Дело о похищенных существах

      Гермиона вела Гарри к камину, чтобы он мог отправиться домой, когда дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену. Она поняла, что Малфой расстроен ещё до того, как успела взглянуть на него, а грохот послужил предупреждением о том, что он, к тому же, и зол.       Драко вошёл в комнату, выглядя совершенно убийственно. Причина его недовольства стала очевидна, когда следом за ним в комнате появилась его мать с очень суровым и неодобрительным выражением лица. — Грейнджер, матушка хотела бы вернуть свою шубу. — Он стиснул зубы так крепко, что Гермиона удивилась, как он вообще смог что-то произнести.       Гермиона бросилась в свою комнату, где она оставила шубу, переодевшись в костюм. Она испачкалась, когда рухнула на пол в помещении под ареной в фальшивой истерике, и намеревалась отдать вещи в профессиональную чистку, прежде чем вернуть их. Драко гарантировал, что его мать не заметит пропажу ещё несколько дней. Видимо, он ошибался. — Простите, миссис Малфой, — сказала Гермиона, возвращаясь в комнату с грязной шубой. — Я собиралась вернуть её, но только после чистки. — Я же говорила вам, Гермиона, зовите меня Нарциссой, — сказала блондинка. Она осмотрела мех и удовлетворилась тем, что он не испорчен. — Я не сержусь из-за шубы. Меня расстраивает то, что Драко уже несколько дней в Англии и не счёл нужным сказать об этом матери. — Она зыркнула на сына. — Ты пропустил визит к своему кузену. Я бы хотела, чтобы ты общался с родными. Они не такие ужасные, как ты думаешь.       Гарри хихикнул, стоя у камина. Он знал, что должен уйти, но было что-то ужасно захватывающее в том, чтобы наблюдать, как мать атакует его врага. — Смейся, Поттер, — прорычал Малфой. — Ты не доживёшь до выхода из комнаты.       Конечно же, после этой угрозы мужчины внезапно вытащили палочки, как в старые добрые времена в Хогвартсе, и направили их друг на друга, приготовившись к дуэли.       День Гермионы проходил напряжённо. Она провела большую его часть на грани истерики, а несколько раз и вовсе разрыдалась. Её нервы были на пределе, и у неё просто не осталось терпения, чтобы вынести дуэль, которая вот-вот развернётся в её гостиной.       Она кинула шубу в руки Нарциссе, выхватила палочку Малфоя прямо из его руки, а затем сделала несколько шагов через комнату к Гарри. Как и положено Выжившему, Гарри успел смыться через камин, прежде чем Гермиона добралась до него. Он знал, что ввязался в битву, которую ему было не выиграть. Тень мрачной улыбки мелькнула на губах Гермионы.       Она повернулась к своему напарнику. Тот выглядел недовольным тем, что она забрала его палочку, но, в отличие от большинства людей, её никогда не пугал его угрожающий внешний вид. — Гермиона! — позвала Нарцисса, когда девушка уставилась на Малфоя таким же убийственным взглядом, каким он обычно смотрел на всех.       Глубоко вздохнув, Гермиона взяла себя в руки. Гнев улетучился, уступив место грусти. — Сегодня мы видели достаточно насилия, Малфой. Нам не нужна ещё одна драка, особенно в моей гостиной, — глухо сказала она, осторожно возвращая ему палочку.       Драко сунул её в карман. В любом случае, его разозлила не Грейнджер; он просто был так раздражён, что бросался на всех подряд. — Не беспокойся о шубе, — сказала Нарцисса, смотря то на Гермиону, то на Драко со странным выражением на лице. — Почему-то у меня такое чувство, что во всём виноват мой сын. — Всё же ещё раз извините за шубу, — сказала Гермиона. — Ерунда, она уже умирала от духоты в шкафу. Я рада, что она кому-то принесла пользу.       Драко уже устал от этой болтовни. — Матушка, почему бы тебе уже не перейти к крикам, упрёкам или к тому, ради чего ты пришла? Грейнджер права: день был долгим, и мне очень нужно хотя бы немного поспать. — Меня расстроило то, что ты не сказал мне о своём возвращении, но я понимаю: ты просто хотел провести немного времени с Гермионой, — сказала Нарцисса. — Уж не знаю, что ты делал в Косом переулке со стажёркой-аврором, когда у тебя есть Гермиона. Тебе не следует разгуливать по городу с другими женщинами! Что подумают люди? — У меня нет Гермионы! Я здесь только из-за чёртовой ящерицы! Мы с Грейнджер не встречаемся!       Потирая виски, Гермиона прислонилась к ближайшей стене. Ей просто хотелось лечь в постель и немного поплакать перед сном. Жалобы Драко только усугубляли её состояние. — Не хочу показаться невежливой, Нарцисса, но вы не будете против, если я пойду спать? Кажется, у меня начинается мигрень, — тихо сказала Гермиона.       Лицо Нарциссы смягчилось, когда она посмотрела на уставшую и измученную девушку. — Драко, принеси ей чаю.       Удивительно, но Драко даже не подумал спорить о том, что у него есть дела поважнее, или о том, что Гермиона ниже его по статусу, или о чём-то таком же раздражающем. Он просто вышел из комнаты и пошёл на кухню, вероятно, чтобы приготовить чай. — Кажется, ты единственная — помимо меня, конечно — кто может хоть как-то заставить моего сына вести себя хорошо. Но, боюсь, тебе придётся нелегко с ним, — прокомментировала Нарцисса.       Гермиона так быстро подняла голову, что ей пришлось схватиться за неё, пытаясь облегчить боль, которая усилилась от резкого движения. — Вы, кажется, не так поняли… — Я прекрасно всё поняла, — сказала Нарцисса, собирая шубу в тугой узел, чтобы её было легче нести. — Скажи Драко, чтобы заглянул в мэнор, прежде чем он снова уедет из страны, иначе я буду очень зла на него. Мне нужно, чтобы он занялся моим розарием, пока он окончательно не засох.       С этими словами она ушла, а Гермиона осталась наедине со своими мыслями, и больше всего её волновал вопрос: почему Драко так долго делает чай? Вероятно, он просто прячется на кухне, ожидая ухода матери. Это разочаровывало, так как Гермионе действительно нужен был чай.       Войдя на кухню, Гермиона обнаружила, что Малфой и Эрл, похоже, устроили своего рода соревнование в гляделки. Ящер сидел на столе, чтобы оказаться ближе к уровню глаз Малфоя, но ему всё равно пришлось вытянуть шею, чтобы лучше видеть высокого блондина, который возвышался над маленькой рептилией так, как обычно делал это во время споров. — Тебя не было видно последние несколько часов, — сказала Гермиона ящерице.       Она не собиралась спрашивать, из-за чего они ссорились в основном потому, что была уверена, что не хочет этого знать.       Эрл пожал плечами. — Бабочка вынюхала что-то, летая рядом с окном. Я прятался под твоей кроватью. — Ну что ж.       На это мало что можно было сказать — по крайней мере, ничего вежливого. Возникал соблазн упомянуть, как тихо было бы, если бы за окном всегда летала бабочка, но Гермиона была слишком деликатна, чтобы поддаться этому желанию.       С радостной улыбкой она обнаружила, что Драко действительно собирался заварить чай, зайдя так далеко, что вскипятил воду и разложил чайные пакетики в кружках. Похоже, Эрл отвлёк его как раз в тот момент, когда он собирался налить кипяток. Действительно нехорошо, ведь Гермионе пришлось ждать, пока чай заварится. — Твоя мама отправилась домой. — Гермиона села за стол, поставив кружку перед собой. Другую она поставила перед Драко. — Тебе нужно зайти к ней, прежде чем ты снова уедешь из страны.       Драко хмыкнул, но было неясно, был ли этот звук благодарностью за чай или подтверждением того, что он получил информацию о своей матери.       Они молчали, пока заваривался чай.       Отхлебнув из дымящейся кружки, Гермиона взглянула на своих компаньонов поверх края чашки. Они оба смотрели на неё с совсем не праздным интересом в глазах. — Эрл, может расскажешь нам, что у тебя за тёрки с бабочками? — спросила она, надеясь отвлечь их — настолько пристально они её разглядывали. Неприятное чувство в животе подсказывало, что ранее их спор был именно о ней, и она боялась, что если не отвлечёт их, то окажется втянутой в него по уши.       Впервые за то время, что они провели вместе, Эрл был прямолинеен. В каком-то смысле. — Представляешь, как зла может быть твоя жена, когда ты сказал, что придёшь домой, и пропал на десятилетия? Я лучше останусь в стороне, чем стану участвовать в скандале, который меня ждёт. — Он опёрся головой на скрещенные передние лапы. — Хотя порой мне её не хватает… — Так бабочка, от которой ты прячешься, — это твоя жена? — сухо спросил Драко. — И ты мне ещё даёшь советы по отношениям?       Большим глотком допив чай, Гермиона поставила пустую кружку в раковину. Напиток ошпарил ей язык, и она сморгнула слёзы, после чего направилась прочь из комнаты. — Я иду спать. Если вы будете опять спорить, окажите мне услугу и наложите заглушающие чары.

* * *

      Попытки перестать думать о страданиях волшебных существ оказались тщетными. Учитывая её высокие принципы, глупо было вообще надеяться на это.       Второй раз за ночь Гермиона проснулась от кошмара и мрачно уставилась на красный светящийся циферблат. Время перевалило за три ночи, она была измотана и раздражена, а воспоминания о том, что происходило с беспомощными существами, продолжали изводить её. Порой у её горячо любимой работы были и такие серьёзные недостатки.       Когда она вышла из комнаты, чтобы налить себе стакан воды и избавиться от сухости во рту, то обнаружила, что Драко не спит. В непроглядной тьме комнаты она заметила, как он смотрит на неё, лёжа на диване. — Не спится? — тихо спросила Гермиона. — Отвали.       Пожав плечами, Гермиона прошла мимо него и направилась на кухню. Похоже, он был в обиде на неё за то, что ему пришлось в одиночку развлекать Эрла. Ну и пошёл он! Сам виноват, что постоянно спорит с бесящей ящерицей. Драко был её напарником, но в её рабочие обязанности не входило вступаться за него в ссорах с рептилиями.       Вновь проходя через гостиную со стаканом воды, Гермиона увидела, что свет зажжён, а Драко сидит на диване. Расценив это как приглашение, она села на другой конец дивана. — Что тебя беспокоит?       Видимо, у него было что-то на уме, раз он буквально умолял её поговорить с ним посреди ночи. В случае с Малфоем, такое поведение было именно мольбой. — Она хихикала, — проронил он. — Слишком много. Я то и дело ловил себя на мысли о том, как сильно тебе не нравятся женщины, которые без умолку хихикают.       Пока Гермиона делала пару глотков воды, она обдумывала его слова. Она всё ещё туго соображала после сна и теперь пыталась осознать смысл его слов прежде, чем начать задавать вопросы. Но с какой бы стороны она ни подошла, она не понимала, в чём заключалась проблема. Да, она считала непрестанно хихикающих женщин раздражающими, но это раньше не отталкивало Драко от привлекательных молодых особ. Да что тут говорить, он обожал смущать женщин до такой степени, что они лишь беспомощно хихикали. Гермиона видела, как он делал это в офисе, когда ему становилось скучно, и однажды довёл девушку из кофейного ларька до слёз. — Я не уверена, что уловила суть проблемы, — наконец признала она. — Я не трахнул её.       Гермиона наморщила нос. — Это та мужская фишка, когда ты не уверен в размере своего пениса и нуждаешься в женской оценке?       Наверное, Гермиона устала гораздо сильнее, чем думала, потому что даже если бы она такое предположила, то обычно не стала бы озвучивать свою мысль. — Уверяю тебя, всё с моим пенисом нормально! — рявкнул Драко. — Но проблема не в этом. Проблема в том, что мне не захотелось её трахнуть. Вот и всё. — Я тебя не виню. Она кажется раздражающей. — Не надо было обращаться с этим к ещё одной обладательнице матки, — пробормотал Драко. — Да я просто не понимаю, в чём дело! — к этому моменту Гермиона уже осушила стакан и поставила его на стол.       Она не поняла, в какой момент придвинулась настолько близко, что теперь её коленка касалась ноги Малфоя. — Это любовь, — проговорил Эрл откуда-то из-под дивана. — Поцелуй Гермиону и увидишь, что я был прав. — Я тебе уже говорил, ты, тварь ползучая, поцелуй с Грейнджер ничего не докажет, потому что ничего между нами нет. — Я бы поспорил.       Гермиона безучастно наблюдала за их спором, а её щёки розовели из-за поднятой темы. У неё возникло ощущение, что они спорят уже не в первый раз. Неудивительно, что Драко был так зол, когда сидел на кухне.       Гермиона начала прислушиваться к их спору. За то время, что она ворочалась в постели, она успела изрядно намучиться, а присутствие света и компании развеяло оставшийся после кошмара осадок. — Меня заколебало, что долбанная рептилия говорит мне, что я чувствую. Ты ошибаешься!       Полусонная Гермиона почти не обращала внимания на разговор, но ровно до тех пор, пока Малфой не схватил её за плечи и не поцеловал. Совершенно не готовая к такому исходу, она застыла, не понимая, как себя вести.       Драко был настойчив: крепко держал её ладонью за затылок, не давая оторваться, и одновременно с этим изо всех сил старался зацеловать её до беспамятства. Возможно, он не хотел, чтобы Эрл потом заявил, будто его поцелуй был недостаточно глубоким, чтобы его засчитать.       Прежде чем Гермиона успела разобраться в своих чувствах, её тело перехватило инициативу, их языки сплелись, и она запустила пальцы в его волосы, чтобы притянуть ближе. — И в самом деле, между вами не пробежало ни искры, — произнёс Эрл полным веселья и восторга голосом.       Словно ребёнок, пойманный за руку у банки с печеньем, Драко подскочил и оттолкнул Гермиону так резко, что она приземлилась на задницу и чуть не ударилась головой о кофейный столик. Вместо того, чтобы убедиться, что она не пострадала, или хотя бы задуматься об этом, Драко повернулся к Эрлу. — Нет между нами ничего, видишь? А теперь перестань пилить меня по поводу того, чтобы я её поцеловал!       Пока он кричал, Гермиона встала и, прихрамывая, направилась в свою комнату, пострадав отнюдь не только физически. Никогда прежде она не задумывалась о более глубоких чувствах к блондинистому говнюку, который находился с ней рядом большую часть каждого дня — физическое влечение, безусловно, было, но не более того. Тем не менее, она полагала, что он хотя бы уважает её. Очевидно, она ошибалась.       Прежде чем закрыть дверь спальни и наложить заглушающие и запирающие чары, она услышала, как Эрл сказал Малфою голосом, полным презрения: — Ты идиот.

* * *

      Драко повернулся к напарнице, ожидая, что та вступится за него и также опровергнет ложь злобной ящерицы, но обнаружил, что её больше не было рядом. Более того, он не мог вспомнить, чтобы она находилась поблизости с того момента, как он оттолкнул её. Нахмурившись, он прокрутил в памяти последние несколько минут. Если подумать, он пихнул её сильнее, чем собирался. Всё потому, что он и сам был обескуражен собственной реакцией, а потому упёрся и стал отрицать это перед самодовольным вредителем.       Чёрт возьми, он действительно повёл себя, как идиот. Грейнджер, должно быть, просто в бешенстве.       На мгновение он задумался о том, чтобы постучать в её дверь и спросить, всё ли с ней в порядке, но он отмёл эту мысль — скорее всего, Грейнджер обозлилась и наложила заглушающие чары, поэтому даже не откроет ему. К тому же, было бы лучше, если бы она подумала, что он увлёкся поцелуем, доказывая неправоту ящерицы, а не потому, что она — Грейнджер, и между ними есть странное притяжение.       Мысли Драко разбегались во все стороны, он пытался придумать для самого себя объяснения и оправдания, доказать, что между ним и его напарницей ничего нет. Его презрительное отношение к окружающим ни для кого не было секретом, но на Грейнджер ему не было всё равно. Если чёртова говорящая ящерица окажется права насчёт него и Грейнджер, то окончательно вынесет ему мозг.       Потирая внезапно разболевшуюся голову, Драко отогнал мысли о Грейнджер. Их отношения были оплотом стабильности в его жизни, и он не собирался разрушать их, переспав с ней. Он даже не собирался задумываться о своих чувствах, поскольку они приносили только неприятности и головную боль.       Но одно он знал точно: спокойным это утро не будет.