Дело о похищенных существах

— …отвратительное поведение, позор для отдела.       Гермиона украдкой взглянула на своего напарника: судя по его остекленевшему взору, Драко давно перестал вслушиваться в официальный выговор, который они получали. А ещё от неё не укрылось то, как он время от времени поглядывал на её ноги. Её мантия была расстёгнута, а под ней были юбка и блузка. Брюки, вероятно, были бы лучшим вариантом для официальных выговоров в будущем. Честно говоря, ей тоже было трудно сосредоточиться. Их шеф уже шесть раз использовал слово «отвратительно», и три из них — в одном отвратительно составленном предложении. Драко бросил на Гермиону понимающий взгляд и ухмыльнулся, когда она съёжилась, пытаясь выглядеть раскаявшейся.       Шеф не слишком часто появлялся в офисе — назначенный на должность ещё до первого восстания Волан-де-Морта, мистер Мосс был ярким примером того, какая ерунда может произойти, если кто-то продвигается вверх, не имея для этого способностей. Мистер Мосс приходил в офис в лучшем случае раз в неделю, предпочитая проводить время, «делегируя», по его словам, свои полномочия. Драко же говорил, что он «просиживает свою жирную задницу, напиваясь до проблем с печенью».       В основном мистер Мосс позволял отделу работать самостоятельно и давал о себе знать, только когда кто-то портачил — и то потому, что неприятности в отделе могли плохо отразиться на его карьере. Когда обстоятельства вынуждали его приходить в офис, мистер Мосс появлялся, словесно оскорблял провинившегося и вновь исчезал.       Драко уже имел несколько официальных выговоров в прошлом — в основном за мелочи вроде постоянных опозданий, а также за тот случай, когда его депортировали из Люксембурга без права повторного посещения. В тот раз шеф чуть не получил аневризму — и это учитывая, что мистер Мосс обычно не прилагал усилий, чтобы как следует отчитать своих сотрудников. — Если бы вы не были так хороши в своём деле, я бы давно избавился от вас обоих. — Мистер Мосс посмотрел поочерёдно на двух своих лучших сотрудников, проверяя, уловили ли они его недовольство. — Вы приносите неприятностей едва ли не больше, чем пользы.       Ключевым словом было «едва ли». Пока они приносят больше пользы, чем неприятностей, у них будет работа, и Гермиона собиралась сделать всё возможное, чтобы продолжать быть полезной в будущем. Она не могла придумать никакой другой работы, которая позволила бы ей сделать так много хорошего для магических существ.       Гермиона снова скосила глаза на своего напарника, который уже даже не смотрел в сторону мистера Мосса, а открыто пялился на её ноги. Его взгляд скользнул вверх по её ногам и переместился на юбку, а затем на всё остальное. Бесстыжий мерзавец раздевал её взглядом прямо на глазах у шефа.       Поругавшись ещё несколько минут — на Драко за опоздания, на Гермиону за то, что разгромила свой офис, и на обоих за то, что допрашивали великанов без надлежащего разрешения, — мистер Мосс отправил их восвояси, строго предупредив, чтобы они больше никогда не выходили за рамки должностных инструкций. Гермиона торопилась вернуть лань Артемиде и не удосужилась обратиться в соответствующие инстанции, прежде чем они отправились навестить родителей Кейт. В прошлом они часто так поступали, но в этот раз им явно не повезло, и они попались. — Грейнджер, — окликнул её Малфой по пути в кабинет.       Выговоры всегда приводили Гермиону в ужасно скверное настроение, поэтому вопросительный взгляд, который она адресовала напарнику, был, вероятно, больше похож на суровый. — Что?       Как обычно, его это совершенно не тронуло. — Уже половина седьмого. — И?       Драко схватил её за запястье и потащил в кладовку, мимо которой они проходили. — Рабочий день закончился больше часа назад, — заявил он и набросился на неё с поцелуем.       Естественно, Гермионе тут же стало совестно, но вот её телу пока не хватало воли для сопротивления. — Мы не можем, — выдохнула она, когда он отстранился, чтобы снять с неё мантию. — Нам только что сделали выговор, ещё один нам точно не нужен.       Привыкший иметь дело с напарницей и её принципиальностью, Драко знал, что ему всего лишь нужно было быть достаточно настойчивым, чтобы убедить её нарушить правила. Будучи в высшей степени логичным существом, Гермиона знала, что правила и законы часто бывают устаревшими и неточными, а потому не придерживалась их так строго, как думали многие. К счастью для Драко, он точно знал, как её убедить. Либо это сработает, либо она его проклянёт.       Он был готов рискнуть.       Стоило прижать обычно напористую бывшую гриффиндорку спиной к стене, и она стала очень податливой в его руках, позволив ему целовать её шею, а ещё — закинуть её ногу ему на бедро. Гермиона не могла устоять перед нападением сразу с трёх фронтов. — Тогда нам нужно действовать быстро, — сказала она хриплым голосом.       Драко победно ухмыльнулся; он не планировал действовать быстро, но к тому времени, как она это поймёт, ей будет уже всё равно.

***

      Когда им наконец удалось добраться до кабинета Гермионы, они оба были раскрасневшимися и взъерошенными — и это несмотря на попытки привести себя в порядок перед выходом из кладовки. Драко был прав: Гермиона не стала возражать против того, чтобы задержаться там подольше.       Они остановились прямо перед кабинетом Гермионы, и она раздражённо уставилась вниз. Из-под двери снова просачивался туман. Гермиона заволновалась: не станет ли это чем-то вроде обычного явления. Она знала, что ничего хорошего не случается, когда боги начинают вмешиваться в дела смертных.       Драко толкнул её локтем и кивнул на дверь, проверяя, видит ли она это. Взгляд, который Гермиона бросила на него, говорил: «Я вижу, но нам не остаётся ничего, кроме как выяснить, чего они хотят».       Вытащив палочку, она оглянулась на Драко, чтобы проверить его готовность следовать за ней. Кажется, Гермиона начинала скучать по дням, которые состояли исключительно из бумажной работы. Вздохнув, она резко открыла дверь, и они с Малфоем ворвались внутрь.       В кабинете оказалась не Артемида, как думала Гермиона. Хотя женщина, которую они обнаружили сидящей за столом Гермионы, определённо не была смертной. У неё был большой сноп пшеницы за спиной, румяные щёки, пухлая фигура, а платье, казалось, было сделано из золота. Её глаза вроде бы излучали доброту, но в них также присутствовали стальная воля и холодность, которые говорили о том, что она может быть жестокой, если потребуется. — Могу ли я вам помочь? — спросила Гермиона в то же время, как Малфой раздражённо проворчал: — Почему вы всегда используете туман? — Туман задаёт тон нашему визиту, — ответила женщина, едва взглянув на Малфоя. Если верить мифам, боги, которые должны интересоваться красивыми людьми, почему-то игнорировали Малфоя, а он был прекрасным образцом мужественности, по мнению Гермионы. Яркие зелёные глаза богини обратились к Гермионе, и двусмысленное выражение её лица превратилось в убийственное. — Я хочу, чтобы ты отдавала себе отчёт: твой конец близок! Знай, что каждый вздох может стать последним, и трепещи от страха при мысли о приближающейся кончине. — Артемида тоже пыталась нас запугать, — протянул Драко.       Он притворялся равнодушным к угрозам богини, но Гермиона не преминула заметить, что он небрежно переместился так, чтобы она оказалась немного позади него. Гермиона бросила на него предостерегающий взгляд. Для человека, который должен был быть трусом, у Малфоя было на удивление мало инстинкта самосохранения — очевидно, он уже вырос из этой стадии. — Артемида — чопорная маленькая пай-девочка. — Богиня скрыла разочарование от того, что невольно повторила действия Артемиды. — Я здесь по важному делу, и я не позволю отвлекать меня пустяками.       Она взяла цветок со стола Гермионы — тот, что она сорвала в оранжерее бабочек, а не сердцецвет, который рос на углу. На цветок было наложено заклинание сохранения, не дающее ему завянуть, и оно должно было удерживать его в вазе, но Гермиона уже поняла, что боги без проблем преодолевают простую магию смертных. — Вы представляете, что наделали, сорвав этот цветок?       Драко решил, что вопрос был адресован ему. — Грейнджер хотела ненадолго почувствовать себя обычным человеком, который может нарушать правила. — Да ты хоть знаешь, кто я, смертная букашка?! — прозвучал подобно грому ранее мягкий голос богини. — Жду, когда ты мне скажешь.       Придя в ужас от поведения напарника и испугавшись, что его вот-вот превратят в камень, Гермиона наложила на него приглушающее заклинание. Пожалуй, это было наилучшим решением, поскольку когда он попытался продолжить дерзить, обнаружил, что не может сказать ни слова. Гермиона сразу же почувствовала на себе его осуждающий взгляд. Драко ненавидел её привычку заглушать его, когда он только входил во вкус. — Я Деметра. — Она подняла ни в чём не повинный цветок мака. — Он был одним из моих самых любимых почитателей. После того, как он пал в бою, я подарила ему вечную жизнь, а вы сорвали его.       Гермиона бросила взгляд на Драко. Возможно, в том, что Эрл стал частью их жизни, и была её вина — не стоило относить его в отель — но в этот раз перед богами оплошал именно Драко. Гермиона ни за что не сорвала бы этот цветок, если бы её проблемный напарник не стал подстрекать её к этому. — Я не знала, что это был не просто цветок, — ответила Гермиона, надеясь смягчить богиню извинениями.       Конечно, она была наивна и знала это. — Он так страдал, а ты сорвала его и поставила себе на стол в качестве украшения. Не думай, что тебе сойдёт это с рук, — сделала паузу богиня, будто бы раздумывая над судьбой Гермионы. — Я бы обратила тебя в камень, чтобы ты почувствовала, каково это — быть недвижимой и служить украшением, но Артемида сказала, что ты можешь принести пользу. Так что я сделаю ей одолжение и пойду на компромисс.       Не сказав более ни слова, Деметра исчезла в вихре дыма вместе с цветком и застлавшим кабинет туманом.       Драко огляделся, пытаясь понять, что сделала богиня. За исключением отсутствия самой богини и улетучившегося тумана ничего не изменилось. Он не сразу осознал, что напарницы больше не было за его спиной, и куда бы он ни заглянул, он не мог её нигде найти. На её столе, однако, сидел крошечный геккон. Он закрывал глаза передними лапами, застыв в неестественной, по мнению Драко, позе. Малфой использовал палочку, чтобы снять с себя приглушающие чары, которые не позволяли ему говорить. Он не снял их раньше на случай, если ему захочется ляпнуть ещё что-нибудь, из-за чего его могли обратить в камень. — Грейнджер?       Ящерица медленно убрала одну из лап со своих глаз. — Я не камень? — Она подскочила, а затем пошатнулась, словно не ожидала увидеть у себя дополнительную пару ног. Не успел Драко ответить, как она взвыла: — Я геккон!       Голос её, однако, оставался таким же громким, как если бы у неё по-прежнему были человеческие лёгкие. — По крайней мере ты жива, — попытался утешить её Драко.       Расстроенную Грейнджер сложно было терпеть и в облике женщины, а превращение в ящерицу делало ситуацию только хуже. Когда она была человеком, он хотя бы имел представление, что делать: достаточно было обнять её, и она вскоре переставала плакать. Теперь она была ящерицей, и Драко не был уверен, умеет ли она вообще плакать, так что она могла убиваться сколько угодно. Он хотел взять её в руку, чтобы как-то успокоить, но мысль о том, что он случайно раздавит Грейнджер, остановила его.       Он сел за её стол и упёрся подбородком в свободное место подле напарницы. В этой неудобной позе он оказался с ней на одном уровне и смог погладить её пальцем по голове. — Мы что-нибудь придумаем, — он попробовал её поддержать, пусть утешение и не было сильной чертой Малфоя.       Гермиона с необычайным рвением сопротивлялась его неожиданному оптимизму. — Здесь нечего придумывать. Человеческой магией это не исправить. — Гриффиндорцы так бы не сказали. Я в тебе разочарован. Где твой слепой оптимизм и нелепая убеждённость в том, что ты всегда будешь на коне? — спросил Драко, подхватив её и усадив себе на плечо, после чего вновь погладил её по голове.       Гермиона ни на секунду не поверила словам Драко о ней или о гриффиндорцах в целом, он просто пытался улучшить её настроение. Она ценила его старания, но они не помогали. Почувствовав отчаяние, Гермиона переползла за его воротник и прильнула к нему. Его тепло и биение его сердца помогли ей больше, чем любые слова. Малфой напрягся, почувствовав прикосновение её прохладной кожи, но позволил ей сидеть так, отбросив мысли о собственном дискомфорте. — Малфой, — позвал Гарри, незаметно для них открыв дверь кабинета Гермионы и обнаружив отсутствие подруги, — ты не знаешь, где Гермиона?       По лёгкому шороху под воротником Драко понял, что не стоит упоминать о случившемся. — А о чём ты хочешь с ней поговорить?       Раздражённый Гарри в недоумении нахмурил брови. Он не понимал, почему Малфой не мог просто сказать ему, где находится Гермиона. Впрочем, присутствие Малфоя всегда всё усложняло. Этот парень жил для того, чтобы создавать проблемы всем, особенно Гарри.       Чего Малфой не знал, так это того, что Гарри устал. Он надеялся, что Гермиона вернётся к нему в разумные сроки, и они смогут отправиться к великанам, чтобы задать им несколько вопросов. Потом он узнал, что она не только уже побывала у великанов и вернулась, но и не смогла выяснить ничего полезного. Он вновь пришёл к исходной точке и впустую потратил целый день, который можно было бы провести продуктивно, если бы только Гермиона просто ответила на его первое сообщение, а не убежала по своим делам. Гарри начинал понимать, что чувствовал Дамблдор, когда он сам постоянно убегал и попадал в неприятности.       Чтобы найти хоть какую-то зацепку, Гарри подготовил для Гермионы несколько наводящих вопросов о встрече с великанами. Вот только Гермионы нигде не было видно. По окончании рабочего дня он проверил её дом и понял, что искать надо либо в кабинете Гермионы, либо там, где ошивается Малфой. Гарри испытывал всё большее разочарование, и ему не хватало ни сил, ни желания разбираться с блондином. — Малфой, просто скажи мне, где Гермиона.       Драко поморщился и приложил руку к шее, словно его что-то укололо. Гарри не был уверен, что именно произошло, но настрой Малфоя тут же переменился. Даже выражение лица бывшего слизеринца стало не насмешливо-снисходительным, а скорее, как обычно, не особо доброжелательным. Учитывая, что перед Драко стоял именно Гарри, это можно было счесть за вежливость. — Озвучь мне сообщение, и я передам его ей, — сказал Малфой, отнюдь не выглядя при этом довольным.       Гарри показалось, что блондин что-то бормочет себе под нос, но он был слишком далеко, чтобы расслышать его ворчание. Возможно, это было к лучшему, ведь Гарри не хотел иметь дело с шизофренией Малфоя. Очевидно, теперь это входило в обязанности Гермионы, и так продолжалось уже несколько лет.       Не поверив внезапной любезности, Гарри прищурился, глядя на человека, который когда-то сделал всё возможное, чтобы испортить ему школьные годы. Может, с возрастом он и стал немного лучше, но Малфой никогда не был тем, с кем Гарри хотелось бы проводить время. В конце концов Гарри решил, что профессионализму Малфоя можно довериться, и он доставит Гермионе сообщение, не создавая при этом лишних неприятностей. — Скажи ей, что мне нужна копия отчета о беседе с великанами, а если он ещё не готов, то неплохо было бы обсудить всё при личной встрече.       Малфой кивнул ему, слишком медленно и как-то манерно, и отвернулся. Гарри готов был поклясться, что слышал, как блондин пробормотал: — Мы должны исправить это как можно скорее, иначе мне придётся заниматься чёртовой бумажной волокитой.       Гарри списал бормотание на обычные странности Малфоя и пропустил его слова мимо ушей. У него и так было слишком много забот, чтобы беспокоиться о причудах этого парня.