Третий элемент

Все каникулы в Нью-Йорке Эдди и Тони порхают от возвращения к прежнему образу жизни. Встреч с приятелями и роднёй, гонок по загородным трассам, катания на сноубордах до судорог в мышцах ног, походов по модным показам, выставкам, презентациям и популярным ресторанам. Однако их совсем не тянет на похождения с сексуальным подтекстом, как в прежние времена, а в клубах и барах они быстро начинают чувствовать себя чуждым элементом интерьера. Более того, близнецы постоянно вздрагивают и по привычке начинают проверять, на месте ли их допотопные кепки или бутафорские очки. Причёски они продолжают делать, как в Денвере, — с ровным, уродующим их, залакированным пробором. Маникюр и педикюр оставляют максимально похожим на домашний. Да и наряды скромников-заучек носят с собой, чтобы в любой момент иметь возможность перевоплотиться и выйти на связь с Майком. Тони даже не каждый день появляется на людях с пирсингом! В общем, товарищ, обыгравший близнецов в карты, уже не знает: подтрунивать ли над Тони и Эдди, или же сочувствовать им. Видя, как братья Морстены переживают из-за своего омеги, как сильно ждут воссоединения с ним и как претит им вводить его в заблуждение, часть знакомых посмеивается над Тони и Эдди, часть — подбадривает их, но всем ясно, что эти юные альфы в значительной мере потеряны для своей прошлой компании. Казалось бы, должное стать глотком свободы пребывание в родном городе для Эдди и Тони проносится, будто высокоскоростной истребитель в густых облаках. Не успевают они оглянуться, как уже с довольными лицами принаряжаются ботанами у зеркальной стены в гардеробной денверского особняка. С несвойственной ему лёгкостью в этом вопросе Эдди уступает папе право отвести их пса в парк — до такой степени он захвачен сборами на свидание с Майком после разлуки. Эдди старается много не думать, ведь он знает: иначе придётся слишком часто отбегать к кухонной вытяжке или на веранду, чтобы покурить, а после заново принимать душ и чистить зубы, так как по легенде он — парень некурящий. Тони, в свою очередь, выглядит расслабленно. Он крутится перед зеркалом, подпевает попсовому хиту, льющемуся из наушников, и пританцовывает, но в глазах его угадывается тревожный огонёк. Оба брата в курсе, что сегодня им предстоит в некотором роде решающее свидание. По договорённости с Майком они могут позволить себе публичные проявления чувств только если рядом нет учеников или сотрудников их школы. Пока что включая и без того глазастого, сообразительного Ирвина. Также близнецы обещают Майку не торопить события в делах постельных. Они небеспочвенно побаиваются спугнуть его своим напором. Хотя ничуть не меньше близнецов бросает в холодный пот от мысли, что их омега отвыкнет от интимных прикосновений и отодвинет их в зону дружбы. Быть Майку «просто друзьями» они не согласны! Поэтому Тони и Эдди всё же склоняются к варианту набрасываться на Майка при каждом удобном случае, едва оказавшись с ним наедине в классе, укромном углу библиотеки, подъезде или плохо освещённом участке вечернего парка… А уж когда при встрече, клюнув близнецов робкими приветственными поцелуями в губы, Майк внезапно дарит им в честь прошедших праздников эксклюзивные футляры для очков и лепечет: — Все эти ваши фишки, такие же… уникальные, как вы сами, очень меня вдохновляют, — Эдди и Тони хочется уговорить Майка на секс прямо под вековой сосной. Там, где они в данный момент стоят, огибаемые потоком прохожих. Кроме того, что этот знак внимания застаёт их врасплох, подаренные омегой футляры являют собой нечто невообразимое: стандартные противоударные каркасы, которые легко найти в любом магазине, перетянуты прочной шерстяной тканью серо-фиолетового цвета с вышивкой, выполненной Майком вручную и изображающей различные виды фэнтезийного оружия. Все узнаваемые и из тех вселенных, которые нравятся Тони и Эдди! В глаза бросается то, что каждый любовно вышитый предмет — от меча до волшебного посоха — фаллической формы, и это сложно трактовать как свидетельство платонической привязанности дарителя. Так что с улыбками, достойными кинозлодеев, Тони и Эдди почти синхронно снимают с себя перчатки, извлекают из карманов мягкие чехлы-мешочки, развязывают их, запускают пальцы внутрь, достают оттуда салфетки из микрофибры, протирают ими очки, подчёркнуто обстоятельно укладывают и чехлы, и салфетки в только что полученные ими футляры, закидывают их в рюкзаки; чуть посомневавшись, водружают очки на место и, крепко сжав Майка с двух сторон, приподнимают его от земли, чтобы покружить, а потом бережно опустить обратно и по очереди притянуть к себе для глубокого поцелуя. — Я неприлично твёрд посреди белого дня на улице, спасибо тебе огромное! — констатирует факт Тони. — Уверен, не я один. И вообще, теперь мы с Эдом тебе должны. Поэтому давайте-ка переместимся в более подходящее место. Без возражений! Следом за этим спичем на зад Майка с глухим шлепком опускается ладонь Эдди, солидарного с позицией брата, и задаёт притихшему омеге верное направление к выходу из парка. У всех троих заплетаются ноги, и дышится им кое-как, когда они идут цепочкой, один за другим, посмеиваются ни над чем, как детсадовцы, и обмениваются встревоженными взглядами. Тони и Эдди мучаются не только понятным желанием срочно уединиться с Майком, но и чувством уязвлённого достоинства. Поскольку сами-то они Майку из того же Нью-Йорка ничего не привезли, наивно полагая, что одаривать омегу, который просил обойтись без ритуальных подношений на праздники, — это навязчиво! И вот теперь, возглавляемые мозгом операции по имени Тони Морстен, парни двигаются в сторону ближайшего массмаркета, хотя внутри у близнецов аж подпекает с ног до головы одеть Майка в самом крутом бутике, а потом обязательно заглянуть в ювелирный отдел. Но пока важнее конспирация, а значит и умеренность, массмаркет — куда более разумный выбор. Борясь с порывом скупить весь магазин, Тони и Эдди всё же останавливаются на василькового цвета джинсовой рубашке прилегающего силуэта с леопардовым принтом и латунными пуговицами, а также однотонных брюках в тон, которые так идут Майку, что глаза слепит! Не смотря на явное неодобрение продавца-консультанта, альфы втискиваются в примерочную вместе с Майком и просят не беспокоить их. С собой они прихватывают достаточную линейку размеров рубашек и брюк, чтобы справиться с подбором комплекта самостоятельно. На удивление, Майк возражает вяло, — и против того, что на него собираются потратиться, и против совместного пребывания в примерочной тоже. Верхнюю одежду все трое снимают с себя, как роботы, слаженно и не осознавая, что делают. Зато к следующему этапу приступают, стараясь запомнить каждое движение. — Разве это не издевательство — так долго быть порознь? — выдыхает Тони в стык шеи и плеча Майку, обойдя его со спины. — Вы тут, чтобы помочь мне, или?.. — насмешливо начинает Майк, но сбивается и густо краснеет. — Конечно. — подобно удаву, медленно кивает Эдди и принимается раздевать Майка сверху вниз. Тони при этом прислоняется к Майку сзади и расстёгивает его ширинку, чтобы стянуть штаны к ботинкам. Потом он присаживается на корточки, разувает Майка и галантно подаёт ему его потенциальные новые брюки. Тони даже вставляет ноги слегка (или не слегка) растерявшегося Майка в штанины, — до такой степени он услужлив. Зрелище, которое открывается попутно, особенно вид на завлекательный бугорок в чёрных хлопковых плавках, стимулирует Тони хотеть быть полезным Майку в любом качестве, лишь бы оставаться поближе к его телу. Между тем, у другого брата, Эдди, почти не дрожат руки, когда вскоре он добирается до желанного голого торса. У частично разоблачённого Майка обнаруживается безволосая грудь, экстра-маленькие коричневато-розовые соски; очень жилистые, как будто проработанные упорными тренировками, плечи и немного впалый живот. На детали пониже пояса Эдди поглядывает мельком, ведь с покупками им ещё предстоит определиться, а ситуация складывается пожароопасная. — О, да. — в какой-то момент Эдди выдаёт своё отношение к тому, что видит. Наконец, на Майке те самые вещи, так что ничего больше не нужно примерять. Только любоваться и, быть может, использовать представившийся шанс по назначению… Как Эдди и Тони оказываются на коленях перед Майком, они не помнят. Вот у этой троицы идёт обмен нежными поцелуями, и вот альфы уже просят полностью обнажённого, отчего-то покладистого Майка расставить ноги пошире и постараться не шуметь. Эдди заглатывает омежий член, наглаживая смуглые бёдра Майка, а Тони вносит свой вклад в процесс с другой стороны: самозабвенно вылизывает подтекающий смазкой анус. Братья действуют, как единый организм, общая цель которого — причинить удовольствие и получить его. Кончая, Майк то грубовато, до упора задвигает член в горло Эдди, то насаживается задом на язык Тони. Голова Майка при этом запрокинута, волосы рассыпаются кудрями по плечам, небольшой кадык подрагивает оттого, что Майк нет-нет, да и застонет, и Тони с Эдди едва удерживают собственные члены в штанах. Альфы ни на что не рассчитывают, когда последняя капля вкуснейшей омежьей спермы слизана ими с головки члена и мошонки Майка. Но происходит нечто, из-за чего они понятия не имеют, как быть дальше. Ведь до середины апреля ещё далеко, Майк не спешит приглашать их в гости, а им его тоже пока некуда позвать… И тем не менее, в той же примерочной их совсем неопытный омега отдрачивает им (он так это и называет!), одновременно обоим, и без колебаний подставляет открытый рот, чтобы Тони и Эдди смогли кончить в него. А после у Майка невероятно трогательное, изумлённое лицо. Впрочем, трудно сказать, у кого больше, — даже на кассе Тони и Эдди не в состоянии выдавить из себя ни слова, так и общаются с продавцом пантомимой. В первые дни учёбы после каникул троица пребывает в идиллии. Чтобы тайное не стало явным для всех окружающих, едва они переступят порог школы, альфы, конечно же, активно используют нейтрализатор запаха. Ирвин наверняка что-то подозревает, однако помалкивает, что для этого парня нестандартно. Вскоре причина выясняется: от Майка близнецы узнают, что сейчас его приятель-бета довольно болезненно расстаётся с давним любовником и потому, главным образом, занят обуючиванием своего временного пристанища. — Итак, мы не ковыряем Ирвина — он не суётся в наши дела. Ладушки! — радуется Тони. Однако помимо Ирвина, есть и другие интересующиеся тесными взаимоотношениями Майка Лавгуда и братьев Морстенов. В их числе Алекс Фьюри, который по-прежнему тих, как немое привидение, и даже одёргивает тех, кто по привычке порывается поддеть Майка. Но его подавленный вид, какая-то загадочная тоска, отражённая во всём его облике, не даёт Майку покоя, и он настойчиво просит Тони и Эдди рассказать ему о постыдной тайне Алекса. Близнецы увиливают от ответа правдами и неправдами, ведь им трудно не опасаться, как бы Майк, нагуливающий аппетит к сексу, не реализовал заветные мечты Алекса, который (они это признают) здоров, физически привлекателен и имеет оглушительный успех у омег из их школы. Ко всему прочему, Майка может прельстить возможность унизить своего бывшего обидчика, доминируя над ним в постели. — Способность людей контролировать свои импульсы сильно переоценена. Особенно столь юных, как наш Майки. — авторитетно заявляет брату Тони, и Эдди вынужден с ним согласиться. Братья не вполне уверены в том, как именно Майк относится к ним, поэтому держат его в поле зрения приблизительно постоянно. Уже одно то, что Тони и Эдди перестают ощущать угрозу со стороны Ирвина — существенное достижение для альф, чьи собственнические инстинкты вопят: — Метку! Срочно! И микрочип под кожу, чтобы следить за всеми его перемещениями! Тем более, Тони и Эдди понимают: нельзя предсказать, как на романтических чувствах Майка отразится новость, что близнецы Морстены — не те, за кого себя выдают. Эдди и Тони надеются, что о себе они, по крайней мере, сообщат Майку лично, и это откровение не свалится на него помимо их воли, раньше срока. Иначе неизвестно, кто покажется Майку симпатичнее — обманщики Морстены или усмирённый агрессор Алекс Фьюри. Или же, что пугает близнецов гораздо больше, красавец, неглупый, целеустремлённый и весь из себя положительный альфа Тим Салливан. Тони и Эдди в курсе, что Тим волочится за Майком даже во время одной из самых нелепых его подработок, когда Майк раздаёт рекламные листовки, облачившись в потогонную ростовую куклу толстого бурундука! Обычно такое упорство нравится омегам… В тяжёлых думах о будущем их отношений с Майком Тони и Эдди балансируют на грани отчаяния, когда вдруг шанс изменить ситуацию к лучшему подворачивается сам собой. Через неделю после горячего воссоединения их троицы в актовом зале школы проходит большая воспитательная встреча выпускных классов с представителями разнообразных профессий, и в продолжение этой встречи многих учеников вызывают на индивидуальную беседу к местному психологу. В очереди, прежде всего, либо отстающие по каким-либо учебным дисциплинам, либо те, кто имеет известные администрации школы проблемы в семье, что мешает получению ими дальнейшего образования. Майк Лавгуд со своим довольно высоким средним баллом в праве претендовать на льготное поступление в ряд колледжей и вузов, но всё же у него есть веские причины отметиться у психолога. Во-первых, Майку финансово не доступно образование в сфере модного дизайна, то есть направление, которым он бредит. И потому после окончания школы разочарованный в жизни Майк планирует учиться где угодно, куда бы его ни взяли. А это значит, что и усердие его на уроках уже заметно для окружающих стремится к нулю. Во-вторых, у Майка специфическая атмосфера дома, и не в хорошем смысле. Эдди и Тони догадываются об этом и до того, но теперь о семье Майка с ним хочет поговорить психолог, так что они убеждаются в верности своих предположений. — Тебе пора выбраться из-под родительского крыла и свить собственное гнездо, — слышат Тони и Эдди, когда тем же вечером дверь кабинета психолога открывается, чтобы выпустить озадаченного на вид Майка в коридор. — Чем он тебя грузанул? — сразу идёт в атаку Эдди. Майк смотрит на близнецов сомневающимся и растерянным взглядом, в свойственной ему манере накручивает волосы на пальцы и молча шевелит обветренными губами, отчего Тони так и тянет сгрести его в объятия. — Что-то на счёт родаков, да ведь? — предполагает он вместо этого и тут же осекается. — Извини, мы ждали тебя и… Ну. У этого чувака громкий голос! — Окей, да. — решается Майк и прекращает терзать свои волосы. — Типа… мозгоправ считает, что мои родители для меня, как дети. Особенно папа-омега. И что это противоестественно, потому что должно быть наоборот. То, как оно сейчас, — вредно и для меня, и для них. — То есть? — осторожно уточняет Эдди. — Это плохая тема, когда папа опирается на сына-подростка, перенося на него ответственность. Много за что. Вместо того, чтобы взять управление над собственной судьбой в свои руки. Считай, если я слиняю учиться в другой город или штат, или выйду замуж, или переведусь куда-то из-за карьеры, то мне будет охуеть как сложно отпустить родителей с их постоянной хернёй. Я ж буду на говно исходить! И, типа, знаете, что ещё? Мозгоправ думает, это может мне запороть вообще всё. Помимо того, что моё присутствие мешает разводу, который уже давно мог бы состояться, если бы мы не жили вместе. — О. — впечатавшийся возможным перемещением возлюбленного омеги в другой город или штат Эдди находится с реакцией. — Так это… Может, съедешься с Ирвином? — Кстати, да! — отмирает Тони. — Он же теперь одиночка. И вообще, теоретически твои родаки спокойно отнесутся к соседу-бете по съёмному жилью. Это ж не двое альф! — Я, конечно, спрошу, — задумчиво, впрочем с явным энтузиазмом отзывается Майк. — Но у Ирвина ма-а-хонькая студия. — Погоди-ка расстраиваться. Главное, по дальнейшей учёбе ведь перспективы есть? — Вроде бы. Если очень постараюсь улучшить графические навыки и по мелочи… — А давай я его сам наберу? — предлагает Тони. — Кого? — Ирвина же. Ты не против? Майк — за. Однако, что важнее, уже в следующие двадцать минут Ирвин ноет в телефонную трубку о том, что заначки у него всего-то на пару месяцев, и той хватает на какую-то вшивую конуру, к тому же подходящую работу он ещё не нашёл, но не в ночлежку же ему себя пристраивать! Так что итогом переговоров очень скоро становится план снять полноценную, двухкомнатную квартиру на четверых, в районе с хорошей инфраструктурой. При этом половину арендной платы обязуются вносить Тони и Эдди, которые намерены стать частыми гостями жильцов, а именно Майка и Ирвина, и время от времени оставаться на ночь в комнате Майка. Когда и только в случае, если он будет к готов к совместным ночёвкам, само собой. Пока Тони с Эдди наперебой пылко заверяют Ирвина и параллельно Майка в том, что такой расклад справедлив, эти траты им под силу, и семья Морстенов точно одобрит подобное расходование их карманных денег, Ирвин в трубке вдруг начинает заливисто хохотать. А когда успокаивается, поясняет: — Я так и знал, что вы, скрытные жопы, милуетесь втихаря!