Близнецы: Ловушка для Хёнджина

Чанбин всё следил за Ёнбоком и не мог понять, что ему в нём не нравится. Может быть из-за того, что он запрещал ему курить (мягко просил, но не суть). Или потому, что выселил его с кровати на диван («прости, но у тебя плохая привычка целоваться по ночам»). Или же потому, что у Чанбина на Ёнбока крепко стояло. Всего один раз, конечно, первый и последний! Один раз, как говорится, не... просто любознательный. Но хуже всего было то, что сам Ёнбок прекрасно об этом знал. О стояке в тачке. После его прикосновения. И это было странно. Очень странно. Он выглядел, как его лучший друг, теперь даже носил ту же самую одежду (вынужденно, но всё же), а реакция была противоположная. Ёнбок как-то, поймав на себе внимательный взгляд Чанбина, толкнулся языком себе в щёку и рассмеялся. Чанбину тогда стало жарко, потом холодно от понимания, что его теперь волнуют парни (или только один), а потом и вовсе грустно. Курить было нельзя, стояло на какого-то пацана, лучшего друга рядом не было. Непруха, короче. А после звонка Феликса и вовсе произошло что-то странное. Ёнбок как-то резко замолчал, ушёл в себя и даже на сигарету никак не отреагировал. А Чанбину и без ответной реакции как-то курить расхотелось. Ёнбок всё порывался позвонить Феликсу с телефона Чанбина ещё раз, но в последний момент отменял вызов. Ёнбок вообще вещами Чанбина пользовался так, будто они были его собственностью. Бин сначала пытался как-то отстоять своё право владения, но после проигранной кровати сразу забил (сдался). — Не мог же он переехать напротив, — рассуждал вслух Ёнбок, пугая задумавшегося Чанбина время от времени, — нет, нет, он скорее всего ошибся и там никто не живёт, да, да. — Ты разговариваешь с собой как тот чел с кольцом из фильма, — прокомментировал чужой разговор самого с собой Бин, — отвратительно. А Ёнбок, ни капли не оскорбившись, поправил непослушную прядь, заправив её за ушко. — Не правда, — не согласился он, — я слишком красивый для голлума. И Чанбин, к своему сожалению, был готов с ним в этом согласиться. Но виду не подал! — Ты не настолько красивый, как сам считаешь, — безразлично бросил Бин, потягиваясь на диване. До ночной подработки оставалось всего несколько часов и в идеале было бы неплохо вздремнуть, но... — Ты так не думаешь, правда? — другим, незнакомым ещё Бину тоном, сказал Ёнбок после небольшой паузы, когда Чанбин уже успел немного задремать. Будто бы его и правда задели чужие слова о том, что он не настолько красивый. — Что? — переспросил его ещё (или уже?) ничего не понимающий Чанбин. Бессонная ночь и ранний подъём отразились на нём не самым лучшим образом, клонило в сон, хотелось подремать на СВОЕЙ кровати, но у Ёнбока, видимо, были совсем другие планы. — А ты не задумывался, почему у тебя на меня стоит? — выдал он уже своим обычным, полу ласковым тоном, будто бы Бин был его любимым котом. — У меня на тебя не стоит, — устало выдохнул Чанбин, уже трижды пожалев, что пустил эту «улучшенную» версию Феликса. Иногда, как с приложениями, лучше не обновляться и сидеть на рабочей версии. А то потом всё сломается и откатиться назад не получится. Как с этим Ёнбоком. — Не заставляй меня вставать и доказывать тебе, что это не так, — снисходительно ответил Ёнбок, задумчиво покручивая чужой телефон в руках, будто у него своего не было. Бин проигнорировал брата своего лучшего друга, закрылся рукой от дневного света и принял единственно верное решение: если ему не отвечать, то и лезть он не будет. Но не всё так просто! — Чего бы тебе больше хотелось, чтобы ночной поцелуй был со мной или с Феликсом? — Да блядь! — выругался Чанбин и сел на диване прямо. Нужно было сваливать. Куда-нибудь подальше от этого Ёнбока. Манипулятора и шантажиста. — Или бы ты хотел, чтобы это были мы оба? Как, знаешь, в порнографии с близнецами? — продолжил, как ни в чём не бывало Ёнбок. — И не ругайся, пожалуйста, милый, — повторил он на манер Феликса и улыбнулся. — Так кто там напротив Феликса теперь живёт? — резко сменил тему Бин. У Ёнбока пропало игривое выражение с лица, он мгновенно заскучал и вновь уткнулся в телефон Чанбина. — Да так, парень один, — сухо ответил он, — скорее всего. Может и не он. — Что за парень-то? — Цезарь, — коротко и нехотя ответил Ёнбок, что для любителя поболтать о том и обо всём было ой как несвойственно. — Чё за наху... — последнее слово Чанбин проглотил и прочистил горло, будто ничего и не было, — чё за Цезарь. Который с курицей? — Это у которого я увёл парня, — как бы между делом безразлично бросил Ёнбок, а потом вновь расплылся в улыбке и повернул телефон экраном к Чанбину, — классное фото, а есть без белья? С экрана на Чанбина смотрел он сам без футболки и в одних трусах после качалки. Фото было сделано для личного архива, чтобы сравнить результаты до/после. Бин потянулся к Ёнбоку, пытаясь забрать у него телефон, но чёртов дохляк был проворным до жути и телефон так просто не отдавал. — Покажи, покажи! — всё повторял он. — Мне интересно, у тебя больше, чем у моего бывшего парня или нет. Чанбин, вусмерть умотавшись с мелким любителем чужих личных фото, просто распластался на своей кровати рядом с Ёнбоком и тяжело задышал. Тот же, будто ни в чём не бывало, листал фото дальше и улыбался. — Курить надо меньше, — заметил он. А у Чанбина даже не было сил на то, чтобы отмахнуться. Он только лежал и надеялся, что Ёнбок не залезет в скрытую папку. Что ж, зря наш Чанбин на это наделся. Потому что кто ищет, тот всегда найдёт... голые фото на телефоне его владельца. *** У Феликса же его первый день в колледже протекал не так весело, как у Ёнбока в городе. Во-первых, чёртов идиот, что ворвался к нему в комнату и изгваздал стол маркером (эй, можно было написать ручкой на листочке, например?), зацепил еще и диффузор (Феликс это на осколке той склянки прочёл, которая разбилась и с палочками ещё). Теперь вся, сука, комната, пахла ванилью так, что за век и не выветришь. По понятной причине ужин Ликс пропустил. При встрече его поваляли по траве, по шараге ходило видео с его братом-близнецом и ещё каким-то парнем (порнографического содержания), так ещё теперь и какой-то придурок позвал его на стрелку к бассейну вечером. «В восемь у бассейна». Было аккуратно выведено на столе. Прямо, блядь, на столе, несмываемым маркером. И сколько бы Ликс не тёр, это письмо счастья никак не отмывалось. В обычное время Феликс проигнорировал бы и остался в комнате. Но эта сука ещё и разбила его диффузор! И не важно, что Ликс эту склянку один раз в руках подержал и три секунды покрутил. Она ему, может, как родная была. Короче нашему парню надо было выпустить пар. Напинать придурку, вернуться в комнату, покурить и лечь спать. Утро вечера мудренее, говорят. Раз говорят, то, может, с утра и получше обстановка будет. А там уже и на занятия. Глядишь все про видос с его братом и забудут. К семи часам стало и вовсе грустно. Феликс всё тёр и тёр это ебучее жирное пятно, оставшееся после падения склянки на пол. От него разило так, что у Ликса стала кружиться голова. А ещё злость росла в геометрической прогрессии. Как итог, Феликс разозлился, настежь открыл окна и стал собираться на стрелку. Переодел футболку, надел удобные шорты, которые не жалко загваздать травой (с карманами на бедрах, на замочке!) и кроссовки с мощным носом, чтобы придурку было больнее получать по самому сокровенному (по яйцам). Драка планировалась быстрая, но с душой. Перехватить инициативу, повалить на землю, пару раз наподдать и на боковую. А сначала — найти бассейн. Под вечер коридоры колледжа уже опустели. После ужина все разбрелись по своим комнатам и начали готовиться к первому учебному дню. Феликс накинул на плечи ветровку и на всякий пожарный скрылся за капюшоном. Он же теперь, мать его, звезда первого эшелона. Самый популярный в шараге! На первом этаже, у самого выхода, стояла большая стойка с расписанием. До восьми ещё было время, поэтому Феликс остановился и пытался найти взглядом свою группу. Удача, как мы помним, была не на его стороне, поэтому в первый же день ему было к первой паре. Как будто, сука, никуда и не уезжал. Но из плюсов, Ёнбок сказал расслабиться. Мол, сам всё подтянет. Кстати, о нём. Рядом с расписанием стоял ещё один стенд. Такой с фотками и именами, написанными в столбик. То был список лучших учеников и выглядел он примерно так. Ли Ёнбок Хван Хёнджин Хан Джисон Ян Чонин Бан Чан Феликс непроизвольно разинул рот. Рядом со списком висела фотография его брата, а ниже приписка «лучший ученик колледжа». Только ученик был зачёркнут маркером, а рядом приписка. «Любовник». Феликс намочил палец слюной и пытался стереть это непотребство. Но, сука, ебучий, несмываемый маркер, будь он неладен. Рядом с фоткой брата было много подписей. Некоторые из них были затёрты до такого состояния, что было невозможно разобрать. А некоторые совсем свежие. «Наша Бабочка». Или. «Зайди и ко мне в комнату номер...» И даже банальное «давалка», от которого Феликс невольно поморщился. И совсем свежее. «Не трогай чужое». Похожим почерком, что и у него на столе. Чёртов любитель порисовать несмываемым маркером на общественных поверхностях. Время неумолимо близилось к восьми. Феликс поправил капюшон на голове и вышел на улицу через главный ход. Прохладный вечерний ветер ударил ему в лицо. Солнце уже скрылось за горизонтом, и снаружи включились чуть пожелтевшие от времени фонари. Для начала Ликс решил обойти здание по кругу, авось бассейн и найдется сам собой. И нашёлся ведь! Весь такой красивый, с подсветкой внутри. Жаль только Феликс плавать не умел. Он поёжился и обнял себя руками. Прохладный ветер забирался под кофту. Феликс передёрнул плечами и потёр сам себя ладонями. Было уже пять минут девятого. Тот чёртов балабол, любитель порисовать маркером, так и не пришёл. Феликс убрал телефон в задний карман джинсов и бросил последний взгляд на бассейн. На поверхности уже плавали первые жёлтые листья. Осень медленно, но верно, вступала в свои права. Мягкие волны, создаваемые порывами ветра, разбивались о бортик, а капли от них доставали почти до ботинок Ликса. Он подошёл ближе, заворожённый мерцающими переливами. Запах хлорки ударил ему в нос. Вода искажала надписи на стенках бассейна. Феликсу казалось, что до дна всего ничего, но метка сбоку гласила — глубина составляла пять метров. — Как ты, блядь, только посмел вернуться? — холодно произнёс незнакомец. В его тоне было так много злобы и неприязни, что Феликс невольно передёрнул плечами. Он повернулся к парню лицом. А дальше всё произошло, будто в замедленной съёмке. Феликс во всех деталях помнил момент своего падения в бассейн. Тот парень, что из комнаты напротив, был уже без очков. Его чёрные длинные волосы были собраны в свободный хвостик сзади. Феликсу отчего-то особенно запомнились серёжки в его ушах. По три прокола на каждой мочке, и свежий на хрящике — хеликс. Небольшой гвоздик со светлым камушком, который красиво поблёскивал от отражающегося в нём света. Незнакомец с силой толкнул Феликса в грудь. А тот, будучи полностью не готовым к этому, начал своё падение прямиком в холодную воду. Вы верите в любовь с первого взгляда? А со второго? Когда глаза в глаза, а потом оцепенение по всему телу. У Феликса это произошло впервые и как нельзя некстати. Сердце жалобно ёкнуло. Вода приняла тело Феликса в свои ледяные объятия. Уши заложило от страха. Он стал уходить ко дну, жалобно цепляясь за жизнь и пытаясь сделать хоть один лишний вздох. Ледяные пальцы будто душили его. Он не мог издать ни единого звука. Он всё смотрел вслед этому парню, столкнувшему его с бортика, до последнего надеясь, что тот вернётся обратно. Но незнакомец ушёл и даже не обернулся.