Близнецы: Ловушка для Хёнджина

У Ёнбока после разговора мелко тряслись руки. Он старался держать свою дежурную прохладную и безразличную улыбку на лице, но получалось из рук вон плохо. Сердце бешено колотилось, хотя не должно было. Во рту чувствовался привкус собственной желчи, а в груди неприятно ныло. — Что ты сделал? — сказал Чанбин. Когда он взял трубку, вызов был уже сброшен, причём самим Феликсом. Для последнего это было не совсем свойственно, но если знать все приколы от Ёнбока... — Что ты ему сказал? — не дождавшись ответа, повысил голос Чанбин. Ёнбок от этих слов поморщился и отвернулся в сторону. Он постарался унять дрожь в ладонях, крепко обхватив одну другой, но те всё не переставали дрожать. — Не поднимай тон на меня, пожалуйста, — сказал Ёнбок негромко, чтобы не выдать ненужных ноток в своём голосе. В ушах отдавался чужой голос, который прямо как его, только был по ту сторону трубки. Ёнбок так сильно привык к интригам, обманам и фальши, что слышать голос без привычных составляющих было странно. Почти что неправильно. — Ёнбок! — крикнул Чанбин. Ёнбок крупно вздрогнул и испуганно посмотрел на парня. Тот выглядел разозлённым и не был настроен на «пошутить». — Что ты ему сказал? — сквозь стиснутые зубы сказал Чанбин. От нежного и расслабленного настроения не осталось ни следа. Чанбин выглядел так, будто бы держал себя в руках только по какой-то огромной случайности. Он сжимал кулаки и хмурился. На открытых руках от напряжения у него проступили вены. Он выглядел так, будто был по-настоящему зол. Вода капала с кончиков волос и падала ему на плечи. Из одежды на нём было только небольшое полотенце, обёрнутое вокруг бёдер. С ним неплохо было бы пойти на второй раунд, а не вот эти вот все разбирательства. — Ёнбок, — вновь позвал его Чанбин. Тот не отвечал на вопрос, и эта недосказанность откровенно раздражала Бина. — Отвечай, — добавил он. — А то что? — небрежным тоном бросил Ёнбок. — Может, мы лучше вернёмся в постель и... — Ещё одно слово не по делу, и я вышвырну тебя за дверь, — процедил Чанбин. — Прямо так? В твоей футболке и без трусов? — сказал Ёнбок своим привычным для постели мягким тоном. Он склонил голову в бок и опустил плечо. Футболка Чанбина открывала красивый обзор на острые ключицы и кожу медового оттенка без единой веснушки. Ёнбок опёрся на одну руку и вытянул ноги вперёд, чуть потягиваясь. Он прекрасно знал, как выглядит сейчас. Знал, как красиво его задница выглядывала из-за края футболки. Был уверен, что это сработает, как работало сотню раз до этого. — Одевайся и выметайся, — ответил Чанбин и бросил в Ёнбока его одеждой. По выражению его лица можно было понять — он не шутил. Ёнбок моментально изменился в лице, перестав улыбаться. Он небрежно хмыкнул и поднялся, стягивая с себя футболку парня. — Член у тебя что надо, но вот остальное, — Ёнбок окинул Чанбина мимолётным взглядом. — Замолчи, — раздражённо выдохнул Чанбин. В тот момент он так сильно ненавидел себя за всё то, что произошло всего с полчаса назад. Он знал, понимал, что трахаться с Ёнбоком это идея из разряда «так себе», и теперь ощущал это во всей красе. — Ты же не думаешь, что я дам тебе хоть раз после такого? — бросил Ёнбок своим обычным пренебрежительным тоном. Он наспех одевался, то и дело рискуя упасть. Его ноги ещё немного дрожали после секса, а поясница неприятно ныла. Хотелось полежать ещё хоть немного, тем более что объятия Чанбина были вроде ничё так, если бы не... — Переспать с тобой было ошибкой, — сказал Чанбин, вновь пытаясь набрать номер, с которого в последний раз шёл вызов. С той стороны не брали трубку, что злило Чанбина с каждой секундой все сильнее и сильнее. — Ошибкой? — переспросил Ёнбок и раздражённо передёрнул плечами. — Плевать, я всё равно рассказал ему, что мы переспали. Ты мне больше не нужен. — Ты рассказал ему, что мы переспали? — спросил Чанбин. Он застыл с телефоном в руках и приоткрытым ртом. — Какого хуя ты ему это сказал? — Это ещё не всё, — ответил Ёнбок расслабленным тоном, застёгивая джинсы, поверх голой задницы, — я немного добавил от себя. Про то, что ты классно трахаешься. И что называл меня его именем всё это время, так что... — Ты что?! — рявкнул Чанбин и схватил Ёнбока за локоть. Тот попытался вырваться, но хватка у Бина была железной. — Я не называл тебя Феликсом! Он с силой встряхнул парня, который был почти что в два раза меньше его. В глазах у Ёнбока был испуг. Он старался отодрать стальные пальцы от своей руки, но хуй там был! — Отпусти! — прошипел Ёнбок. — Что с тобой, блядь, не так? — крикнул Бин. — Какого хуя ты выкинул сейчас, после того как мы... — Не матерись и не ори на меня! — перебил его Ёнбок. Он стал царапать запястье Бина ногтями, чтобы тот наконец-то отпустил его. — Мне больно! Тот, будто очнувшись от пелены злости, разжал пальцы и отступил на шаг назад от парня. От захвата у Ёнбока на коже в тот же момент проступили красные пятна. Он прижал локоть к себе и закусил губу изнутри, посильнее прикусывая её, чтобы отвлечь себя от неприятных ощущений и мыслей. Чанбин чувствовал, как в его груди бешено билось сердце. Он смотрел на этого парня, который был как две капли воды похож на его лучшего друга, и одновременно был совсем другим. Феликс никогда не плакал, а у Ёнбока же глаза были на мокром месте. Он мелко дрожал, будто бы был и правда испуган. А Чанбин рядом с ним чувствовал себя последней мразью. Потому что переспал, не ответил на звонок. За то, что грубо схватил за руку. И что хотел утешить теперь, даже несмотря на всю хуйню, что тот натворил. Феликс со стороны выглядел сильным, Ёнбок же казался хрупким. Таким, что прихватишь сильнее обычного — и он сломается. Или же тот просто хотел, чтобы Чанбин так думал. Чанбин поморщился, словно от пощечины. Все эти чувства, что он испытывал к Ёнбоку, были неправильными. Нужно было порвать с ним как можно скорее, чтобы это не зашло слишком далеко. — Поменяйся местами с Феликсом обратно, — сказал Чанбин стальным тоном. Он старался не смотреть в сторону Ёнбока. Ему дико хотелось курить и проветрить голову, но в доме, как назло, не осталось ни единой сигаретной заначки. — Нет, — сказал Ёнбок таким же враждебным тоном, прижимая локоть к себе. Его губы мелко дрожали, но он так же отвернулся в сторону, стараясь взять себя в руки. — Нет, ты вернёшь Феликса. А сам съебёшь туда, откуда взялся, — небрежным тоном ответил Чанбин, набирая на незнакомый номер смску «перезвони мне, это чанбин». — Я не вернусь обратно. Это несправедливо, что он всю жизнь прожил с отцом, а я!.. — голос Ёнбока вдруг сорвался на крик, и он замолчал, а после непродолжительной паузы добавил, — я туда больше не вернусь. Никогда. — Да похуй мне на тебя, — холодно бросил Чанбин, — верни Феликса обратно. Ёнбок поморщился, будто эти слова заметно задели его. — Ха, Феликса, — сказал Ёнбок и расплылся в неестественной улыбке, — да ты от него просто без ума, да? Готов поспорить, ты просто мечтаешь на самом деле присунуть ему... — Да заткнись ты! — крикнул Чанбин, впечатав кулак в стену в нескольких сантиметрах от лица Ёнбока. Тот крупно вздрогнул и замер на месте. В его глазах был чистый страх. Все маски, которые он старательно надевал себе на лицо, слетели вмиг. Его глаза были полны слёз, которые норовили вот-вот скатиться по щекам. — Ты правда такой, Ёнбок? — прошептал Чанбин чуть охрипшим от эмоций голосом. Он не знал, зачем спрашивает, почему всё это чувствует и как ему со всем этим дальше жить. — Какой? — Сломанный, — негромко ответил Чанбин и с нажимом провёл пальцами по его щекам, стирая с кожи тональную основу и обнажая веснушки, — весь израненный, — добавил он, оставляя после себя следы крови с разбитых костяшек, — и недолюбленный. Ёнбок совсем тихо выдохнул и сильнее вжался в стену. По его щеке пробежала быстрая слеза. Он сразу же стёр её и отвёл взгляд в сторону, тихо попросив: — Не трогай меня, пожалуйста. Чанбин сжал пальцы в кулак и оттолкнулся от стены, отстраняясь. На стене после него остался кровавый след, а ладонь стала потихоньку неметь. Он никогда не замечал за собой приступов злости, но Ёнбок, этот парень, будил в нём всё новые и новые чувства, которые самому Чанбину не нравились от слова совсем. — Он не сможет вернуться обратно так просто, — вдруг сказал Ёнбок не своим голосом, без издевательских и надменных ноток. — Без родительского разрешения его никто не выпустит оттуда, а наша мать ни в жизни не подпишет его. — Ха, — выдохнул Чанбин, разминая ладонь. Он вытер кровь о полотенце и надел на себя футболку, которая всего несколько минут назад была на Ёнбоке. — Оставь ключи у входа и уходи, — добавил Бин уже спокойным тоном. Что-то внутри у него надорвалось и лопнуло, и он чувствовал дурацкое эмоциональное опустошение. — Он не сможет выбраться, если я не попрошу отца подписать это, — ответил Ёнбок. Чанбин не видел, какое у того выражение лица, потому что старался не смотреть в его сторону. Ему вообще хотелось в тот момент поменьше Ёнбока в своей жизни. Желательно вообще без него. — Я хочу побыть с ним хотя бы эти выходные. Я тоже его сын. Я тоже имею право на его любовь, хотя бы на два дня, — всё так же тихо продолжал говорить Ёнбок, рассматривая свои ладони. Чанбину где-то в глубине души хотелось обнять его. Но где-то очень глубоко. — Два дня, Ёнбок. Если в воскресенье вечером ты не признаешься, я сделаю это за тебя. А теперь уходи. Тот не сдвинулся с места. Чанбин не смотрел в его сторону, чувствуя, как бешено ухало сердце у него в груди. С ним такое впервые: первый раз переспал с парнем, впервые сорвался на ком-то слабом, не сдержал себя в руках. Всё это нужно было как-то переварить, переспать с этим и жить дальше, только вот... — Нужно было отсосать тебя больше, да? — ядовито бросил Ёнбок своим привычным тоном. Он стёр всё лишнее со своего лица, выпрямился в спине и, несмотря на дрожащие ноги, ровным шагом пошёл к двери. — Больше не приходи сюда. Никогда, — усталым тоном добавил Чанбин. — Я и не собирался, — ответил Ёнбок, вернув себе фирменное холодное и надменное выражение лица. Когда дверь за ним закрылась, Чанбин почувствовал слабость во всём теле. Он вляпался не в того человека. И не был уверен, что на этот раз отойдёт от этих недоотношений в ближайшее время. Если вообще отойдёт. *** Тем временем в стране дураков было всё стабильно. — Ты же знаешь, тебе нужно разрешение от мамы, чтобы выехать хотя бы на выходные. Прости, милый, но я ничем не могу тебе помочь, — сказал Ангел. Он выглядел изрядно заёбанным к концу дня. Его волосы были в откровенном беспорядке, а пальцы на руках мелко тряслись. Ими он прижимал к груди целую стопку каких-то книг и журналов. Сам он выглядел так, будто не спал как минимум пару дней. Казалось, первые учебные денёчки выебали его знатно, и группа дурачков с глупыми именами приняла в этом не последнее участие. Но несмотря на всё это, Ангел говорил и смотрел так, будто бы ему и правда было жаль. Словно ему единственному было не насрать. Феликс чувствовал себя не менее заёбанным, чем Ангел. Ему хотелось съебаться из этого места, да куда подальше. Желательно вообще не попадать сюда. Не знакомиться с братом, никогда не разговаривать с мамой. — Я попробую подойти к ней сам, когда она приедет сюда лично в родительский день. Это уже на следующих выходных, они быстро пролетят, не переживай, — попытался успокоить его Ангел. Он опустил свою ладонь Феликсу на макушку и ласково взъерошил волосы пальцами. — А если нет? — А если нет, то я что-нибудь придумаю. Обещаю, — добавил Ангел и мягко погладил Феликса по плечу, — я побегу, ладно? Мне ещё эти ебуч... Чёртовы журналы нужно сдать. И стремительным шагом пошёл вперед по коридору, приговаривая «надо стрельнуть у хвана сигу». Феликсу же хотелось вырвать себе все волосы. И не только на голове! Почти две недели! Две чёртовы недели в этом ебучем колледже. Пока что? Пока та женщина не приедет и не даст своё разрешение на освобождение? Да Феликс в рот ебал эти разрешения, он сам себе хозяин, хули! Казалось, хуже уже быть не могло. Но Лис, который быстрым и стремительным шагом направлялся к нему, будто бы говорил: «может, и сейчас будет!». — Только не ты, — заранее отмахнулся от него Феликс, чувствуя, как у него заранее начала болеть голова. Лис был настроен серьёзно — будто разъебёт сейчас всё и вся. В том числе и ту самую легендарную нервную клетку Феликса, которая сдерживает всё и вся, не давая парню окончательно ёбнуться. — Я сказал тебе не лезть к Питону! — с ходу начал он раздражённым тоном. Он толкнул Феликса в плечи, вызывая в том глубокую степень охуевания. Последняя нервная клетка уже не справлялась, а отсчёт до превращения из обычного парня в Халка стартовал. Десять... — Какого хрена вообще? — вновь толкнула его в плечи эта рыжая заноза. — Ты его сам бросил, а теперь, когда у тебя зачесалось, ты опять полез на знакомый хуй? Девять... — Слушай, иди-ка ты нахуй, а, — сквозь стиснутые зубы произнёс Феликс. — Нет, это ты слушай, — с каждым словом распаляясь всё сильнее, продолжил приближать час расплаты Лис, — я тебя предупреждал. Ещё один раз и!.. Восемь... И затем сразу один. К чёрту отсчёт, Феликс Ли заебался! Причин притворяться Ёнбоком и прикрывать его больше не было. — Я сказал тебе пойти нахуй, — произнёс Феликс низким голосом. Так, чтобы это мог слышать только Лис, — ещё раз подойдёшь ко мне и на тебе живого места не останется, ты понял? Лис замолчал и удивлённо моргнул. А потом ещё. И ещё несколько раз. Его рот был в таком забавном положении — открытом и в форме буквы О. — Ты. ты... — Ты, ты, — передразнил его Феликс, — отъебись от меня, дохляк, — добавил он и сильно толкнул Лиса в плечо. Так, что тот с трудом устоял на ногах. — Кто ты? — прилетело в спину неверящим тоном. — А тебя это ебать не должно, — ответил Феликс, даже не повернувшись к Лису лицом. Похуй на всех. Если он застрял в этом гадюшнике на целую неделю, то никакой мудак не будет лезть к нему. Если, конечно, это не кто-то, вроде Питона. С ним было бы неплохо подружиться. А то ещё зашибёт — и поминай, как знали! А про Цезаря Феликс и не вспоминал. Вот вообще, правда! И даже не заметил, как тот, став невольным свидетелем их с Лисом сцены, улыбнулся одними уголками губ. И пусть лыбится, раз дурачок такой. Феликсу на Цезаря насрать, уяснили? Повторите ещё раз, чтобы лучше запомнить.