Близнецы: Ловушка для Хёнджина

У Феликса пульсировали губы. В груди взволнованно трепетало сердце. Щеки горели, в голове бардак, в груди пожар, в трусах — настоящая катастрофа. Чёртов Цезарь смотрел на него так, будто бы собирался сожрать, не думая ни единой секунды. Но только смотрел! А сам не трогал, только отвечая на поцелуи и прикосновения. Вёл себя так, словно Феликса ему принесли на ужин, и сам Цезарь уже решал, когда ему приступить к этой трапезе. Ведь Феликс уже был "его". Его, блядь. А наш нежный и неопытный герой, вроде как, и не слишком был против. Ну, какая-то его часть точно. Тогда как другая была очень даже против! Никаких Феликсов на ужин Хёнджинам! Свободу попугаям! Феликсом было принято волевое решение держать дистанцию с Цезарем, дабы не заразиться от него бешенством. Он отполз под другое деревце и прислонился к нему спиной, тяжело дыша. Его губы продолжали пульсировать и ныть. Ему казалось, словно по его телу до сих пор скользили чужие ладони, прихватывая парня во всяких стратегически важных местах. Цезарь в ответ на такой ловкий побег только иронично усмехнулся. По его морде довольной было понятно, что он своё уже полапал, а когда надо будет — возьмёт ещё. — Да хуй тебе, — пробурчал Феликс, обнимая себя руками. Ночь, до сего момента казавшаяся тёплой и безветренной, резко изменила свой курс. Феликсу под футболку пробирались чьи-то прохладные пальцы, цапая его за бока. В воздухе приятно запахло дождём. То есть приятно, когда дождь застаёт тебя в тёплой постельке у тебя дома, а не под плешивым дубом в самом низу холмика. — Это ты мне сейчас? — переспросил Цезарь, вытягивая ноги вперёд и касаясь носами кроссовок Феликсовой обуви. — Нет конечно, кто вообще с тобой тут разговаривать захочет, — проворчал Феликс, стараясь максимально удобно устроиться и попытаться заснуть. Но всё, сука, как обычно, играло против него! Ебучая галька так и впивалась в зад. Чертово дерево было кривым и неудобным, а сучки то и дело впивались то там, то тут, не давая Феликсу нормально опереться на ствол спиной. Так ещё и тот самый муравей, выбывший из гонки «кто доберется до задницы Феликса первым», решил вернуться на дистанцию и таки достигнуть финиша. И как на зло, у Цезаря под жопой была настоящая перина из мягкой зеленой травы, без чёртовых камушков, муравьёв-извращенцев и кривых стволов под спиной (и в штанах тоже, чтоб его!). — И нам теперь так всю ночь сидеть? — вопреки своему «да с тобой никто и не хочет базарить!», сказал Феликс. — Да, до рассвета точно, — ответил Цезарь, мягко бодая ногой Феликса по кроссовку. — А что? Ты боишься темноты? — Не боюсь, — огрызнулся Феликс, поджимая под себя ноги. Он обнял себя руками и поморщился от очередного, сука, сучка, который упёрся ему прямо под ребро. — А меня? — не отставал от него Цезарь. — А тебя надо на цепь посадить, чтобы людей не кусал, — ответил ему Феликс, закрывая глаза и уговаривая себя отрубиться в ту же секунду. Цезарь тихо засмеялся. Трава под ним зашуршала. Он снял с плеч бомбер, оставаясь в одной белой футболке. — А что, ревнуешь? — спросил он. Даже в такой темноте Феликс чувствовал на себе его взгляд. От него было приятно и не по себе одновременно. — Я за людей переживаю. Им потом сорок уколов от бешенства делать из-за тебя. — Я никого, кроме тебя не кусаю. И тебе, вроде, нравится, когда я это делаю с твоими губами... — Давайбольшенеразговариватьдругсдругом! — выпалил одним словом Феликс на одном дыхании, пытаясь одновременно стряхнуть чёртового муравья со своей поясницы и заставить Цезаря заткнуться. — Замётано, — на удивление легко согласился Цезарь. Феликс было со спокойной душой выдохнул и попытался расслабиться, как произошло то, чем пахло. Дождь полил стеной. Лес вокруг зашумел. Первые капли застучали по листьям, скатываясь и падая на землю. Ну и Феликсу прямо на голову за компанию! — Блядство! — ахнул Феликс, прикрывая макушку ладошками. Получалось откровенно контрпродуктивно. Нужно было срочно менять дерево, что в такой темноте было сделать немного проблематично. Феликс поднялся на ноги, споткнулся о какую-то ветку и почти врезался лбом в другую. — Собрался довести дело до конца и таки сломать себе шею, да? — хмыкнул чёртов Цезарь, которого вообще-то не спрашивали! Но о сим факте Феликс сказать не смог, ведь они, вроде как, договорились больше не разговаривать. Вот Феликс не будет! Шаг, удар по лбу веткой, ещё шаг, чёртовы камни под ногами! Холодные капли то и дело падали за шиворот и скатывались по спине, вызывая у Феликса неприятную дрожь. — Да иди ты сюда уже, я тебя не съем, — примирительным (да-да, и так умеет!) тоном предложил Цезарь, двигаясь в сторону и освобождая место Феликсу. — В чём подвох? — решил сразу уточнить Феликс, важно сложив руки на груди. Мол, он ещё выберет, идти ему или нет! И похуй, что из-за чёртового дождя его футболка уже неприятно липла к спине. — Если ты свалишься вниз, то мне одному придётся тащить Питоновские рюкзаки. А я не хочу, — ответила ему эта сучья хитрая морда. Не хочет один он тащить. — Ладно, — согласился Феликс, — но, если ты будешь распускать руки, я тебя ударю. Цезарь вскинул ладони перед собой и саркастически хмыкнул. Феликс, справедливо решив для себя, что опасность миновала, сел рядышком с этим придурком, не забыв чуть отодвинуться в сторону. Дерево, под которым они устроились, было большим и могучим, с широкими ветвями и обильной листвой. Дождь лил стеной где-то за пределами их временного укрытия, и лишь редкие капли пробирались сквозь листву, исчезая в зелёной траве. Феликс собирался всю ночь не смыкать глаз. А то так на секунду отвернёшься — и всё! Что там «всё» Феликс додумать не успел. Он прикрыл глаза всего на секундочку, ей богу, а когда открыл, на улице уже светало и дождь окончился. А ещё мир какого-то хуя перевернулся. Ну, завалился на бок. Феликс несколько раз поморгал непонимающе и посильнее закутался в тёплый бомбер. От него знакомо пахло лимоном, мятой и зелёным яблоком. Стоп, закутался во что? Феликс моргнул ещё раз. Под щекой у него как-то само появилось чужое мягкое бедро, обтянутое тёмными джинсами. На его талии лежала чья-то рука, вторая же держала его ладонь в своей. Так, стоп! Ситуация из разряда «ебатьмойхуй». Главный центр управления Феликсом (ГЦУФ) ещё не проснулся, поэтому выпутываться пришлось самому Феликсу. За ту секундочку, что он прикрыл глаза, произошло что-то ужасное. Мир перевернулся, рухнул на бок и оказался на грани уничтожения, не иначе! Ведь как объяснить то, что закрывал глаза он, подпирая дерево спиной в метре от Цезаря, а проснулся у него на коленях? И не только на коленях, но и в его полуобъятьях. Вон, тот даже его за руку взял. За руку! И курткой накрыл! Своей курткой! Судя по нарастающей панике, ГЦУФ таки проснулся и уже вовсю праздновал победу. Мол, провели ночь с Цезарем, поздравляем всех с успешной операцией. — Ты слишком громко думаешь, — прошептал Цезарь чуть охрипшим ото сна голосом. Мама родная! Толпа мурашек от такого как стартовала где-то в районе поясницы, так и побежала врассыпную до самых лопаток. Феликс не придумал ничего лучше, чем прикинуться дурачком. Тут даже и прикидываться не надо. Произошла какая-то хуйня? Сделай вид, что так и надо! — А ты вообще думать не умеешь, не завидуй, — вяло, по-утреннему огрызнулся Феликс. Цезарь в ответ только расслабленно хмыкнул и ничего не ответил. Его рука всё ещё была на талии у Феликса, вторая же держала ладонь парня в своей. Феликс всеми силами пытался делать вид, что так и надо, но получалось так себе. — А какого хуя? — таким спокойным, будто ничего и не произошло, тоном спросил Феликс, чувствуя, как Цезарь своими пальцами ненавязчиво так и легко гладил его. — Даже не понимаю, о чём ты, — ответил ему Цезарь. — Что твоя рука делает у меня на талии? — продолжил таким же спокойный тоном Феликс. В ответ ему прилетело простое, как пять копеек: — Лежит. — Ясно, — ответил ему Феликс, — а за руку зачем держишь? — А ты храпел. — ПИЗДЁЖ! — возмущенно ахнул Феликс, моментально вскакивая. Перед его лицом возникла Цезаревская морда с широкой улыбкой на губах. Феликсу на шею моментально легла чужая ладонь. Сам Фел только и успел выставить ладони вперёд, останавливая Цезаря за несколько сантиметров от своих губ. — Не сопротивляйся, — прошептал Цезарь, смотря на искусанные и чуть припухшие губы Феликса. — Не буду, — ответил ему Феликс, ослабляя сопротивление. Цезарь самодовольно хмыкнул и притянул Феликса за шею к себе, почти касаясь губами его губ. — Эй, сука! — ахнул Цезарь, прижимая ладони к лицу. Феликс, довольно лыбясь, поднялся с колен и отряхнулся. От его фирменного удара лбом в нос ещё никто не уходил! — Не ной, я ж нежно. До свадьбы заживёт, — безразлично бросил Феликс, внутри торжествуя. Тараканы, конечно, возмущались. Мол, могли и поцеловаться, делов-то. Зато отдел гордости (который в последнее время подвергался сокращению), радовался на всю катушку. — Ты же понимаешь, что я тебя сейчас придушу? — прогнусавил Цезарь, закидывая голову назад. Позер, этакий! Там даже вон, крови нет почти. — Не придушишь, — ловко (по мнению Феликса) парировал Феликс. — А кто тогда второй рюкзак будет тащить? Кстати, где нам их теперь искать? — И то верно, — согласился Цезарь, показывая большим пальцем себе за спину. — В той стороне? — переспросил Феликс, уже жопой чувствуя неладное. И жопа, как это обычно бывает, никогда не ошибается. — За этим деревом, — ответил ему Цезарь. — За этим деревом, — повторил за ним Феликс. — Ага, за этим деревом, — как дурачку последнему ответил Цезарь. Феликс, несколько раз моргнув, решил-таки проверить. За стволом большого дуба лежало два неприметных рюкзака цвета хаки: один большой, другой маленький. — То есть мы могли взять всё это вчера и... — Не могли, — с абсолютно наглой мордой перебил его Цезарь, — было темно, а ты не стоял на ногах после нашей... близости, — закончил он, иронично вздёрнув бровь. — Это недоразумение, — безразлично отмахнулся от него Феликс, хотя у самого при слове «близость» приятно защипало губы. Он неосознанно прикусил нижнюю, что не укрылось от внимательного взора Цезаря. — Правда? Недоразумение, что ты упал на мои губы и тёрся о меня своей задницей? Феликсу от всей души хотелось крикнуть его коронное «ПИЗДЁЖ!». Только вот, к сожалению, и про задницу, и про губы было правдой. Грешил! Но с каким удовольствием, добавили какие-то бездари в голове. — Недоразумение, что я перепутал тебя с нормальным человеком в темноте, ебанутый, — огрызнулся Феликс, неожиданно для себя разозлившись. — Ты мне льстишь, Мотылёк, — хмыкнул Цезарь, заглядывая в содержимое рюкзаков. Большой рюкзак отозвался чем-то пивно-водочным. Бутылки, предположительно наполненные алкоголем, звонко чокнулись друг о друга, моментально повышая настроение Феликса. Внутри ещё виднелось несколько блоков с сигаретами и всякое по мелочи. Внутри маленького рюкзака лежало лишь две вещи: несколько десятков пачек с кошачьим влажным кормом и с десяток мотков пряжи для вязания разных цветов. — О, а это моё, — отозвался Цезарь, проверяя пакетики с кормом. — Тогда тут ошибка, тебе собачий нужен, — съюморил Феликс, проговаривая первое, что пришло ему в голову. И через секунду уже по традиции об этом пожалел. Цезарь, оторвавшись от созерцания заначки, как-то быстро изменился в лице. Он, чуть склонив голову в бок, просканировал Феликса прохладным взглядом. — Повторишь эту шутку ещё раз, когда я отдеру тебя по-собачьи после родительского дня? Феликс как-то сразу тоже улыбаться перестал. И вообще решил на самом деле с этим бешеным не разговаривать. А то задушу, да отдеру. Варвар! Поэтому Феликс, без лишних разговоров, взял тот рюкзак, который поменьше (чтобы взять кошачий корм в заложники, а не потому, что слабак!). Путь, по которому они скатились этой ночью (это когда кубарем и в обнимку), хорошо просматривался из-за поломанных веток и помятой травы под ней. Небось Цезарь своей задницей промял, не иначе. — Пошли, — скомандовал этот придурок, закидывая себе на плечи алкашно-табачный рюкзак. Переться в гору было не из приятных. С рюкзаком на спине — тем более. А по мокрой траве — так вообще атас. К середине «холмика» Феликс уже пожалел, что родился на свет. После короткого сна на свежем воздухе всё тело ломило, в горле першило, а губы покалывало. Последнее, возможно, не из-за ночёвки под дубом, но тоже Феликса волновало очень. — Давай руку, — предложил Цезарь, переходя на шёпот. Феликс и рад было послать его нахуй, но сил, вот ей богу, нихуя не осталось. Он вложил свою ладонь в чужую и почувствовал, как сильная рука стала тащить его за собой. И жить стало чуточку легче. Всё, чего хотелось Феликсу — это скинуть с себя одежду и завалиться в свою кровать, проспать до обеда и желательно после него. Он неожиданно поймал себя на мысли, назвав кровать в «Ёнбоковской» комнате своей. Казалось, он пробыл в этом заведении уже целую жизнь, не меньше. С Чанбином он говорил кучу лет назад, а пацаны из «фантастической четвёрки» уже стали его настоящим. — Подсадить тебя? — так же тихо спросил Цезарь, кивая на забор. При свете дня оказалось, что на каменной кладке имелись небольшие выступы. Феликс, решивший с Цезарем больше никогда и ни при каких обстоятельствах не разговаривать, ему не ответил. Преодоление забора ему далось тяжело, но зато сделал он это с гордостью! По ту сторону забора, уже на территории клоповника, вопреки опасениям Феликса их никто не караулил. При свете дня наш король задохликов более-менее ориентировался на местности. Он, не дожидаясь патлатую псину поплёлся в сторону главного здания. Перед глазами у него уже стояла его удобная кровать (да его!) и одеяло с запахом ванили и хлорки. Хотелось упасть на подушку как можно скорее и желательно лицом вниз. — Не туда, — остановил его Цезарь, взяв за руку. Он кивнул в сторону столовки и добавил. — Давай обойдём тут и зайдём с пожарного входа. Феликс только пожал плечами и пошёл впереди, обгоняя Цезаря на несколько шагов. Идти с ним рядом не хотелось, а спину лицезреть его тем более. Так вот, лицом в подушку, накрыться одеялком и отрубиться до обеда. А интересно, что будет на обед? Вот бы какой-нибудь грибной суп. Он сто лет его не ел, а последний раз готовил его для папы. Интересно, чем там питается папа? Если Ёнбок готовит так же плохо, как па, то... — Феликс, малыш, иди сюда, — раздалось нежным шёпотом сзади. Знакомым голосом. Цезаревским. Феликс застыл на месте. Сердце его сорвалось и упало вниз. Малыш?