Близнецы: Ловушка для Хёнджина

Феликс никогда не думал, что фраза «кто забил слив бассейна своим ёбанным клоунским носком?», произнесённая тренером по плаванью на грани истерики со слезами на глазах, будет самым лучшим, что Фел слышал в своей жизни. Но обо всём по порядку! Шёл Феликс к бассейну точно на эшафот, даже не надеясь, что остаток вечера он проведёт в тёплой постели с Цезарем, которого, кстати, нигде не было видно. Феликс успел пересечься с ним на занятиях взглядом, но тут же пожалел о содеянном. — Я сказал тебе не пялиться на него, — строгим шёпотом отчитал его Лис, загораживая собой вид на Цезаря, — ты вообще учиться собираешься? Ты баллы Бабочки на самое дно опустил. Ах да. На проекте новая пара лучших друзей — Лис и Мотылёк (второй на это согласия не давал!). Мотылёк на парах планировал подсесть к своему парню (при слове этом в голове у Феликса начинался настоящий ад — тараканы скандировали его, пели, плясали и всячески мешали хозяину думать, всё повторяя — «парень! парень!»), но одна рыжая морда решила, что хватит сладости в жизни Феликса. Пора и добавить в его мёд добрую ложку дёгтя (спасибо, что не говна!). — Не пялься, — в очередной раз вставила свои три копейки лисья морда, отвлекая Феликса от созерцания учебного материала на доске (а вы о чём подумали?), о чём Феликс и поспешил сообщить Лису. — Ты отвлекаешь меня от учёбы, — шикнул на него Фел, отгораживаясь от Лиса ладонью и с неподдельным интересом устремив взгляд на доску, перед которой распинался Ангел. Пары проходили долго. Так мучительно, что Феликс всё не мог усидеть на одном месте, то и дело стреляя взглядом на настенные часы, что висели над доской. Следом он непременно пересекался взглядом с Ангелом, который, вздёрнув бровь, тихо осуждал Феликса за рассеянность на занятии. — Из меня правда такой плохой учитель? — спросил его Ангел после пары усталым тоном. Феликсу в тот момент стало так стыдно, что он только и смог, что опустить взгляд и пробубнить неубедительное «не-а». — Ладно, иди уж, — сжалился над ним Ангел, — сочинение не забудь написать к следующему занятию. Больше поблажек тебе я делать не буду. Ты услышал меня? — Услышал, — кивнул Феликс, который из всего услышал только конец, и на автомате покивал головой. Причиной рассеянности подкидыша было ровно две вещи. Первое — это, конечно же, самоубийственный заплыв на глазах директора во время вечерней тренировке по, сука, ебать его в сраку, плаванью. Ну а второе… Второе было ещё убийственней! Цезарь на пары пришёл в очках. Первый и последний раз Феликс видел его в очках, когда они впервые встретились. Цезарь сидел за мольбертом в своей комнате, которую Феликс по ошибке посчитал своей и окинул подкидыша взглядом, полной ненависти, по какой-то необъяснимой причине запав в сердце Фела глубоко и надолго. На Цезаря пялились все, за исключением святой троицы. Питон равнодушно игрался с ручкой, вертя её в ладони, Лис был занят надоеданием подкидышу, а Шут попросту на занятиях бессовестно спал. — Ай! — шумно ахнул Феликс, отнимая к себе руку. На предплечье теперь красовалась здоровая красная блямба, что осталась после того, как Лис крайне подло и очень больно ущипнул Феликса за руку, отвлекая его от созерцания самого прекрасного на свете (конец предложения в голове у Феликса был отредактирован тараканами). — Не смотри на него! — в очередной раз грозно прошептал Лис, привлекая внимание к своей персоне, — ты в тетради последние минут пятнадцать ни строчки не написал. Какой сейчас предмет? — Я не знаю, — обиженно пробурчал Феликс, прижав общипленную руку к груди. Но на Лиса эта обиженная моська не сработала. Скорее наоборот, наш мистер совершенство только начинал входить во вкус! — И слепому будет видно, как сильно ты течёшь по Цезарю, Мотылёк. Это только вопрос времени, как скоро об этом узнает директор. А знаешь, что потом? Нет? — Спросил он (всё ещё шёпотом), посмотрев на Феликса вопросительным взглядом (будто давая время на ответ, но на деле же отвечая на вопрос сам). — А потом ты вылетишь от сюда так быстро, что не успеешь сказать «ай». — Да чё ты привязался-то ко мне, — отмахнулся от него Феликс, в очередной раз закрываясь от рыжей морды ладонью. Феликс всегда с подозрением относился к рыжим. Уж больно хитрые мордахи у них были. Глядишь, того, ущипнут ещё за руку — а Феликсу страдай потом! — Чё привязался, чё привязался. Может, я не хочу, чтобы ты отсюда так быстро вылетел, — пробубнил ему в ответ Лис, так же закрывшись от Феликса ладонью, только на такой, обиженный манер. — Чего? — переспросил его Феликс, украдкой посмотрев на Лиса в щёлку через пальцы, — чё ты там бубнишь. — Не хочу, чтобы ты уезжал! — выпалил ему Лис громче положенного, моментально принимая монохромный вид (лицо под цвет волос). Феликс удивлённо посмотрел на Лиса. Тот моментально отвернулся от него, ныряя носом в тетрадь. Смысл слов до Феликса всегда доходил долго, но, кажется, этот зануда Лис о нём, вроде как, волновался? Остаток пары Феликс честно пытался не смотреть на Цезаря. Во-первых, чтобы не расстраивать Лиса, а во-вторых… Чтобы не вылететь из шараги быстрее, чем Феликс успеет сказать «ай». Когда буря утихла, а кожа Лиса вновь стала нормального оттенка, он, несколько раз стрельнув в Феликса взглядом, вдруг не выдержал и спросил: — И чего ты вообще в нём нашёл? Это он про Цезаря. Феликс, пытаясь не смотреть на виновника разговора, всем силами пытался понять — а почему он? Красивый? Ну да, но тот же Ангел был не в сравнении краше. Богатый? Тоже да, но Феликсу от его богатства в стенах шараги ни горячо, ни холодно. Ебнутый на всю голову? Тут скорее минус, чем плюс. Несдержанный, самовлюблённый, без эмпатии, холодный, наглухо отбитый. Токсичный таракан, выйдя на службу только к обеду, подкидывал Феликсу всё новые и новые прилагательные, описывающие Цезаря с его худшей стороны. Влюблённые тараканы же со слезами на глазах пытались спорить, имея в лапках лишь один плакатик с надписью «красивый!!». А потом Феликс почувствовал на себе взгляд. Обжигающий, как кипяток из-под крана, но такой приятный, что хочется раз за разом подставить под него руки. Он повернул голову вбок. Цезарь смотрел прямо на него, подперев подбородок ладонью. В другой руке он держал карандаш, который в тот же самый момент порхал над чем-то в тетради, что точно не относилось к предмету лекции. Цезарь смотрел на него по-особенному, как никто до этого не смотрел. С желанием, долей теплоты и каплей того безмолвного обожания, от которого у Феликса невольно замерло сердечко, пропустив удар. Цезарь нравился ему вопреки. Вопреки всем его недостаткам, спустя почти целую неделю драк и взаимных оскорблений. Нравился с самой первой секунды, с первого взгляда. Будь то банальная химия или не менее заезженная «искра», но произошедшего не воротишь. Они уже, оба, друг в друге. Такое не объясняется словами. — А ты что в Питоне нашёл — ответив вопросом на вопрос, слетел с темы Феликс. — Ой, это просто, — с готовностью ответил ему Лис, — разве ты не видел, какой у него большой чл… — Кхем-кхем! — вдруг закашлялся Феликс, чувствуя удушающее першение в горле. Закашлялся удачно, прямо в тот самый момент, пока Лис не упомянул нечто ужасное, одно травмирующее воспоминание, которое Феликс очень бережно хранил за семью печатями и пытался о произошедшем не вспоминать. О том случае в душе, когда Феликс понял, за что Питон получил свою кличку. *** Так вот, вернёмся к эшафоту. После относительно неплохого дня Феликс шёл на казнь с мыслями, что он, вроде как, прожил почти что неплохую жизнь. Да, сыр на завтраке был кисловат, а котлетки на обеде суховаты, да и компот оставлял желать лучше. С Цезарем он виделся только на парах, и то, украдкой. Нормальные сигареты почти полностью исчерпали свой запас, а курить-то хотелось! Короче, жизнь его была дерьмом. Он пожить-то нормально не успел! Какое помирать? Какой бассейн? За что ему всё это? Но несмотря на всё это, ноги сами несли его на тренировку к чёртовому бассейну, будто бы директор был каким-то ебучим чернокнижником и заколдовал Феликса идти прямиком на смерть. Умом-то он понимал, что его ждёт, но остановиться не мог — вот такие пироги (с говном, бля). В бассейне в тот день собралось немало народу — и все одетые, что для тренировки по плаванью было несвойственно. Все они толпились рядом с тренером, который находился в истерике. — У нас на носу соревнования! — восклицал он, хватаясь за голову, — что же делать! Что же делать? Директор смотрел на всё это безобразие с нескрываемым отвращением на лице. Хоть тренер и был на десяток лет старше его, но Тень без тени вежливости обращался к нему на «ты»: — Успокойся и говори нормально. Как это могло произойти? Феликс это самое «это», которое произошло, заприметил издалека. Бассейн всё то время, что Феликс его избегал, издалека буквально блестел на солнышке, призывно привлекая всех и каждого, нырнуть в его кристально чистую воду. Теперь же вся поверхность была застелена ещё начинающими желтеть мелкими листьями. И это при условии, что в радиусе в несколько десятков метров ни одного дерева не росло. — Я не… Я не знаю! — заикаясь, оправдывался тренер. — Это ди…ди…ди… диверсия! Со стороны другой школы! — Замолчи, — отмахнулся от него директор, как от назойливой заикающейся мухи, что жужжала у Тени прямо под ухом. Феликс подошёл к бассейну поближе, встав в отдалении от других учеников и не слишком близко к краю самой водяной пропасти. Но даже с такого расстояния было понятно — занятие сегодня по плаванью не состоится. И была тому ещё одна причина. Тренер затряс перед лицом директора мокрым, разноцветным носком ручной вязки, который совершенно точно за завтраком был на Шуте. — «Это», — с нескрываемым отвращением в голосе сказал тренер, — сначала забило, а потом и к чертям собачьим сломало фильтр-насос в бассейне! И раньше, чем директор успел ему что-то ответить, из толпы послышался знакомый голос: — Ой, так вот куда он подевался! Шут вышел из толпящихся у самой кромки бассейна и с видом хозяина, долго искавшего свою потерявшуюся собаку, бросился к тренеру. — Спасибо, спасибо! — стал благодарить он тренера, обхватив его ладонь с носком двумя руками. И тряс он чужую конечность с таким энтузиазмом, что капли с носка оросили не только Шута и охуевшего от ситуации тренера, но и пытающегося сохранить самообладание директора. — Хан Джисон! — крикнул Тень, за секунду выходя из себя. На лицо все факты, что ночная выходка с дверью директора не прошла для последнего незамеченной. И если за всё, то время, что Феликс провёл в шараге строгого режима, Тень ни разу не повышал голос, то теперь ситуация по всем признакам становилась только хуже. И представление Шута не делало её лучше. Скорее наоборот, усугубляло, и в разы. Шут, подскочив на полметра от земли, прижал полосатый носок себе к груди. — Да кто ж так пугает, в самом деле! — ахнул он, закрыв одно ухо тем самым полосатым недоразумением. Пахло полным пиздецом — и Феликс чувствовал это даже со слегка заложенным после ночного душа носом. — А что тут происходит? — прошептал Цезарь Феликсу на ушко, подойдя к нему сзади. На деле же Феликс почувствовал его на пару секунд раньше — сладкий аромат лимона, мяты и яблока предупреждал о приближении Цезаря заранее. Только в этот раз к аромату его парфюма добавился ещё один запах — хлорки. Феликс обернулся через плечо. На Цезаре была спортивная форма вместо повседневной синей, тогда как спортивных занятий у него в тот день не было. Волосы его были слегка влажным на концах, а на губах играла лёгкая, расслабленная улыбка. Всё говорило о том, что совсем недавно у Цезаря было полноценное погружение в воду. И не просто в воду, а в ёбанный бассейн, который по счастливому (для Феликса!) стечению обстоятельств только-только сломался. — О, шутовской носок, — хмыкнул Цезарь, — и как он оказался в фильтре? Всё было понятно и без лишних слов — кто стоял за операцией загадить бассейн и, кто выступал его помощником. — Ты, поганец, нам бассейн сломал! — разорался тренер, у которого в последние минут пять всё никак не переставал дёргаться глаз. — У нас соревнования на носу! Ты чем думал! — Какие соревнования, дядя, да я просто мимо проходил, смотрю — бассейн, ну я и окунул в него ногу, а оно ать! и затянулось в ваш фильтр. — А листья, листья ты зачем туда накидал? — по какой-то одной ему понятной причине продолжал ругаться тренер, с каждым словом становясь всё грустнее. — Тут же тележки три, не меньше! Тебе что, заняться нечем было? — Вообще-то пять, — ответил ему Шут-Самоубийца. На это тренеру было уже ответить нечего. Казалось, что произойдёт одно из двух — он либо этого самого диверсанта с полосатым носком в руке утопит в бассейне, либо расплачется от отчаянья и бросится в грязную воду сам. Директор продолжал смотреть на всё это безобразие уже без улыбки на лице. — Что с крытым? — спросил он стальным тоном, в котором ни осталось ни намёка на хороший конец хоть для кого-нибудь. — Его ещё до конца не долили. Так дай боже по щиколотку сейчас. Будет готов в лучшем случае дня через три, — уже с первыми проступившими слезинками на глазах сообщил ему тренер. Феликс, лишь услышав что-то про «три дня» невольно улыбнулся. Что, конечно же, не укрылось от внимательных глаз Тени. — Прыгай, — сказал он, смотря точно на Феликса. Заказывали пизды котёнку? Нет? Всё равно получайте. — Простите, что? — переспросил его Феликс. Он, должно быть, ослышался. Точно что-то перепутал. Ведь не мог же директор сказать ему прыгать в воду, полную листьев. При всех. Прямо сейчас, без всяких отсрочек. — Хочу удостовериться, что ты за это время не разучился плавать, — ответил ему директор и улыбнулся. И от улыбки этой Феликсу впервые стало по-настоящему страшно. — Скоро ведь важные соревнования, а на кону честь нашего учебного заведения, — продолжал говорить он, смотря Феликсу прямо в глаза. Феликс почувствовал, как по его спине пробежал холодок. — Парочка листиков в воде ведь не отпугнёт тебя, правда, Ёнбок? — последнее слово он произнёс иначе, будто меняя интонацию с серьёзной на более шутливую. Пара листочков — нет, но вот глубина в несколько метров — это уже другой вопрос. — Прыгай, — повторил Тень, убирая имитацию улыбки со своего лица, — прямо сейчас. Лис, прибежавший на сборище последним, запыхавшись, выкрикнул из толпы: — Но, директор, нельзя тренироваться в такой воде, это противоречит всем санитарным норм… — Заткнись, Чонин, — холодно бросил ему в ответ Тень, — если не хочешь прыгнуть в бассейн следующим. Или, может быть, прыгнешь вместо Ёнбока? Ты же плаваешь хуже, чем учишься, — снисходительно добавил он. — Не глупи, Мотылёк, — прошептал Цезарь, когда Феликс сделал первый шаг в сторону края, — ты же не прыгнешь туда? Но всё говорило о том, что прыгнет. Прыгнет камнем вниз и прямо на самое дно. Феликс почувствовал, как Цезарь сзади взял его за футболку, не пуская дальше. Вокруг них на оры тренера и крик директора стала сбегаться добрая половина шараги. Кто-то наблюдал за представлением из окон, другие же подходили ближе, толпились, выглядывая друг из-за друга. Каждому было интересно, но какому поводу собрание у бассейна и чем всё это по итогу закончится. Директор, не желая простоять у загрязнённого бассейна весь вечер, сказал: — Если ты не прыгнешь на «три», то я помогу тебе это сделать. Один… Феликс шумно сглотнул. Теперь, когда падение в воду было неизбежно, страх ощущался каждой клеточкой его тела. — Два… Феликс сделал ещё шаг, оказавшись у самого края. Толпа отделила его от Цезаря. Его запах пропал, как и ощущение, что кто-то удерживает Феликса со спины — тоже. — Три. На «три» сердце Феликса застучало быстрее. Он распахнул глаза и посмотрел вперёд. Там на бортике бассейна были написаны какие-то цифры, но они расплывались перед его глазами, переставая быть чёткими. Феликс почувствовал, как у него закружилась голова. Директор, досчитав до трёх, высунул руки из карманов и пошёл в сторону Феликса. Не было ни единого сомнения, что он прямо сейчас, без раздумий, сбросит его в бассейн. Ещё шаг… Ещё один, и хватит единственного лёгкого толчка, чтобы отправить Феликса в увлекательное путешествие в один конец. Всему виной, конечно, выходка с дверью. Каждый в толпе из «своих» понимал это. Они слишком много позволили себе на выходных, а теперь пришло время расплачиваться. Когда директор подошёл достаточно близко, Феликс слышал у себя за спиной, как Лис сказал Цезарю: — Даже, блядь, не смей! Крис! Но всё это уже не имело никакого значения. — Приятного погружения, — произнёс директор совсем рядом. Сердце Феликса пропустило удар. В прошлый раз от смерти его спас Ангел, прибыв ровно за секунду до того, как в лёгкие Феликса стала проникать вода. А теперь же… Что теперь Феликс осознать не успел. Директор без всяких пафосных речей легонько коснулся его плеча. Феликс малодушно зажмурился. Секунда, другая, и… Ничего не произошло. — Вы же не думали, что я и правда столкну ученика в воду? — спросил Тень, похлопав Феликса по плечу. Феликс открыл глаза и встретился с директором взглядом. Тот пару бесконечно долгих секунд смотрел на подкидыша, а потом улыбнулся так, будто бы всё понял. — Как интересно, — заключил он, обернувшись через плечо. Там Питон держал рванувшего к бортику бассейна Цезаря, все чувства которого были написаны на лице. — Как интересно, — повторил Тень. И это не сулило ничего хорошего для этих двоих.