Третий элемент

Отцы Майка Лавгуда кричат друг на друга, пока он собирается в школу. Отец-альфа, как обычно, делает это безобразно громко. Папа — каким-то потухшим голосом, как будто он эхо омеги, а не сам омега, взрослый и состоявшийся. Он давно обещает сыну решить проблему, однако его муж, отец Майка, угрожает выследить беглецов, куда бы они ни спрятались, и «заказать» их киллеру, если однажды семья посмеет прислать ему документы о разводе, пусть даже из-за границы. Майку не до ругани родителей, ему пора на уроки. Тем более, это фантастика, что его отец-альфа способен оплатить услуги киллера! Скорее, он прикончил бы их с папой собственноручно. С его-то импульсивностью... Ещё наивнее всерьёз полагать, что у папы-омеги Майка достаточно сбережений для срочного отъезда за границу, адаптации там и найма толкового адвоката по бракоразводным процессам. Лавгуды втроём ютятся в тесной двухкомнатной квартирке видавшего виды типового многоэтажного дома в спальном районе Денвера. Город этот, хоть и крупнейший в штате Колорадо, но всё равно не миллионник, в нём даже метро нет. Чтобы добраться до школы, общественным транспортом Майк не пользуется, да и собственным автомобилем юный омега похвастаться не может, а на велосипеде ездит с переменным успехом. Координация движений у него от природы, как у пьяницы на катке. Поэтому и в снег, и в дождь, и при объявленной угрозе торнадо Майк преодолевает эту жалкую милю до источника знаний пешком. Правда, для этого ему приходится идти под изрядным углом в гору. Район холмистый, и фуникулёрами градостроители озаботиться не спешат, не смотря на то, что Денвер — один из самых высокогорных городов США. И всё же Майк не сказал бы, что в этих вынужденных прогулках его что-то не устраивает. В школе ему, в целом, тоже нравится. Майка увлекают все предметы, кроме, разве что, физики. Да и то лишь потому что учитель, мистер Николс, которому на вид нет и тридцати лет, умудряется преподавать эту прикладную науку совсем без огня, запредельно нудно, и чуть ли не на каждом занятии придираться к неаккуратному почерку Майка. Конечно, у него действительно детский почерк, с пляшущим из стороны в сторону наклоном, и, может быть, педагог искренне раздражается, проверяя домашнее задание своего не самого радивого ученика. Вот только даже если Майк Лавгуд окончит курсы каллиграфии, новоприобретённый навык никоим образом не скажется на его познаниях в физике. При таком уровне преподавания этого предмета. Так что Майк делает то, что ему по силам, а сварливый учитель монотонно бубнит себе под нос лекцию о магнитных полях и электрическом токе. Каждый остаётся при своём. Вообще Майк сообразительный омега, начитанный и на всё имеет собственное независимое мнение, которое чаще держит при себе, чем высказывает. Он не звезда класса, но и не изгой. К компаниям не примыкает и вечеринки не жалует, однако если всё-таки участвует в школьных мероприятиях, то проявляет себя всесторонне одарённым юношей. Майку легко даётся учёба, и тем не менее он не стремится получить высший балл, потому что не понимает, зачем ему это. У Майка другие приоритеты. Он предпочитает статусу отличника подработку. Лет с восьми Майк разносит почту, стрижёт газоны, моет машины, начищает чужую обувь и чем только ни занимается помимо учёбы. Его родители также считают, что высший балл в образовании — не главное. Отец говорит Майку: «Учишься — уже здорово». Этот пятидесятилетний альфа сам когда-то еле окончил школу и на университет даже не замахивался. Отец Майка простой работяга, чинит бытовую технику и выше головы не прыгает. Как бы то ни было, он главный добытчик в семье. Папа Майка тоже лишён амбиций, хоть и весьма образованный омега. Долгие годы он трудится библиотекарем центра научных разработок. Это закрытый объект, и папа Майка немного гордится тем, что ему доверяют громадные стеллажи засекреченных документов. Он получает какие-то слёзы вместо зарплаты, зато коллектив у него хороший, и научный центр расположен в получасе езды от дома. Кроме того, кто его возьмёт на другое место с такими-то проблемами на рынке труда? В штате свирепствует безработица! Папа видит в своей работе больше плюсов, чем минусов. Если описать Майка Лавгуда одним прилагательным, то подойдёт любой синоним слова «непосредственный». Этот юноша смотрит на мир изумлёнными глазами. Его, словно дитя малое, поражают такие обыденные вещи, как роса на травинках после ночи, вкус папиной выпечки, пение соседа, — начинающего оперного певца, запах цветущего ясеня, мягкость шерсти дворового кота и ощущение солнечных лучей на коже, согревающих даже когда температура воздуха в городе оставляет желать лучшего. Этот омега много рисует и фотографирует, хоть и не умеет ни того, ни другого. Он постоянно чем-нибудь занят и вдохновлён. Время от времени Майк пополняет снимками свой инстаграм-аккаунт. Кто-то из немногочисленных комментаторов хвалит Майка за смелые, внезапные ракурсы, другие пишут под его постами «Купи себе айфон!» и «Сколько можно засерать ленту своей мутной хуйнёй!», как будто Майк заставляет кого-то на себя подписываться. Он ничего не имеет против айфонов, прогресса и современных технологий. Майк принципиально против кредитов. Поэтому омега мирится с убогим качеством снимков на камеру своего старенького смартфона демократичной китайской марки и продолжает постить фотографии так часто, как ему заблагорассудится. Чем Майк по-настоящему бредит, так это модой и стилем. Порой он вкладывает весь свой доход за месяц, чтобы приобрести идеально скроенные брюки из добротного материала. То, что Майку хотелось бы сочетать в гардеробе мечты, ему, как правило, не по карману, и он даёт волю своей фантазии в уме, а после записывает и зарисовывает получившиеся образы. Пока он доволен тем, что имеет. Майку всего-то семнадцать, он в выпускном классе школы, и его будущее может оказаться каким угодно. Летние каникулы почти стирают из памяти учащихся эпизод, когда однажды сдержанного Майка заносит (он ведь как-никак подросток), и омега заявляется в храм науки одетым с претензией на супер-наряд. Естественно, его тут же высмеивают. Обвиняют в заносчивости и глупости, преследуют с издевательской просьбой дать автограф… Тот день для Майка становится сущим кошмаром. — Выделяешься из стада — огребай последствия, — наставляет тогда на путь истины горе-модника одноклассник, умудрённый схожим опытом. Этого миловидного бету по имени Ирвин давно содержит престарелый покровитель, так что он не обделён ни экстравагантной одеждой, ни завидным цинизмом. И хотя Майку отвратительна идея отношений со спонсором, тем более годящимся в прадеды, в чём-то он уважает беззлобного, прагматичного бету и прислушивается к нему. К примеру, Майк интересуется тем, какое впечатление на Ирвина производит его обычная экипировка, то, в чём он ходит в школу, и своим ответом бета уничтожает самоуверенность омеги. Ирвин говорит Майку, что тот, конечно, не выглядит позорно, но допускает такие стилистические промахи, что для его же блага он посоветовал бы Майку одеваться, как все. Опрятно и лаконично. Ирвин убеждён, что вкус невозможно развить, с ним рождаются, поэтому у Майка «нет шансов превратиться из аляповатого недоразумения во что-то, стоящее этого разговора». Майк замыкается в себе и три недели пытается свыкнуться с точкой зрения Ирвина. Однако бунтарская сторона личности омеги побеждает — Майк запоем читает об истории моды, анализирует коллекции дизайнеров разных лет на сайтах брендов и уже через несколько месяцев он знает, что такое кашне, блейзер, дафлкот и в состоянии отличить сабо от мюлей, а броги от оксфордов. Не то чтобы это какая-то необходимая информация, тем более при его минималистических заработках, но Майк отныне подкован теорией стиля и чувствует себя намного лучше. Бедность семьи — лишь самый очевидный повод для периодических нападок на Майка со стороны одноклассников. У них есть повод куда прискорбнее: Майку безразличен секс. Течки у него начинаются позднее всех омег-сверстников, а желание проводить их в чьей-либо компании не приходит вовсе. Майк глушит свои гормоны и сопутствующие течкам эффекты одобренными его врачом блокаторами. Может быть, этот омега так холоден с альфами потому, что он единственный и довольно-таки поздний ребёнок. Возможно, у Майка проблемы с обонянием, и как следствие он не восприимчив к феромонам альф. Или же загвоздка в специфическом воспитании Майка, ведь его папа и отец до брака оба были убеждёнными холостяками. Как бы то ни было, отсутствие влечения сказывается на запахе омеги. Альфы один за другим обнюхивают Майка и сразу отшатываются от него, как от бракованного. Если же омега каким-то чудом изредка вызывает симпатию, он сам вежливо отклоняет ухаживания и отвечает отказом на смс с предложениями встречаться. Без объяснения причин. Майк понимает, что с ним точно что-то не так, когда читает нацарапанную на потолке лифта надпись «Хочу ебаться», под ней приписку «Я тоже» и ещё одну приписку, пониже, — «И я». Он достаёт маркер, приподнимается на цыпочках и пишет «А я не хочу». На следующий день под фразой Майка появляется ответ от неизвестного эксперта по подростковой сексуальности «Ну, и дурак!» Больше Майк на потолке лифта ни с кем не переписывается. Однажды омегу с невнятным запахом замечает главный сердцеед параллели, переспавший со всеми, с кем ему было не лень. Это одноклассник Майка, рослый альфа-спортсмен, квотербек школьной команды по американскому футболу, Алекс Фьюри. Он не привык к сопротивлению, отчего его лишь раззадоривает неприступность омеги. Алекс считает поведение Майка интригующим и думает, что, отвергая альфу, этот внешне невинный омега ловко флиртует с ним и набивает себе цену. В течение недели Алекс Фьюри даже садится за одну парту с Майком Лавгудом и открыто заигрывает с ним, прилюдно называя его Лавгудёнком. Однако потуги альфы быстро сходят на нет, оттого что Майк не реагирует на них, как следовало бы. Зато явное внимание популярного альфы к Майку успевает взбесить волочащихся за Алексом омег. Многие спят и видят его своим официальным парнем. Двое из них, по слухам, когда-то подарили Алексу собственную девственность и возлагают на этого юного ловеласа большие надежды. Их, разумеется, не радует появление соперника в лице чудного Майка. Тихоня-одноклассник до животной ярости злит уязвлённых омег. Однажды они тайком подглядывают за общением Алекса и Майка неподалёку от школы и видят, как альфа бесцеремонно засовывает свою руку в штаны к омеге. Майк резко разворачивается и на автомате даёт Алексу пощёчину. Не очень болезненную, так, для острастки. Свидетелями этой сцены становятся только двое пресловутых омег, но этого достаточно, чтобы жизнь Майка усложнилась. В тот же день полные ненависти к Майку омеги занимают парту позади него. Алекс садится перед Майком, потому что на месте рядом с ним уже паркуется бета Ирвин. Альфа весь урок пытается разговорить Майка и бросает на него и на его соседа по парте гневные взгляды. В итоге после занятий поклонники Алекса заявляют Майку, что якобы своей болтовнёй он помешал им учиться. Омеги без предупреждения нападают на него в тёмном коридоре школы, где нет камер. Мимо проходят ребята из параллели, но никто не вступается за Майка. Он, может, и дал бы сдачи, если бы не начал отключаться от умелого удара сложенной ковшом ладонью в правое ухо. Майк сползает по стене, приходя в себя и обнимая лодыжку нападающего омеги, сам не зная, зачем он это делает. Тот пинает Майка в горло свободной ногой и скрывается вместе со вторым омегой в недрах школы. Дома Майк ведёт себя, как ни в чём не бывало, и украдкой плачет в подушку. На нём нет синяков, его душе — больно. Папа застаёт его среди ночи на кухне, когда проголодавшийся Майк вынимает апельсины из холодильника. Глаза и щёки у Майка покрасневшие от слёз и оттого, что он никак не может уснуть. Обманывать папу бесполезно. Мальчик делится с ним своей бедой, но перед тем, как выложить всё, как есть, берёт с папы твёрдое обещание, что он ничего не расскажет отцу, не закатит скандал в школе и не будет мстить обидчикам сына. Папе Майка трудно согласиться на такие условия, и тем не менее у него, вроде как, нет выбора. Он обречённо вздыхает и с нежностью смотрит на сына. — Малыш, чем тебе помочь? Губы Майка пару секунд трясутся, а потом он проводит ладонями по своему лицу, прищуривается и отвечает: — Можно, я не пойду завтра на уроки? Папа гладит Майка по предплечью. Его голос звучит тихо, но решительно: — Да, сынок. Скажем, что у тебя простуда. Агрессивные омеги опасаются возмездия и больше не отваживаются приставать к Майку. Только смотрят на него волком и временами тявкают из-за угла. Алекс о нападении своих воздыхателей на Майка, вероятнее всего, не знает, и неизвестно, какой была бы реакция альфы, узнай он. Алекс всё больше вязнет в собственной обиде на Майка и наделяет асексуального омегу мерзкими прозвищами, одно оскорбительнее другого. Он сочиняет про Майка гадости, подбрасывает тухлые яйца в его рюкзак, преграждает ему путь, когда тот пытается выйти из класса, и с хохотом лепит на омежьи волосы жвачку… Как будто Майку теперь мало негативных эмоций от посещения школы! К счастью, ни одно из придуманных Алексом уничижительных прозвищ не приживается. Майк слишком умён, чтобы показать, что его ранит такое поведение альфы. Он страдает внутри себя. Иногда Майку хочется быть невидимкой, середнячком, до которого никому нет дела. Вот и сегодня он подходит к школе с одним лишь скромным желанием — провести день спокойно, без бурь. Впрочем, этому не суждено сбыться, потому что в классе Майка пополнение в лице колоритных братьев-близнецов, которые выглядят настолько карикатурными ботанами, что перетягивают на себя насмешливое внимание всех учеников-задир. Казалось бы, это плюс для Майка, возможность вдохнуть полной грудью, если бы только не гигантское «но»: едва заметив Майка на пороге класса, новенькие вперивают в него свои взгляды из-под уродливых очков и смотрят на омегу, не моргая. Майк теряется в догадках, почему. Они точно не знакомы. Одет он сегодня заурядно. Без вариантов! И тем не менее, эти альфы-близнецы в дедовских вязаных свитерах направляются прямиком к Майку, а он застывает на месте, будто приклеенный к полу смолой, и ждёт своей участи.