Дело о похищенных существах

      Как правило, Гермиона избегала дневного сна, потому что после пробуждения она чувствовала себя ужасно. И вынужденный сон ничем не отличался от добровольного в плане побочных эффектов. Язык был липким, во рту — кислый привкус, а голову словно сжимали тиски. Всё, как обычно, за исключением того, что не было ожидаемого дискомфорта. Гермиона отчётливо помнила, что рухнула на пол после того, как Эрл заставил её уснуть, но, насколько она могла судить, в мышцах не было никакой скованности от сна в неудобной позе на полу.       Причина этого быстро стала ясна, когда она открыла глаза. Она лежала не на полу, а на трансфигурированной Малфоем койке. К счастью, её напарник не лежал с ней рядом. Вместо этого он нависал над ней, и вид у него был не очень довольный. — Ты в курсе, что ты обнимаешься во сне? — спросил он, подтверждая её подозрения, что Эрл снова уложил их с Малфоем в одну постель.       С какой стати эта несносная рептилия вообразила себя свахой? У него всё получалось из рук вон плохо, да ещё и с ловкостью слона, заблудшего в посудной лавке.       Всё ещё не до конца проснувшись, Гермиона открыла рот, но так и не смогла найти слова. Никто и никогда не выглядел настолько не в духе, обвиняя её в обнимашках. Ей казалось, что ничего из того, что она могла бы сказать, не было способно исправить дурное настроение её напарника. — Пойдём со мной, — сказал Малфой, поднимая её с койки и вытаскивая из кабинета.       Гермиона, пошатываясь, последовала за ним. Он явно бодрствовал достаточно долго, чтобы ориентироваться в пространстве, и поэтому имел определённое преимущество перед ней. У неё было плохое предчувствие, что именно её объятия разбудили его, что и объясняло его плохое настроение. Драко не любил обниматься.       Эрл вылез из-под кровати и семенил за ними, чтобы посмотреть на результаты своих сватовских ухищрений. — Куда мы идём?       Драко, по правде говоря, не имел ни малейшего понятия о том, куда направляется, когда вытаскивал Грейнджер из её кабинета. Его единственным желанием было оказаться как можно дальше от этого мерзкого ящера прежде, чем выйти из себя и что-нибудь взорвать. Грейнджер всегда очень обижалась, когда он что-нибудь взрывал.       Когда Эрл поспешил за ними, Драко пришла в голову восхитительная идея. Он точно знал, куда Эрл никогда не пойдёт. Но сначала…       Драко остановился и, прекратив тащить напарницу к точке аппарации, сгрёб ящерицу с пола, чтобы швырнуть её обратно в сторону кабинета. Грейнджер, вероятно, была бы против жестокого обращения с магическими существами даже по отношению к Эрлу, но чёртова тварь лишь свернулась в клубок и грациозно покатилась прочь. Разочарованный, Драко снова схватил напарницу за руку и продолжил путь. — Оранжерея бабочек, — крикнул Драко через плечо и остался доволен, услышав позади себя визг.       Через мгновение они благополучно оказались в указанной оранжерее, окружённые растениями, цветами и, что самое главное, бабочками всех мыслимых расцветок. Гермиона подняла голову, когда большая ярко-красная бабочка приземлилась прямо ей на нос. — Ты серьёзно привёл нас в оранжерею бабочек? — Она не предполагала, что Малфой знает, что такое оранжерея бабочек, и уж тем более не думала, что он бывал в ней раньше и уделял этому месту достаточно внимания, чтобы суметь аппарировать их туда. Её напарник попросту не был похож на человека, который регулярно посещает бабочек. Они были слишком нежными, совсем не опасными или взрывоопасными. — Прежде чем ты начнёшь задавать вопросы, мама любит это место. И ещё. Поттер оставил это на твоей двери.       Гермиона взяла слегка мятый листок бумаги и расправила его, чтобы можно было его прочитать.       «Гермиона, я не смог попасть в твой кабинет по какой-то причине. Я связался с коллегами, завтра утром проведём инструктаж.       Гарри».       Она не обрадовалась тому, что им пришлось повременить со спасением измученных магических существ, но теперь, успокоившись, поняла необходимость этого. Правильное планирование требовало времени, и если они собирались уничтожить Кейт и её преступную организацию, то им нужно было быть готовыми ко всему, что могла подкинуть им эта низкорослая преступница. — Ты понимаешь, что сейчас рабочий день? — спросила Гермиона. — Мы и так потеряли кучу времени, отсыпаясь. Думаю, нам стоит хотя бы немного поработать.       Драко никогда не был трудоголиком, и Гермиона начала подозревать, что побег от ящерицы — лишь предлог, а на самом деле он просто придумал, как заставить её не ворчать насчёт папок с делами и другой бумажной работы. Она с подозрением сощурилась на него. — Расслабься, Грейнджер. Ты, наверное, и так опережаешь всех в Министерстве по бумажной работе, а на меня люди уже давно махнули рукой. Поживи хоть немного для себя.       Гермиона раздражённо фыркнула и лишь затем осознала, что её пальцы всё ещё сжимают локоть Малфоя после аппарации. Она быстро отдёрнула руку и сделала шаг назад. — То, что я люблю порядок и следую правилам, не значит, что я время от времени их не нарушаю. Если ты помнишь, я не раз нарушала правила Хогвартса. — И с тех пор ты не нарушила ни одного. Ты стала скучной к старости. — Я не старая, — возмущённо взвизгнула Гермиона.       Она была зрелой, и её поведение, по мнению Гермионы, полностью соответствовало возрасту. Но почти всю жизнь Гермиону обвиняли в том, что она ведёт себя, как старая бабка, и эта тема задевала её. — Докажи. — Драко указал на табличку на стене, которая гласила: «Не рвать цветы!» — Сорви цветок.       Гермиона знала, что это манипуляция, но не могла не отреагировать на его насмешки. Выбрав в качестве цели ярко-красный мак, она украдкой осмотрела местность, прежде чем сорвать его. Повернувшись лицом к Малфою, она триумфально помахала цветком перед его носом. — Я могу веселиться и нарушать правила, просто ты редко это видишь.       По-настоящему проникнувшись своим небольшим бунтом и отступлением от привычного профессионального поведения, Гермиона победно покрутилась на месте, совершенно не заметив маленькую, почти ласковую улыбку, появившуюся на лице напарника. Драко не сказал бы ей об этом даже под страхом смерти, но он считал её совершенно очаровательной в тех редких случаях, когда она действовала подобным образом. Он взял у неё из рук цветок и заправил его ей за ухо, пусть жест и был несколько испорчен его снисходительной улыбкой. — Это было не так уж и сложно, не так ли?       Гермиона, удивлённая странной мягкостью Драко, не знала, как реагировать. К счастью, ей не пришлось отвечать. — Тебе не следовало срывать цветок, — раздался голос. — Ничего хорошего от этого не случается.       Они оглянулись, но никого не увидели. — Кто здесь? — спросила Гермиона, немного обеспокоенная тем, что кто-то стал свидетелем её маленького мятежа. Что бы она ни говорила, она не хотела попасть в беду из-за порчи оранжереи. — Посмотри сюда, — сказал голос.       На листе у голени Драко сидела ярко-красная бабочка, практически того же цвета, что и новое украшение для волос Гермионы. — Грейнджер, скажи мне, что эта чёртова бабочка не разговаривает с нами. — Он тряс ногой до тех пор, пока существо не перелетело на плечо Гермионы, прямо под её ухо, где расположился мак.       После всех неприятностей, которые им доставило последнее говорящее существо, Драко не был уверен, что у него хватит терпения справиться с ещё одним. Оранжерея должна была стать убежищем от приставучих магических существ, а не местом для встречи с новыми. — Я была бы признательна, если бы ты не разговаривал так, будто меня здесь нет, — сказала бабочка своим прекрасным мелодичным голосом. Если бы цветок мог говорить, он говорил бы именно так. — Не обращай на него внимания, — сказала Гермиона маленькому созданию. — Все остальные его игнорируют.       Пока напарник бормотал непристойности, Гермиона подняла руку к плечу, чтобы предложить её в качестве насеста. Ей было трудно повернуть шею, чтобы увидеть бабочку, и у неё начался спазм.       Подняв бабочку на уровень глаз, Гермиона снова обратилась к ней. — Итак, почему же нельзя срывать цветы?       Было ещё сложнее определить выражение лица бабочки, чем ящерицы, но у Гермионы сложилось впечатление, что бабочка считала ответ очевидным. — Некоторое время назад было модно становиться цветком после смерти. Никогда не срывай цветок; никогда не знаешь, кто это может быть или кого это разозлит. — Ну, спасибо за эту чёртову чушь, — огрызнулся Малфой. Он ненавидел, когда его игнорировали. — Мы сейчас уйдём. — Будь потактичней. — Гермиона привыкла извиняться за него. — Я Гермиона, а это Драко. — Хватит играть в вежливость! — рявкнул Драко. Он толкнул Гермиону под руку, пытаясь заставить бабочку взлететь. — Мы пришли сюда, чтобы убежать от надоедливых маленьких жутких говорящих тварей!       Это определённо заинтересовало бабочку. — Вы случайно не встречали моего мужа?       Драко язвительно ухмыльнулся. Конечно, эта назойливая бабочка знала Эрла; они были два сапога пара. — Маленький, раздражающий, любит подкладывать Грейнджер мне в постель — иногда голой — и почему-то боится бабочек? Да, мы с ним виделись. — Отведите меня к нему.       Гермиона переглянулась с напарником, и тот пожал плечами. Она знала: он надеялся на то, что в случае воссоединения пары они наконец смогут сплавить Эрла куда-нибудь… где бы ни было это место. — Каковы вообще были шансы, что мы наткнёмся на них обоих? — пробормотал Драко тоном, в котором был замаскирован вопрос «почему я?».       Оказалось, что он не был достаточно тихим. — Это не шансы, — ответила бабочка. — Просто Мойры — суки и не в восторге от моего мужа. Они уже давно готовили нашу встречу. Уверена, они надеются, что я брошу его.

* * *

      Когда Драко ворвался в кабинет Гермионы в компании красной бабочки, в его глазах плясал злой огонёк. Он уже собирался искать убежища в оранжерее с бабочками — что угодно, лишь бы отдохнуть от Эрла и его несносного характера; но вот на горизонте замаячила перспектива столкнуть загадочную ящерицу с брошенной женой и, возможно, навсегда избавиться от Эрла, так что Драко решил повременить с наблюдением за насекомыми. Наблюдать за семейными склоками было куда веселее, особенно когда дело каcалось такой странной пары как бабочка и ящерица. — Мы вернулись! — позвал Драко.       Любой, кто хоть немного знал его, мог бы сказать, что такое воодушевление в голосе значило только одно: случится что-то очень, очень плохое. — Как раз вовремя! — Эрл сидел на столе Гермионы и читал письмо, скорее всего адресованное Гермионе и не предназначенное для чужих глаз. — Согласно этому письму, в Южной Америке произошла чрезвычайная ситуация: нашествие воробьёв-вампиров, которое требует вашего нем... ЗАЧЕМ ТЫ ПРИВЁЛ БАБОЧКУ?! — Он попытался спрятаться под пергаментом, оставив на виду только кончик своего носа. — Ты вообще осознаёшь риск?       Небольшая красная бабочка, которая не напугала бы и ребёнка, умудрилась показаться угрожающей, когда вспорхнула с плеча Гермионы и буквально пикировала на спрятавшуюся ящерицу. — Ты представляешь, через что мне пришлось пройти?! — пронзительно завизжала она.       Драко с ухмылкой наблюдал за словесной перепалкой, когда Гермиона подошла ближе и вытянула со стола письмо, от которого отвлеклась парочка. Она умела абстрагироваться во время чтения, и ей не составило труда быстро пробежаться глазами по письму. К тому времени, как она закончила его читать, лицо её приобрело мрачное выражение. — Нам пора, — пробормотала она, схватив Драко под руку и выведя его из кабинета.       Ему не хотелось уходить: он уже был готов наколдовать себе попкорн и наслаждаться шоу, когда Гермиона бесцеремонно утянула его за собой. — Что такого важного могло произойти, что тебе пришлось оторвать меня от самого интересного события в этом офисе с тех пор, как я запустил рой волшебных пчёл в кабинет Уизли?       Забыв о том, что они мчались к точке аппарации, Гермиона затормозила, да так резко, что Малфой врезался ей в спину и чуть не опрокинул их обоих. — Так это был ты? Рону пришлось лечь в лечебницу после того, как они на него напали! Его до сих пор передёргивает, когда к нему приближается хоть какое-нибудь жужжащее насекомое.       Безуспешно попытавшись подавить в себе смех и гордость от этого воспоминания, Малфой не стал даже пытаться что-либо отрицать. — Он же трутень, вот я и подумал, что ему будет приятно пообщаться с себе подобными.       Гермиона не удостоила его ответом. Немыслимым усилием она подавила в себе желание прочитать Малфою лекцию о том, как безответственно он поступил, запустив в закрытое помещение таких потенциально смертоносных существ, как волшебные пчёлы, которые были вдвое крупнее, ядовитее и живучее обычных пчёл. Были и более насущные вопросы, например, возможное исчезновение одного вида воробьёв — весьма очаровательного, если не считать их плотоядной диеты.

* * *

— Почему у нас в офисе месяцами длится затишье, а потом мы вдруг оказываемся единственными, кто способен справиться с таким количеством чрезвычайно важных дел?       Придерживаясь принципа, которому Гермиона следовала в течение последних пятнадцати минут, она проигнорировала Малфоя. Её мысли и без того были заняты множеством вещей, так что ей даже не пришлось прилагать усилий. Она карабкалась по деревьям в поисках гнёзд воробьёв-вампиров. Драко же было обидно, что она была легче него, а потому сидела на верхушках деревьев, в то время как он оставался на земле, готовый подхватить её в случае, если она упадет, — что само по себе случалось нечасто, несмотря на дрожь, вызванную страхом высоты. — Ты что-нибудь нашла? — настойчиво спросил он спустя несколько минут. — Я почти уверен, что сейчас мной питается какой-то мутировавший комар. — Тогда используй заклинание, отпугивающее насекомых, — процедила Гермиона, окончательно устав от него и его жалоб.       Иногда она не понимала, почему Малфой выбрал профессию, требующую проводить так много времени на открытом воздухе, но затем, вспоминая, как он в одиночку обезглавил нескольких вампиров, понимала, что, несмотря на его жалобы, он действительно был хорош в своем деле. — Ты же знаешь, что мои отпугивающие заклинания никогда не срабатывают, я слишком привлекателен. — Или же заклинание само себя уничтожает, пытаясь противостоять твоему несносному характеру.       На этом препирательства закончились, и оба вернулись к своим делам.       По какой-то причине высота беспокоила Гермиону меньше, когда она сидела на дереве. Ветви прочно крепились к стволу, а не парили в воздухе, как метла, и ей было гораздо комфортнее. К сожалению, это не означало, что ей нравилось здесь находиться. Хотя она доверяла Малфою свою жизнь, он слишком сильно отвлекался на насекомых и случайные звуки, которые, как он утверждал, он слышал. Она бы предпочла, чтобы человек, от которого в буквальном смысле зависит её безопасность, не был таким рассеянным.       Чириканье привлекло её внимание к ветке прямо над её головой. Солнце село ещё несколько часов назад, и в лесу царила тьма, поэтому сотни светящихся красных глаз, внезапно уставившихся на неё, было тяжело не заметить. Она нашла стаю.       Гермиона застыла на месте, надеясь, что маленькие птички не станут набрасываться на неё, стремясь выпить всю кровь. Такое поведение не было нормальным для птиц, но они уже проделывали это с коровой, что и вызвало беспокойство местных жителей, а человек не так уж и сильно отличался от коровы. — Что с вами не так, птички? — тихо спросила Гермиона, чтобы отвлечь их от своих движений, пока доставала палочку. Они были слишком неподвижны. Большинство мелких существ не двигались только тогда, когда были мертвы или готовились к нападению.       Гермиона благодарила себя за то, что додумалась наложить заклинание неуязвимости — по обе стороны клюва каждого воробья торчало по острому, как бритва, продолговатому клычку. Заклинание не было сильным и не спасло бы её от удара острым предметом, но его было достаточно, чтобы птицы не смогли выпить всю её кровь, что позволяло немного расслабиться. — Я считаю, что мы должны позволить местным жителям истребить их за то, что они прикончили ту корову, — обратился к ней Драко. Таким образом он хотел уточнить, сможет ли она отбиться.       Заметив, что Гермиона отвлеклась, маленькие птички набросились на неё роем перьев и острых клювов. Она пискнула, но больше никак не отреагировала. Защитное заклинание выдерживало атаку, и самое худшее, что они могли сделать, — это повыдергивать ей волосы. — Должна же быть причина, по которой эти малявки напали на корову, — упрямая, как всегда, Гермиона не собиралась просто так позволить каким-то фермерам окончательно истребить практически вымерший вид птиц только потому, что они убили одну корову. Как правило, птицы выпивали совсем немного крови, и животное уходило целым и невредимым, лишь слегка пошатываясь.       Под натиском пернатых она соскользнула с ветки, и её сердце тут же подскочило к горлу. К счастью, Драко был наготове и быстро подхватил её заклинанием левитации. — Грейнджер, — его тон был достаточно резким, чтобы Гермиона поняла его намерения, даже будучи дезориентированной после нападения кровососущих птиц. Малфой прижался спиной к стволу дерева, в то время как на него надвигалось существо с зеленой кожей и шипами вдоль спины. Это была Чупакабра. — Кажется, я знаю, что именно заставило птиц так обороняться. — Они же не должны обитать так далеко на юге, — рассеянно пробормотала Гермиона. — Ты на этом сейчас решила сосредоточиться? — Драко совершенно не обрадовало, что Гермиона вспоминает заученные факты вместо того, чтобы перейти к действиям.