноситься из палатки.       Привыкшие посреди ночи вскакивать с постели и спешить по неотложным делам, Гермиона и Драко без труда поднялись, отряхнулись и направились к двери, приняв профессиональный вид. О том, что только что произошло, свидетельствовал лишь лёгкий румянец, оставшийся на щеках обоих.       Гермиону не покидало тревожное чувство, словно что-то изменилось, однако она отодвинула его на второй план, сосредоточившись на работе. Ничего не должно было измениться между ней и её напарником только потому, что маленькая ящерица вбила себе в голову, будто им будет хорошо вместе. Ничего не изменится. Они придумают, как избавиться от Эрла, и тогда всё вернётся на круги своя.       Гермиона повернулась к Драко за мгновение перед тем, как открыть дверь. — Вся эта неразбериха произошла потому, что ты был слишком горд и упрям, чтобы позволить мне сделать это. — Она взмахнула палочкой и вылечила его синяк под глазом прежде, чем он успел поднять собственную палочку для защиты. — В следующий раз просто заткнись и дай мне тебя вылечить.       Эрл захихикал. — Они даже не понимают, насколько идеально подходят друг другу. Но только пока, — последняя фраза прозвучала несколько зловеще.