Близнецы: Ловушка для Хёнджина

— Эй, Бабочка! Кто-то настойчиво дёргал Феликса за плечо. — Какого хрена вообще, вот же блядь! Этот кто-то явно паниковал и не знал, что делать. Он мягко хлопал Феликса по щекам, пытаясь привести его в чувство. — Папа? — спросил Фел, пытаясь разлепить тяжёлые веки. — У тебя его нет, — сказал голос, — но, если ты придёшь в себя, можешь меня хоть мамой называть, — язвительным тоном с нотками надвигающейся паники и истерики в одном флаконе. День не будет достаточно ебаным, если не потерять сознание, не отключиться или, на худой конец, не утонуть в бассейне. Но есть плюсы — цель на день выполнена, и ничего ебаного больше не случится. — Ты вчера чуть не утонул? — переспросил голос, помогая ему подняться с пола. Он звучал знакомо, словно Феликс совсем недавно разговаривал с этим человеком. — Я его вчера вытаскивал со дна, — сказал другой, тоже знакомый голос, — а где Хёнджин? И вообще. Какого хуя! Феликс открыл глаза и увидел перед собой двоих: Ангела и Лиса. У первого было по-настоящему взволнованное лицо, а второй был бледный, как смерть, но как-то умудрялся удерживать надменное выражение лица, хотя у самого заметно дрожали губы. — Покажи мне, — ласково попросил Минхо. Он взял его ладонь в свои руки и прикрылся второй ладошкой от Феликса, — ты боишься вида крови? — Немного, — ответил ему Фел и отвернулся в другую сторону. — Чонин, отведи его в комнату, на этаже должна быть аптечка. — Сам отведёшь, — небрежно бросил Лис и встал с колен. У него мелко дрожали руки. Он спрятал их в карманы пиджака, чтобы не выдать своё состояние. — Следи за языком... — Сам следи за собой, — огрызнулся Лис. Перепалка прибавляла ему сил. Цвет лица перестал быть таким бледным, а щёки вспыхнули злым румянцем. Минхо замолчал и нахмурился. Он достал из кармана пластырь и заклеил им сразу два пальца. — На первое время должно помочь, — сказал он и мягко погладил Феликса по ладони, — а ты, — устало выдохнул он, обращаясь к Чонину. — Что? — перебил его Лис. — Доложишь директору? У тебя и на это время остаётся? — Ян Чонин! — оборвал его Ангел. Лис поморщился и отвернулся, сложив руки на груди. Его пальцы всё продолжали трястись. — Помоги дойти ему до комнаты, — сказал Ангел, и уже тише добавил, — пожалуйста. Лис раздраженно передёрнул плечами. — Я делаю это не для тебя. Он присел на одно колено и помог Феликсу подняться. Тот пребывал в состоянии лёгкого шока после обморока и чистого ахуя от конфликта Ангела и Лиса. — Для меня что ль? — с дуру ляпнул Феликс и почему-то улыбнулся. — Ой, ты хоть молчи, припадочный, — пробурчал Лис и обнял Фела за талию, — давай больше никогда, слышишь, никогда не обниматься с тобой. Боюсь что-нибудь подхватить, знаешь ли. — А я думал, мы будем красить друг другу ногти и рассказывать секреты всю ночь, — посетовал Феликс. Перед глазами было уже не мутно, и голова совсем не кружилась. Но повисеть на шее у Лиса хотелось ещё хотя бы лишнюю минутку. — Ты головой ударился? — удивлённо хлопнул глазами Лис и посмотрел на улыбающегося Фела. — Точно ударился. Ошутился, не иначе. Дорога до комнаты была долгой. Ну как, от силы минуты две, но послеобморочным шагом все пять, а то и десять. Бедный Лис, который на пару килограммов был меньше Феликса, с трудом помогал ему идти. А Феликс бессовестно вис на нём. Это за утро. Что видео выложил, короче. То, которое с голым задом самого Феликса. И за сцену после завтрака с порванными бумажками. Будет знать, как лезть. — Что у тебя с Ангелом? — как бы невзначай спросил Фел. — Не твоё собачье дело, — огрызнулся Лис, который при одном упоминании Ангела выходил из себя. Он с ноги открыл дверь в комнату Бабочки. В нос им обоим ударил приторный запах ванили. — Фу, боже! — ахнул Лис. — Ты диффузор навернул с дуру? Масленое пятно на полу вроде как отвечало на его вопрос. Что да, перевернул. Но не он, а этот придурок... — Цезарь. — Это в его духе, — согласился Лис, — как и оставить тебя истекать кровью. Особенности воспитания, да. А потом добавил. — Хотя я бы тебя тоже оставил, Бабочка. Фел, как только коснулся головой подушки, сразу почувствовал себя намного лучше. — Кому ты пиздишь, ты меня до кроватки аж дотащил, — пробурчал Фел и залез прямо в форме под одеяло. Он прижал порезанную руку к себе. Его резко клонило в сон. Хотелось проспать эдак часов десять. — Ты! — ахнул Лис и окинул его презрительным взглядом. Он стянул с него одеяло, потащил за локоть вверх, возвращая в сидячее положение. — Хватит позориться! — повысил голос он. — Посмотри, в кого ты превратился? Вся твоя кровать пропахла хлоркой, рубашка в крови, а на голове творится какой-то!.. — Пиздец? — подсказал Феликс. — Заткнись, — оборвал его Лис и стрельнул злым взглядом, — если ты решил превратить свою жизнь в дерьмо, то не втягивай в это других. Не втягивай в это нас. Феликс в момент почувствовал какую-то вселенскую несправедливость. И обиднее всего было за волосы! Каждый раз, проходя мимо зеркала, он скучал по своему блонду с отросшими чёрными корнями. Но это был его цвет, с которым он, считай, последние пару лет прогонял. А теперь этот рыжий придурок смеет чё-то предъявлять за его шевелюру! — Снимай, — в грубом тоне приказал Лис, стягивая с Феликса окровавленную рубашку. Он бросил бесполезную тряпку на пол и принялся за пододеяльник, который так просто и без боя Фел отдавать не собирался. Впрочем, силы были не на его стороне. — А тебе, видимо, и правда похуй, раз полез к Цезарю, — презрительно бросил рыжий, бросая пачкой чистого белья из шкафа Феликсу в лицо, — если бы Питон увидел тебя окровавленного там... — он сделал паузу и взялся за голову, — вот же блядь. Почему я должен разгребать это дерьмо сам. — Да похуй мне... — начал было Феликс, но Лис быстро оборвал его. — Хватит материться, как портовая шалава! — крикнул он. — Выглядишь не как наследник ёбанной корпорации, а как использованная дырка, — добавил он и отвернулся. Феликс хотел было ответить на это кулаками. Он встал на ноги, голова закружилась, и вот он снова на кровати. Ёбанные два мизерных пореза на руке и самая позорная фобия в мире. Лис окинул его ледяным взглядом. В сравнении с Феликсом у него всё было идеально: волосы складывались в красивую причёску с пробором набок, форма была выглажена и сидела, будто сшитая на заказ. Идеальный, как и подобает наследнику одной из пяти крупных компаний страны. — Сливать своё же порно видео, чтобы мамочка наконец-то обратила на тебя внимание — это дело твоё, — сказал Лис, — хватит убиваться, что она выходит замуж. Пора было привыкнуть, что всем на нас плевать, кроме нас самих. Так что, блядь, отлежись, сходи в душ, переоденься и приходи на ужин со своей фирменной сучьей улыбкой или я так тебя отделаю, что сам себя в зеркале не узнаешь. Он говорил так убедительно, что Феликс незамедлительно сразу же исполнил первый пункт — отлежаться. Фел упал на подушки спиной, накрылся свежей простынёй. В сон клонило адски, и на всякого рода разборки сил оставалось ровно нихуя. Новая информация о сливе своего же порно и скорого замужества матери откладываться на подкорке не хотела. Оно звучало настолько из ряда «вон», что было похоже на какую-то злую шутку. Лис же вернул на лицо своё стандартное надменное выражение, поправил рукава своего идеального пиджака, бросил взгляд на наручные часы (Феликс не был экспертом, но выглядели они на всю его годовую зарплату в круглосуточном магазине) и добавил: — И да. Питон теперь мой. Даже если он всё ещё готов драться за тебя до полусмерти, я тебе его не отдам. Ни в жизни, Бабочка. Его, так его. Не то, чтобы Феликс прямо претендовал, скорее наоборот. Ему этот Питон как телеге пятое колесо. Тем временем сон накрывал его с головой. Пальцы неприятно ныли при каждом неаккуратном движении. Феликс спрятал их под подушку от греха подальше. Сквозь сон он почувствовал, как кровать рядом с ним прогнулась и кто-то совсем невесомо погладил его по голове, как делал это отец, когда Фел в очередной раз подхватывал простуду с наступление осени. — Пап? — прошептал Феликс, с трудом разлепляя глаза. Хотелось верить, что это отец принёс сладкий сироп для горла, который, вроде как, для детей, но Фелу до сих пор нравился. Кто-то тихо усмехнулся. — Хотел бы я им быть, правда, милый, — ответил Ангел так же тихо, — я принёс тебе немного еды с ужина. Она на столе. Покушай, как проснёшься. Сегодня и в ближайшие несколько дней в бассейн идти не нужно, просто отдохни, ладно? — Ладно, — легко согласился Феликс. А когда Ангел ушёл, сна не было ни в одном глазу. Папы рядом не было. Зато рядом была отвратительная реальность, в которую он попал по собственной глупости. Ему хотелось сбежать от дурацких собеседований, скучной рутиной работы и прочих ужасов монотонной жизни до самой пенсии. А попал в настоящий кошмар с детьми не просто богатых, а очень богатых родителей. С которыми у его брата близнеца случилась какая-то драма. А, ещё их мать вновь выходит замуж! Не то, чтобы Феликса вообще задевала женщина, бросившая его с самого рождения, но... Почему-то задевало. Пиздец как задевало. Нужно было поговорить с Ёнбоком. И как можно быстрее. После продолжительного сна длинною в целый день у Феликса неприятно ныл затылок. Он скинул с себя остатки окровавленной формы. Пара капель успела попасть на брюки и пиджак. «Хватит позориться!» И правда, хватит. Последние два дня казались сплошным кошмаром. Пора было брать всё в свои руки. Радовало одно — Цезаря на горизонте видно не было. Может быть, ему стало стыдно, и он теперь трусливо отсиживается в комнате и дрожит от страха, что его исключат. Эти мысли автоматически сделали вечер Феликса лучше. Фел в пару движений ложкой быстро закинул в себя ужин. Желудок отозвался недовольным урчанием. Когда-нибудь Феликс поест нормально, но видимо, не сегодня. Он надел на себя спортивную форму Ёнбока. Та оказалась ему немного мала в плечах и талии. Но дарёному коню в зубы не смотрят, и футболка в облипку была в разы лучше, чем заляпанная кровью помятая форма. После ужина в коридорах можно было встретить редких студентов. Они почти не обращали внимание на Феликса. Видимо тот порно-ролик уже успел выйти из моды и никому не было до него дело. Да, тот самый, который слил блядский Ёнбок. Феликс от одной этой мысли разозлился и быстрее зашагал по коридору. Ему хотелось как можно быстрее высказать всё, что он думает о своём брате. Если из заранее заготовленной речи убрать все матные слова, то останутся только предлоги и «да я» и «да ты». Было бы неплохо всё же разжиться телефоном. Может отжать у кого по-тихому? Или спереть из чьей-нибудь комнаты, всё равно все замки на дверях сломаны. А если поймают — то и хуй с ним. Может и с матерью быстрее познакомится, и к отцу вернётся. Можно и без знакомства с первой. Короче говоря, Феликс выспался, набрался сил и был готов разъёбывать. Ну, по телефону, конечно же. Он быстрым шагом дотопал до двери Ангела, быстро постучал и, не дожидаясь ответа, преисполненный праведным гневом, вошёл в комнату. И лучше бы постучал. И вообще не заходил. И остался у себя в комнате. Вовсе не рождался на свет! Потому что пред взором Феликса предстал голый зад. И не кого-нибудь, а самого директора. Под ним, на кровати, был никто иной, как Ангел. И оба голые. На полу валялось несколько завязанных использованных презервативов. В комнате пахло спермой и крепкими сигаретами. Директор держал в руках одну. Он поднёс её к губам, сделал быструю затяжку и толкнулся бёдрами вперёд, грубо проникая в Ангела. Бывает, когда смотришь на что-то отвратительное и не можешь оторваться. Так вот, член директора медленно и плавно входил в чужой зад. Он входил на всю длину и выходил почти полностью. Ангел крупно дрожал, прятал лицо в сгибе локтя и сильно прогибался в пояснице. — Сожми дырку, — прохрипел Тень и звонко хлопнул его по заднице. Ангел шумно ахнул и смял простынь в кулаке. Кожа на заднице была вся красная из-за шлепков по ней. Феликс застыл на месте. Взгляд директора был направлен на него. Он с безразличным выражением лица сделал затяжку, а на выходе прошептал: — Уйди. Феликс и сам не понял, как вновь оказался в коридоре. Сердце в его груди бешено стучало. Казалось, он не дышал всё то время, что он был в комнате Ангела. Кажется, он видел некое дерьмо. И Тень видел, что он видел. Короче, пиздец полный. Хуже и быть не может. — За мной в кабинет, — раздался за спиной сухой, пробирающий до ледяной дрожи голос. Оказывается, хуже быть ещё как может.