Пепел и красный неон

Два месяца. Столько в этот раз отмерил Кристоферу его брат. Минхо больше не приходил. Видимо он успел нажаловаться Чанбину, и они изменили место встречи, а может необходимость оставлять человека в живых отпала, и с ним разобрались. Чанбин игнорировал Криса, лишь изредка приносил в железной миске меньше ста миллилитров крови, вампир уже мог определять количество на глаз. Он вертел в руках трость, раздумывая, не стукнуть ли по краю этой железяки и испортить подношение, этот подножный корм ему ни к чему. Лучше было бы плеснуть прямо в лицо Чанбину, но тот вряд ли обратит на это внимание. Когда-нибудь он всё же нащупает границы дозволенного и добьётся своего, а пока он лишь отпивал странно пахнущую жидкость. Снова специальный рецепт брата, скорее бы он уже сдался и позволил Крису самому принимать решения. Брат его не навещал. Был ли это хороший знак? Неизвестно. Пусть каждый остаётся там, где ему заведено. Смирение — сложный и чуждый концепт для вампира, но именно его старался привить Крису брат. Хотя и ему самому, как и их отцу, это было чуждо. Семья лицемеров, которые были связаны одной кровью, к тому же братья разделили вампирскую скверну, и теперь Криса всегда будет тянуть к своему создателю, как и брата. Семейные встречи выглядели бы жалко: отец, который давно лежит в могиле, и два брата, каждый из которых был гоним своими демонами. Порой эти демоны становились похожими на Криса, порой на его брата. К счастью, вампирами их сделали разные монстры, на одну запертую с ним душонку в мире было меньше. В конце концов ему всё же предоставили новую компанию: непрекращающийся скулёж. Это началось неделю назад, когда Чанбин привёз новеньких. Кристофер лишь мельком глянул. Всё было понятно. Сюда не попадают, если остаётся хоть какая-то надежда. Значит, им не повезло, как и десяткам до этого. Первые дни он слышал лишь шорох одежд и царапанье стен. Но дальше всё усугублялось. Чанбин их не кормил; не давал ни воды, ни крови. Те существа стали быстро утрачивать сознание от голода, их тела уже начали гнить, зараза проникла внутрь. Они не восстанавливались, их ждала смерть, но она не принимала их в свои тёплые объятия, а вонзала лишь глубже нож и заставляла их долго испытывать муки, прежде чем, скорее из скуки, а не из жалости, она их освободит. Кажется, они тоже это поняли. Чанбин не торопился облегчить им жизнь, а точнее забрать её, оставляя этот выбор им или судьбе. Он всегда был слишком сердобольным, убивать он так и не научился. Отчаянный вопль провозгласил старт для нескончаемых криков боли, будто несколько человек стали одним целым, и это был зверь, что молил о пощаде, зная, что она не придёт. Этим стенам был знаком вкус страданий, такая привычная пища для этой тюрьмы. Это место дышало болью тех, кто уже давно исчез, но провёл в этой тюрьме свои последние дни. Она продолжала существовать благодаря им. Крис собственноручно разрушил бы всё здесь, не оставил бы ни кирпича, ни малейшего напоминания. Это место должно было сгинуть, прихоть одного создателя и его дитя. Обыкновенный каприз, а столько сломанных существ. «Когда уже они заткнутся?» Крис пошевелил челюстью, а затем прикусил клыками нижнюю губу. Ему бы забыться во сне до своего выхода отсюда, но это было невозможно, копошения за стеной выводили из себя. Они не выживут, так зачем терпеть дальше? Чанбин обнаружил их следующим утром. Во всей тюрьме стояла гробовая тишина. В нескольких клетках были сломаны прутья, а на полу валялись тела когда-то живых существ. Их кровь была не тронута, разорванные глотки и закатившиеся глаза — множество пустых оболочек. Теперь это был обычный мусор, от которого нужно было избавиться. Чанбин поджал губы и посмотрел в сторону Криса. Тот лишь пожал плечами и ухмыльнулся. Он откинулся на стул и закрыл глаза, дрёма окутала его. Когда он очнулся, в соседних клетках было уже всё прибрано. Больше не было криков до конца его срока. За стенами тюрьмы мир остался прежним. Кристофер взглянул на ночное небо. Хорошо, что, когда возвращаешься, всегда есть что-то неизменное. Звёзды продолжали болтаться над этим миром. Он постучал тростью по земле — простился. С этим местом они ещё свидятся. Неделю он не выходил из квартиры, жажда отошла на второй план. Хотелось отмыться, смрад слишком глубоко пробрался внутрь. Затхлый запах плесени, смешанный с гнилью, мёртвой плотью и воспоминаниями, осел в его лёгких. Он ещё успеет насладиться вкусом крови, пока жажда предпочитала молчать, то и в повседневном питании не было надобности. Если только он не захочет живого и тёплого тела рядом. Воды было недостаточно, она не смывала накопленное, а лишь предавала вид. Иллюзия не более, как и его красивая мордашка, на которую давненько заглядывается соседка с нечистыми помыслами. «Не гадь там, где живёшь». Это правило он вывел для себя сам, когда на прошлом месте жажда застала его врасплох, и весь этаж он выкосил за один час. Брат долго решал этот вопрос, пока Крис собирал вещи и искал новое жильё, где он мог бы затаиться. Создатель брата приложил тогда руку, чтобы это всё не вылезло наружу. Брат не любил его беспокоить. Он бы стоял перед ним на коленях денно и нощно, лишь бы тот удостоил его взгляда или даже прикосновения. Большего ему было не надо: служить своему божеству и держать в узде Криса, который мешался этой цели под ногами. Кристоферу всегда не нравилось эта слепая любовь брата к создателю. Слишком много забирал тот вампир, а в ответ одаривал обыкновенным презрением, по крайней мере Криса. Был ли его укус спасением или всё же русской рулеткой? Благословение, которое прислал Бог или дьявол и его кара? Крис хмыкнул, ему надо пройтись. Натянув плащ и перчатки, он влился в человеческие толпы Итхэвона. Приятно находится среди стольких пульсаций, они волнующе щекочут нутро и не дают расслабиться. Может хоть они заглушат эти дни, проведённые в тюрьме? На улице было хорошо, чертовски хорошо! Запахи раздражали и мучили воображение, случайные касания людей бодрили, а красные неоновые огни влекли к себе: под такими вывесками скрывались все те, кто был не против вампирского голода, готовые утолить запросы заблудшего к ним. Отведать ли сегодня живой крови? Но мир на мгновение померк, спазм скрутил тело Кристофера, он резко выдохнул. «Блять, только не сейчас». Он выбрался из толпы незнакомцев и успел завернуть в подворотню, прижался к стене, пытаясь восстановить дыхание. Но короткие хрипы не наполняли лёгкие, вырывались на волю, обжигая всё внутри — тело переставало ему подчиняться. Каждая мышца натянулась, словно готовая порваться, но не находила выхода для облегчения. Крис же только вышел из тюрьмы и снова туда, да что за херня? Жажда подступала, зрачки начинали белеть. Скоро он отдастся ей полностью, сколько людей он утащит на тот свет в этом районе? Десятки, сотни? Сколько попросит голод. Он никогда не знал, когда остановится. Крови не бывало достаточно, к жажде нельзя было подготовиться. Могла пройти неделя, а могли месяцы, и приступ сильной жажды всё равно просыпался и подчинял его только одной цели. Будто все несчастные потуги Криса хоть как-то самому контролировать свою жизнь её только веселили. Жажде было плевать, именно сейчас ей было необходимо насытиться. Крис был обречён. Проще было отпустить вожжи, пускай она им управляет. Ей не по душе, как он кормится, так пусть сама теперь с этим мучается, Кристофер устал. Эти люди его не волнуют, возвращение в тюрьму и возможная встреча с братом — вот, что значит реальные проблемы. Язык прилипал к нёбу, а губы трескались. Жажда превращала его сознание в пепел, оставляя только животный инстинкт. Крис прокусил свою руку, ещё попытка. Может это прекратится, надо держаться. — Ты совсем с ума сошёл? Решил весь Сеул сразу истребить!? Знакомый голос, словно из тумана, он услышал, а затем почувствовал терпкость в воздухе. Его тело куда-то потащили, Крис сосредоточился на ощущениях аромата и зубов на своей руке. Сколько так шёл, он не знал. Кристофер нащупал слабую нить сознания и вцепился в неё намертво. Как бы сейчас было хорошо воткнуть клыки в чужое тело, и на черта он себя сдерживает… Одним человеком меньше, одним больше; может брат в этот раз и не потащит его отсиживать срок? Здесь слишком много людей. Брат сам с этим всем не разберётся, ему придётся обращаться к создателю, и тогда… Крис услышал щелчок замка. Он был уже не на улице. В руку он всё ещё вгрызался, из-под пальто выбегали алые капли и падали на пол, а отметины его зубов въелись в чёрную кожу. — Отпусти. Крис не понял: это был его внутренний голос или донеслось откуда-то издалека. — Отпусти, и я тебя покормлю, ослаблю голод. Но вампир не спешил. Человек. Рядом человек. Куда он его привёл? Сколько здесь таких как он? Хватит ли жажде? — Кристофер, перестань сопротивляться, как капризный ребёнок. Расцепи челюсть, быстро! Крик пробился сквозь затуманенный разум, и Крис рефлекторно выпустил свою руку. Тут же к его губам прислонили горлышко бутылки, а голову наклонили. Жажда наконец получила то, что хотела. Крис вцепился в бутылку и в руку, что её держала. Человек поил его и не обращал внимание на силу, с которой его сжимал вампир. Что-то было не так с этой кровью: слишком густая, её было трудно глотать. Она заставляла внутренний пожар замереть, не давая ему сильнее разгореться. «Этого мало, слишком мало». Паника нарастала, осталось пара каплей, и придёт очередь человека. Он откинул пустующую бутылку. Но не сдвинулся с места. Жажда молчала. Он не поверил. Когда брат насильно держал его и вливал в него кровь в огромных количествах, лишь бы Крис пришёл в себя — было бесполезно. Меру найти не удавалось, Крис по итогу всегда вырывался, и пока жажда сама не выбирала своих жертвы, пока не убивала каждого на своём пути — она не успокаивалась. Жажда равно смерть, а если её было не утолить, то Крис впадал в безумие: он дрейфовал на задворках сознания, не в силах вернуться обратно и взять вновь контроль над телом. Так было всегда, с самого его превращения. Но сейчас жажда отступила? Никаких убийств, рек крови и тюрьмы? «Это, блять, невозможно». Зрачки возвращались к своему привычному цвету, Крис наконец заметил, где он находился. Это была квартира. Она выглядела так, будто здесь никто не жил. Никаких фотографий, личных вещей, только холодный, стерильный порядок. Всё живое казалось чуждым и лишним. И, судя по недовольному взгляду, принадлежало жилище Минхо. — Соображаешь? — в его ледяном тоне проскользнула тень тревоги. Человек следил за каждым движением Кристофера, если у Минхо за спиной оказался бы топор наготове, вампир был бы совершенно не удивлён. Возможно, даже и рад бы. Он всегда любил, когда встречал сопротивление, особенно от таких красивых людей. Кристофер пожал плечами. — Глупый вопрос, согласен. Что ты, чёрт возьми, делал на Итхэвоне в таком состоянии? — Пить захотелось, — прохрипел Крис. — Оно и видно, — Минхо скривился и подобрал бутылку с пола. «Сколько таких у него ещё припрятано?» — Что это за кровь? — Первая положительная. Можешь не переживать, не моя, — Минхо кинул бутылку в мусор, а сам сел на диван, который, судя по всему, застал зарождение человечества. — Нет. Откуда она? — Какая разница? Тебе в таком состоянии не плевать? – Минхо сложил руки перед собой, секретов своих он выдавать так просто не планировал. Крис медленно сделал вдох. «Пахнет только Минхо, никаких скрытых вампиров». Тело болело, будто он всё же выкосил весь Итхэвон и потом ещё пару деревень. Озноб вызывал мелкие судороги, хотелось чертовски спать. Сил соображать и спорить не было. Если он не допустит сейчас ошибки, то он вполне может ещё пожить без возвращения к недовольной физиономии Чанбина. — Котёнок, я бы испил лучше твою кровь, а не какого-нибудь незнакомца. У нас всё же с тобой есть связь, — подмигнул Крис. Он, еле удерживающий своё тело на стуле от падения в небытие, не мог себе отказать в удовольствии задеть человека. Кажется, он даже рад, что это был именно Минхо. Во-первых, вампир не смог бы его убить. Во-вторых, его кровь явно бы остановила жажду Криса, правда, раз и навсегда. В любом случае это лучший исход из всех возможных, но голове не давали покоя мысли. «Случайно ли человек там оказался? И всё же, что это была за кровь?» Минхо долго смотрел ему в глаза, что-то выискивая или пытаясь загнать его в западню, Крис пока не понимал. Но, если бы человек, его попросил, то он бы и так сдался; он хотел посмотреть, на что был способен Минхо. — Вампирёныш, тебе мозги отшибло или ты решил всё же очистить этот мир от себя? — Минхо раздражённо выдохнул. — Немного яда никому не повредит, — Криса шатало, он едва не пропустил, как Минхо слегка дёрнулся при его словах, но тут же вернулся к своему любимому безразличию. «Интересно». — В твоей голове уж и вредить нечему, — человек скалился, будто бы знал что-то известное только ему, что придавало ему дерзости не бояться вампира, который мог бы его истерзать в мгновение ока. Криса, будто сажали на поводок, и когда надо натягивали его, не давая ему расслабиться. Риск манил и путал сознание. — Хочешь проверим? — Крис встал со стула и подошёл к Минхо ближе, появилось головокружение, глаза человека опасно блестели, давно Кристофер не прикасался к таким красивым созданиям, а его вяжущий запах начинал быть слишком желанным, — я могу иначе показать, что готов предложить за твоё сегодняшнее великодушие? — Вампирёныш, у тебя нет того, что мне нужно. Ложись на диване. Побуду сегодня героем, о котором Сеул не узнает, — человек резко поднялся, задев плечом Криса, будто что-то заискрило внутри от ощущения другого тела. «Стоит всё же заглянуть под красные неоны, а то будоражит, как подростка». — Минхо-я, одному здесь будет одиноко, — он сел на диван, и тело, будто ожидая именно этого момента, в миг обмякло. Даже предложение перейти в спальню от Минхо его сейчас не заставило вновь двигаться. — Тебе не привыкать. Снова почувствуешь приступ — разбуди. Минхо вышел из комнаты и закрылся на защёлку в спальне. Крис улыбнулся, какая бесполезная осторожность. Хотя может это было сделано для блага самого вампира? Уже второй раз за сегодня он послушался человека. Наутро Крис покинул квартиру. Минхо уже след простыл, но на столе стояла бутылка с кровью. Крис обыскал жилище, но больше не нашёл ни крови, ни каких-либо объяснений. Человек не считал его угрозой, спокойно оставил вампира в своём же доме. Криса злила такая наглая самоуверенность. Теперь же ему придётся постараться, чтобы его восприняли всерьёз. Может стоит за Минхо замолвить словечко перед братом? Он не любил быть в долгах, тем более, если у человека есть какие-то запасы крови, которые могли бы помочь брату с его… «Нет, Минхо придётся самому решать все вопросы с братом. Это будет плохая идея ему рассказывать о случившемся, не сейчас». Солнце обжигало лицо Криса, пока тот пытался на такси добраться до дома. Оно его не убьёт, но восстановление будет неприятным. Шрамы украшают мужчину, но на нём даже их не останется после, только в памяти будет всплывать та боль, которую он испытает при заживлении. Раньше было невыносимо выходить при свете дня, теперь всего лишь тренировка воли. Он добрался домой тогда, когда на левой щеке уже образовался ожог. Крис надавил на него пальцами в перчатке, всё его нутро окрасила невыносимая резь. Он скривился, всё ещё не сильнее жажды. Существует ли что-то, что сможет остановить её навсегда? Только, когда ему отрубят голову? Вполне, возможно. Бутылка крови из квартиры Минхо тяжелила карман, может быть в ней будут сокрыты ответы. Сейчас он планировал проспать несколько дней, пока его не поднимут на ноги прихоть или что-то менее важное. Но подойдя к двери, он понял, что у него гости. Пройдя внутрь квартиры, Крис непроизвольно сжался, опёрся плечом о стену, и попытался улыбнуться. Перед ним был его брат. — Думал, что не дождусь тебя. — Привет, Чан, — брат-близнец растянул на своём лице точно такую же улыбку, как у него.