Дело о похищенных существах

      Неделю спустя всё вернулось на круги своя. Поиски Кейт продолжились, но этим занимались авроры, так как к магическим существам эта женщина явно не относилась. Гермиона чувствовала грусть каждый раз, когда думала о погибших существах, которых можно было спасти, если бы она действовала чуть быстрее. Однако она не позволила своим чувствам мешать работе. Множество других существ нуждались в её помощи, и она не могла впасть в депрессию из-за одной, хоть и большой, неудачи. По её скромному мнению, она неплохо справлялась с тем, чтобы скрыть своё уныние. Помогало то, что она проводила большую часть времени в одиночестве.       В офисе была только она и её документы, так как напарник, по всей видимости, избегал встреч с ней. Гермиона могла только предполагать, что это происходило из-за неловкого инцидента с объятиями. В свою защиту она могла сказать, что её переполняли эмоции, и ей просто необходимо было обняться, не думая о том, как сильно Малфой ненавидел такие проявления.       Гермионе хотелось отругать Драко за его поведение, но она подозревала, что ему нужно было побыть одному. Когда они вернулись в Министерство после пожара, он автоматически схватил её за локоть, будто пытаясь убедиться, что она действительно жива и невредима. Гермиона искоса взглянула на его руку, и Драко, поняв, что держит её, резко отстранился и вышел из кабинета. Гермионе пришлось собраться с силами, чтобы добраться домой.       Когда он ушёл, она и подумать не могла, что ему потребуется столько времени, чтобы смириться с тем фактом, что он способен на беспокойство, как и любой смертный. Гермиона надеялась, что он скоро с этим справится.       Эрл околачивался поблизости, но заходил редко, поскольку был «занят» своей женой. Гермиона содрогнулась от одной этой мысли и вернулась к своей бумажной работе — за это время на столе накопился практически Эверест из неразобранных документов.       Гарри проскользнул в её кабинет так тихо, что она не услышала, и поэтому подпрыгнула, когда он заговорил. — С каких это пор у тебя в кабинете появились цветы?       Придя в себя после испуга, Гермиона поправила стопку перевёрнутых ею бланков и сердито посмотрела на своего друга. Он намеренно крался, чтобы напугать её. — Малфой настоял, чтобы я сохранила цветок, «как символ того, что я не заносчивая заучка, какой все меня считают».       Цветок, который она сорвала в оранжерее бабочек, был помещён под заклинание сохранения, поставлен в вазу, и теперь гордо возвышался на углу её стола. Было немного раздражающе иметь так мало места для горы бумаг, но Гермионе нравилось напоминание о том, что она не просто очередной бесцветный трутень, кружащий над документами день за днём. Ещё больше места занимал сердцецвет, который не исчезал, независимо от того, сколько раз она его срезала, сжигала или уничтожала иным способом. Казалось, если не сменить стол целиком, сердцецвет останется с ней навсегда.       Гарри покачал головой, но выглядел удивлённым. — Не буду вникать, не арестовывать же тебя за то, что у тебя есть цветок. — Что ты хотел, Гарри? — Я знаю, как ты ненавидишь отказываться от проектов, но я здесь, чтобы предупредить тебя не преследовать Кейт. Мы изучили её досье, и она опаснее, чем мы думали. Я не хочу, чтобы ты пострадала.       Гермиона сделала всё возможное, чтобы придать своему лицу невинное выражение, пока незаметно отодвигала стопку бумаг, лежавшую у её ног, подальше под стол. То, что авроры включились в работу, не означало, что она не могла поинтересоваться Кейт. Женщину нужно было найти, и она оказалась такой же неуловимой, как огненная саламандра в горячем источнике.       Увидев недовольство на лице Гарри, Гермиона поняла, что её реакция была совершенно неправильной. Чёрт! Вместо того, чтобы изображать невинность, ей следовало бы накричать на него за то, что он относится к ней, как к ребёнку, которого нужно держать подальше от неприятностей.       Гарри снова покачал головой и вздохнул, зная, что его предупреждение не было услышано. — Просто не торопись влезать в то, что может тебя убить.       Гермиона закатила глаза к потолку. — С каких это пор я тороплюсь лезть куда-то, не обдумав всё?       Гарри встал, чтобы уйти. — По крайней мере, возьми с собой Малфоя, если решишь заняться чем-то опасным. Он, как ни странно, компетентен в вопросах спасения твоей задницы. — Он помолчал и, бросив на Гермиону многозначительный взгляд, добавил: — Считай, что этого разговора не было. Я не хочу тебя арестовывать.       Гарри пристально посмотрел на стопку бумаг под её столом, явно давая понять, что она не так хитра, как надеялась. — Разумеется.

* * *

      Когда Малфой пришёл на работу около трёх часов дня, Гермиона снова торчала одна в своём кабинете. — Я сделал свою бумажную работу за тебя, Грейнджер.       Гермиона скептически пробежала глазами по бумагам, которые он ей передал. Почерк был еле читаем, а она точно знала, что почерк Малфоя был чертовски близок к идеальному — Гермиона считала это заслугой его матери. — Ты снова заставил Гойла сделать твою бумажную работу, не так ли? — Важно не кто пишет, а кто формирует текст.       На самом деле это было не так. Гермиона нахмурилась, пролистывая стопку бумаг, и её выражение лица становилось всё мрачнее по мере того, как она продолжала читать. Смирившись с тем, что придётся заняться бумажной работой своего напарника после того, как она закончит свою собственную, Гермиона отложила переданную ей пачку документов в стопку «дел на потом».       Прищурив глаза, Драко наблюдал за ней, недовольный отсутствием реакции. — С меня хватит! — резко выпалил он.       Гермиона вздрогнула от внезапной громкости его голоса и чуть не опрокинула одну из своих стопок бумаг. — Ты о чём? — Ты хандришь после пожара, и мне это надоело. Не всегда получается спасти всех, и тебе нужно с этим смириться и перестать меня бесить.       Плохо сделанные бумаги были последней отчаянной попыткой восстановить хоть какую-то нормальную рутину. Драко с отвращением заметил, что соскучился по её ворчанию. Всё это время он избегал её, надеясь, что проблема исчезнет сама собой, но этого не произошло.       Гермиона бросила на него сердитый взгляд, выровняла стопку бумаг, которая грозила рухнуть, и вернулась к работе. Её напарник был таким чувствительным. Если он не может сказать ничего хорошего, то она будет делать вид, что он вообще ничего не говорил. — Ладно, — прорычал Драко. — Пойдём!       У Гермионы было чувство, что он не просит, а даёт ей шанс пойти с ним добровольно, чтобы не пришлось взваливать её на плечо и тащить из кабинета силой. Не желая больше тратить время на утомительную бумажную работу, Гермиона охотно последовала за ним.

* * *

— Мы там, где я думаю? — взволнованно спросила Гермиона, когда портключ доставил их на обычный на первый взгляд луг.       Лёгкая ухмылка Драко подтвердила её правоту. Он ненавидел милые вещи, считая, что они не для настоящих мужчин, поэтому для Гермионы стало неожиданностью, что он привёл её в одно из самых милых мест Северной Америки, просто чтобы подбодрить.       Гермиона разволновалась, как девчонка, и это её ужасно раздражило. Она пробралась сквозь полевые цветы высотой по пояс к большому камню, лежащему посередине луга, и постучала, как казалось со стороны, по воздуху кулаком. — Им стоит придумать что-то другое. Люди выглядят смешно, когда стучат не пойми во что, — занудел Малфой, когда проявилась парящая в воздухе дверь.       Гермиона проигнорировала его, с любопытством заглядывая за дверь. Сначала ей показалось, что она видит точно такой же луг, с которого они пришли, но, присмотревшись, заметила нечто волшебное. Всё поле было заполнено ямами, соединёнными в одну большую систему подземных ходов, которые невозможно было разглядеть за высокими цветами и травой.       Из ближайшей ямки высунулся коричневый, подёргивающийся нос, а затем большой, чёрный глаз. Как только существо увидело Гермиону, тут же выпрыгнуло наружу и бросилось к ней.       Присев, Гермиона погладила крошечное существо. Голову зайчика украшали маленькие рога, и это было далеко не самое странное, что она когда-либо видела. Рога выглядели немного неуместно, но не портили очарования пушистого малыша. Он обнюхивал её карманы, надеясь получить угощение, а Гермиона улыбалась и продолжала его гладить.       Одним из главных достижений Гермионы в прошлом году стало сотрудничество с американским Министерством по созданию заповедника для рогатых зайцев. До появления заповедника их популяция была близка к вымиранию, но сейчас всё изменилось. Настоящая толпа зайцев бросилась к Гермионе, как только поняла, что она не представляет никакой опасности и может дать что-нибудь вкусное.       Невозможно пребывать в унынии, когда находишься в окружении таких очаровательных созданий, особенно детёнышей с маленькими бугорками рогов и маленькими ушками. Гермиона прижала к себе пару детёнышей рогатых зайцев, которые сами запрыгнули к ней в объятия. Маленькие успехи были действительно лучшей частью её работы, и она была благодарна, что Драко напомнил ей об этом факте.       По какой-то причине все зайцы, казалось, любили Гермиону. Она уверяла, что они догадывались о её роли в их спасении, а Малфой настаивал, что это потому, что глупые животные чуют, что она слишком добрая. Он злился на этих созданий за то, что они пытались укусить его за лодыжки своими удивительно острыми зубами каждый раз, когда он подходил слишком близко. Гермиона предположила, что их враждебность, вероятно, была вызвана постоянными высказываниями Малфоя о том, что они просто глупые животные, но Драко отказался прислушиваться к её доводам.       Услышав ругань, Гермиона оглянулась через плечо и увидела, что Малфой прижат к стене и окружён рогатыми зайцами, зубы которых были очень острыми для травоядных. Известно, что они иногда кусали людей. Она знала, что если кто-то и сможет спровоцировать этих милых созданий на укусы, так это её напарник. — Давай, Драко, перестань быть таким враждебным, и ты им понравишься, — сказала ему Гермиона, не очень-то преуспев в том, чтобы скрыть смех в голосе. — Не перестану!       Не обращая внимания на его протесты, Гермиона встала, всё ещё прижимая двух детёнышей к груди. Драко отпрянул от неё так же, как и от зайцев. Он смотрел на детёныша, которого она протянула ему, как будто это была его печень, вырванная до этого Гермионой.       С большой неохотой, под строгим взглядом Гермионы, он протянул руку и принял маленькое извивающееся существо. Его руки были настолько больше ручек Гермионы, что ему даже не нужно было держать малыша — заяц, дрожа, стоял на ладони Малфоя. — Тебе нужно обнять его, если хочешь добиться нужного эффекта, — настаивала Гермиона.       Драко зыркнул на неё, чтобы прояснить, что он думает о её предложении. Он не обнял зайца, но протянул палец и погладил его прямо между маленькими шишечками рогов, уменьшив дрожь существа.

* * *

— Пообещай мне, что мы никогда не будем говорить о том, где только что были.       Гермиона закатила глаза. Малфой так часто повторял это, что слова давно перестали иметь значение. — Ты просто не хочешь, чтобы я рассказывала людям, что ты держал в руках что-то милое, и оно тебя не обожгло.       Драко уже готов был возразить, но замер прямо перед дверью кабинета Гермионы. — Грейнджер, есть ли причина, по которой из-под твоей двери мог бы клубиться туман? — Нет.       Они вытащили палочки, прежде чем Гермиона медленно толкнула дверь, не зная, чего ожидать.       Ещё на первых курсах в школе у неё выработалась своего рода устойчивость к странным и невозможным вещам. Однако то, что она нашла в своём кабинете, не оставило бы равнодушным даже того, кто давно имел дело с магией. Очень красивая женщина, от которой исходил белый лунный свет, ругала Эрла. У неё был лук на плече и колчан со стрелами за спиной, и она выглядела так, словно сейчас вонзит стрелу в ящерицу. Ещё более шикарная женщина с гигантской парой алых, как у бабочки, крыльев, наблюдала за этой картиной, еле скрывая ухмылку, при этом её карие глаза искрились смехом. — Я оказала тебе услугу, а ты уходишь, не заплатив, — говорила светящаяся женщина. — Эти магические существа не погибли бы в огне, если бы ты был там, как и требовалось!       Она не повышала голос, но это не мешало словам звучать уничтожающе.       Радостное настроение от общения с рогатыми зайцами несколько потускнело, стоило Гермионе напомнить о её неудаче. Однако ей было приятно услышать, что она не одна укоряет Эрла за безответственность. Богиня полностью разделяла её мнение, и это порадовало бы Гермиону, если бы она не опасалась, что они с Драко не переживут эту встречу с божествами. — Я бог любви, — сказал Эрл, совершенно без раскаяния в голосе, — но хранил целомудрие почти столетие. Чего ты ожидала?       Глаза Драко расширились, и он взглянул на свою напарницу, чтобы увидеть, удивлена ​​ли она. На её лице не было даже проблеска шока. Ему придётся поговорить с ней об этом, как только боги выйдут из кабинета.       Драко, видимо, всё же издал какой-то звук, потому что светящаяся женщина резко повернулась к ним. — Мне не нравится, когда за мной наблюдают исподтишка. Я превращала людей в оленей именно за это.       Гермиона была напугана, но у неё появилось чувство, что боги расположились в её кабинете из-за того, что нуждались в ней, поэтому она уверенно сказала: — Но они шпионили за тобой, пока ты купалась. А сейчас ты одета и находишься в моём кабинете.       Наступила тишина. Гермиона начала беспокоиться, что, возможно, совершила ошибку, и ей придётся провести остаток своей жизни, работая с магическими существами в облике магического существа. Богиня смотрела на Гермиону, прищурив глаза и постукивая пальцем по губам в удивительно человеческом жесте.       Драко поднял палочку на случай, если ему понадобится защитить себя, но предупреждающий взгляд напарницы заставил её убрать. Человеческая магия бесполезна против богов; Эрл не раз доказывал им это. Им удалось лишь один раз заколдовать Эрла —когда они сделали это неожиданно. Навряд ли это сработало бы сейчас. Их палочки были бесполезны. — Тебе, смертная, — медленно произнесла богиня, — повезло, что мне нужна твоя помощь. Я обращала смертных в камень и за меньшую дерзость. — Что тебе нужно от Гермионы? — спросил Малфой, пытаясь сменить тему.       Он не хотел, чтобы его напарница превратилась в камень. Кто тогда будет делать его бумажную работу? Если бы он отдал руководству то, что накорябал Гойл, его бы заставили всё переделывать или вообще уволили. Этого надо было избежать любым способом — Драко не имел желания торчать дома с матерью.       Светящаяся женщина, как догадалась Гермиона, была Артемидой, богиней охоты. Она с презрением усмехнулась Малфою. Она явно не была большой любительницей мужчин — или, по крайней мере, конкретно Малфоя. Вместо того, чтобы адресовать свой ответ Драко, Артемида снова посмотрела на Гермиону. — Женщина, которая отлавливала существ, украла кое-что очень важное для меня — мою драгоценную золотую лань. Тебе нужно вернуть её. Эрос тебе поможет.       И прежде чем кто-либо успел что-то ответить, Артемида исчезла в очередном клубе тумана. Видимо, она не привыкла дожидаться подтверждения, что её приказы будут выполнены, или отвечать на чьи-либо вопросы. — Она всегда была немного стервозной, — сказал Эрл — или, скорее, Эрос. — Я говорил, что ей нужно заняться сексом, немного расслабиться. Не будь она бессмертной, я бы сказал, что у неё стресс.