Третий элемент

В особняке Морстенов небывалый со времён их не в меру захватывающей жизни в неблагополучном районе Нью-Йорка ажиотаж: скоро двадцать второе марта, а значит старт весенних каникул и каких-то несколько дней до апреля! Тони и Эдди спорят с родителями не только по поводу того, как именно рассказать Майку о покерном долге. Ещё близнецы, беспокоясь о реакции школьного сообщества с почти неизбежной последующей травлей омеги из более чем простой семьи, который дружит, а для многих очевидно и спит сразу с двумя представителями золотой молодёжи, собираются продолжить свой маскарад. Притворяться ни на что не годными очкариками хотя бы до выпуска из этого рассадника гадюк, пусть многие по ошибке и считают его учебным заведением. Также, к немалому ужасу своих альфа-отцов, Эдди и Тони вполне внятно рассуждают о преимуществах раннего брака. Ни озадаченный Эндрю, ни разъярённый Эллиот ни на минуту не воспринимают привязанность своих сыновей к однокласснику как нечто перспективнее лишь по счастливой случайности добротного секса со вчерашним девственником, временно отвадившим Тони и Эдди от борделей и любовников-незнакомцев. Порой до четверти сотни партнёров в неделю! Но это детали. — Ваш водительский стаж, к которому комар носа не подточит, и то, что в августе вам стукнет по восемнадцать, в сумме вовсе не равно тому, что пора обзавестись омежьим придатком и подарить ему фамилию Морстен! К слову сказать, господа, возомнившие себя взрослыми, доминирующими самцами, с куда большим энтузиазмом я обсудил бы ваши планы на получение образования повесомее школьного. Эллиот свирепо раздувает ноздри с бриллиантовым пирсингом с обеих сторон, окидывает своих мужей красноречивым взглядом серых глаз в обрамлении чёрных ресниц, чтобы не вмешивались, ибо ему ещё есть, что сказать, и, не встретив возражений, заметно расслабляется. Теперь Эллиот выжидающе смотрит на Тони и Эдди. Судя по потерянному виду близнецов, он напрасно рассчитывает на скорый, вразумительный отчёт по заданной тематике. Мозги у Эдди и Тони усердствуют совсем в другом направлении! Они намерены настоять на своём во что бы то ни стало, даже если их выбор жизненного пути ведёт к тотальному отказу в финансировании. Деньги — это, безусловно, важно. С ним проще достигнуть почти любую цель. Большие деньги, исправно выдаваемые отцами отпрыскам только на основании родства, с недавнего времени кажутся Тони и Эдди чем-то, без чего они могут обойтись. В конце концов, согласно неумолимой статистике, для абсолютного большинства наследников грандиозных состояний счета в банках становятся роковым испытанием. Они развращают своих владельцев и часто способствуют их нелепой гибели, достойной печально известной премии Дарвина. Тони отваживается привести этот аргумент, но Эллиота так просто не переубедить! — Ну, в общем-то да, — усмехается он. — Если вы остановитесь в развитии и решите корячиться над и под смазливым омегой, а не как положено ответственным подросткам, на практикумах по бухгалтерскому учёту или ещё чему полезному, то так и будет. Сойдёте с дистанции на раз-два! — Попробуем совместить то, что дорого вам и нам. — пожимает плечами Эдди, подмигивает Тони, и оба они устремляются к выходу из гостиной. — Энтони и Эдвард Морстен, бегать от меня будете по стадиону! Сперва мы договорим. И не о замужах-хуямужах. Тебя, Эдвард, к слову сказать, это касается в первую очередь! Когда кто-то из отцов обращается к Тони и Эдди в такой манере — жди беды. Тем более, что два других родителя хоть и молчаливо, но поддерживают Эллиота. Лучше не провоцировать их на конфликт, который гарантирует длительное и изматывающее улаживание без однозначных победителей в финале. Так что, с досадой поиграв желваками, Эдди и Тони дружно плетутся обратно в гостиную. — Всё-таки вы не дети давно, мы соображаем… — примирительным тоном обезоруживает сыновей Эндрю. — Но своих вам стряпать рановато. — Никто и не рвётся! — бьёт себя по бокам мгновенно сжавшимися кулаками Эдди и делает шаг вперёд. — Речь пока что о браке! — напирает Тони. Близнецы обижены рассеянностью родителей: пожениться и расплодиться — не одно и то же! У Тони и Эдди ведь нет дефектов дикции, а у их отцов проблем со слухом. — Не сейчас! — рявкает Люк и тут же сбавляет обороты, благосклонно улыбается. — Однажды… — Или никогда! — оттесняет его за свою могучую спину Эллиот. — Если серьёзно, мальчики, я не против этого зятя. Да будет так. Только чур годика через два. — подводит черту Люк, отчего его супруги повержено пятятся к креслам у камина и оседают в них. Следующие полтора часа Морстены взахлёб дискутируют о всё более вероятной свадьбе Тони, Эдди и Майка. Для начала Люку приходится выдержать упрёки своих детей, потому что им становится известно о шпионской миссии отца. Близнецы считают, что нанять человека для нескольких выгулов их собаки и втереться к нему в доверие ради получения информации частного характера — подлый приём. Также у Эдди и Тони не получается подавить в себе зависть, ведь в результате Люк располагает некоторыми закрытыми для них сведениями и о сложных отношениях Майка с родителями, и о его метаниях перед тем, как сойтись с двумя альфами сразу. При этом Люк наотрез отказывается разглашать суть и лишь в общих чертах намекает на содержание папки, которая составлена им на Майка Лавгуда. Поскольку такими подробностями человек должен делиться добровольно. — Значит, поладили. — ехидничает Эдди вслух, а сам думает: недаром в качестве потенциального элемента супружеской триады пока ещё скованный Майк в будущем видится ему кем-то, вроде Люка Морстена, во всех смыслах замечательного омега-папы и бессменного лидера своей семьи. — Не скрою: не было бы этого Майка, я присмотрел бы вам кого «из нашего сословия». — переходит к изложению своей позиции по поводу любимого парня сыновей Люк. — Так-то деньги к деньгам — проверенная схема! — подняв указательный палец правой руки вверх, задумчиво бормочет Эндрю. — Да, — кивает мужу Люк. — Но мальчонка порядочный, талантливый и упорный. Высоко вскарабкается! И не по головам соперников. Совесть потом с хлоркой отмывать не придётся. Редкое сочетание качеств, особенно в наш век. Тем более он юн, приятной внешности, здоров. Вредных привычек нет. То есть в состоянии родить нам парочку-другую ладненьких внуков, как настанет пора. А не получится — что ж теперь! Он достаточно великодушен для усыновления. Если на то пошло, в некоторых странах полно обездоленных ребятишек. Хрен с ним, с родством! Вы друг другу — лучшие друзья уже лет тридцать как, и что-то никогда не воспалялись от мозгоёбства, кто из вас — биологический отец наших близнецов. Потому что о таком пусть голова болит у разных там традиционных пар! Мы живём втроём, и этим всё сказано! А наши детки рядом с этим омегой эволюционируют, честное скаутское. Ой, и знаете, что ещё, папани? Вряд ли это у них мимолётное увлечение. — Не так быстро, сокровище моё! В болото с обосраными пелёнками и не пойми какой роднёй мужа они всегда успеют. — веско возражает Эллиот, и Эндрю, одобрительно крякнув, показывает ему большой палец вверх. — Насколько я умею сложить два плюс два, Майк — бесприданник, альфа-отец у него — дикарь, омега-отец — мямля, остальным родственникам пацан по бую, и в сумме ни у кого нет осязаемых сбережений. Ветер по дырявым карманам! Сомневаюсь, что у этой голытьбы есть кубышка. Лавгуды не из запасливых. Помогите допетрить: зачем нам паразиты в семье? — Хорошо сказано, Элли! Но, сдаётся мне, брак мальчиков с Майком для нас — прибыльная инвестиция. Альфа-отец Майка, Джонатан, — вспыльчивый, бесспорно опасный хрен, но не идиот и пока что не уголовник. Это можно уладить без крови. Разводы в штате законны. Папа-омега, Финн Лавгуд, — профи в своём деле, я навёл справки. Оба исполнительные, работящие… — Па-а-а! Как так-то?! — разочарованно стонут Тони и Эдди. — Без частных детективов, я ж обещал! Зазнакомился с его коллегой. Подловил в баре, рядом с конторой, угостил вискариком, то да сё… — Так-то, где дизайнеры одёжи, там и оформители интерьеров. В том числе выставочных залов для нашей продукции. — задумчиво изрекает Эндрю. — А где эко-био повесточка в подиумной моде, там жирные покупатели, вкладывательщики бабла и, главное, политики. Проституты общественного мнения! А это лоббирование нужных нашему бизнесу законов, если вдруг таковых нет в наличии. — Что я говорил! Ценный кадр. — Детёныш кита — это вам не головастик! — активизируется Эллиот. — То есть у него прикладная профессия и вовсе не шаткие перспективы? — Мы поможем им поменьше шататься. Из малоимущего труженика с довольно-таки универсальными навыками и бестолочи-дармоеда с золотыми приисками в завещании прадедушки я выбираю сами знаете, кого. — Как ни крути, этот пацан — приобретение для семьи. Энтони, Эдвард! Отличный улов! Ну, вы молодцом, чемпионы! — Кхм… — Эндрю проворачивает сапфировую печатку на пальце вокруг своей оси, испытующе поглядывая на участников разговора. — Тут никого не парит, что он невинный ягнёночек? Причём лакомый. Лицо, тело… Разобьёт сердца мужьям, заскучает на пресной диете-то из двух постоянных партнёров, вильнёт задом и бросит. — Я ж не бросил! — почти шепчет Люк укоризненно, снимает очки в тонкой серебристой оправе, откладывает их на тумбу, молнией преодолевает расстояние в несколько шагов и садится к Эндрю на колени, чтобы начать ласково перебирать его волосы. — Как я погляжу, мы достигли результата, который устроил бы всех… — намекает Эллиот. — Поэтому марш отсюда! Не наглейте. Тони и Эдди, хитро хихикая, переглядываются и на ходу набирают сообщения Майку. Зовут его покопаться в школьной оранжерее для разнообразия неполным составом группы, без Ирвина. Обязуются приставать в меру и захватить с собой фирменную творожную запеканку Тони, для пикника. — Но о вашей дальнейшей учёбе и пользе для бизнеса мы ещё пообщаемся! — догоняет близнецов в дверном проёме грозное напутствие папы Эллиота. Он стоит около целующихся в кресле Эндрю и Люка слегка взъерошенный, хвастливо поигрывает мышцами смуглой груди и поправляет на себе тонкую белую майку Томми Хилфигер. Эллиот носит такие при любых обстоятельствах, когда позволяет дресс-код. Хотя, пожалуй, мало кто удивился бы, заявись он в этом полупрозрачном куске трикотажа на чьи-нибудь похороны. Точёные колени и икры бегуна, подчёркнутые шортами Боттега Венета из драной серо-голубой джинсы, идут в комплекте. От этого более чем привычного зрелища Эдди впервые посещает крамольная мысль, которую он тут же озвучивает Тони на ухо: — Надеюсь, малыш Майки безразличен к шикарным дяденькам в возрасте. — В этом весь ты, Эд… — закатывает глаза Тони и глубоко вдыхает порцию душистого нюхательного табака, слишком залежавшегося у него в кармане домашних штанов за время разбора полётов с отцами. — На кой ему хуй нашего бати? По факту ведь мы сами пялим Майка пока что в мечтах! Эдди сникает. У Майка действительно непреодолимое табу на доступ к его основному естественному отверстию для секса. С тех пор, как Майк разрешает своим альфам окучивать себя голого, он отчего-то впускает внутрь только их языки. Надолго, ко взаимному удовольствию, и с полной самоотдачей ласкает близнецов между ног ртом. Тем не менее, иногда Тони и Эдди поневоле вспоминают о репутации асексуала, прочно прилепившейся к Майку в школьной параллели и даже за её пределами. Лишь полтора месяца, за которые Майк по собственной инициативе с каких только ракурсов ни всовывает свой немаленький член в задницы близнецов, внушают Эдди и Тони надежду всё-таки оказаться сверху в постели с этим мудрёным омегой. Когда-нибудь. Едва наступают весенние каникулы, Эдди и Тони заманивают Майка в совместное путешествие на горячие термальные источники, что в пригороде Денвера, среди живописнейших озёр и каньонов. До пункта назначения, где можно с едой и напитками очень комфортно отмокать в минеральной воде, встречая закат, всего два с половиной часа езды, без тряски, по ровной дороге и с посадкой практически под балконом их съёмной квартиры. Однако близнецы презентуют рейс туда-сюда на туристическом автобусе и купание в персональном бассейне под открытым небом как экспедицию, — Майку нравится такой подход! Особенно с учётом придуманного Эдди купона при бронировании, который якобы вдвое удешевляет это мероприятие, а также без возражений принятой им от Майка компенсации за билеты, и на транспорт, и на базу отдыха у подножья скалистых гор. Дни рождения у Тони и Эдди в августе, у Майка — в июле, других торжественных дат до конца марта тоже не предвидится, а значит законного повода раскидываться деньгами у близнецов нет. Но с некоторыми ухищрениями, грамотно обставив не очень-то бюджетный на деле досуг, Тони и Эдди ощущают себя прежними альфами с безлимитными кредитными картами, которые ни в чём себя не ограничивают. Уже по пути к термальным источникам близнецы смущают Майка своей проснувшейся раскованностью настолько, что он настороженно вжимается в щель между окном и сидением. Впрочем, исправно улыбается своим альфам. То ли из вежливости, то из чего-то большего. Тони пританцовывает в кресле и светится, как заводная игрушка Фреда Астера, выполненная из радиоактивного металла. Он очевидно ошарашивает Майка таинствами выращивания опарыша — самой годной наживки, правильного насаживания на крючок зёрен кукурузы, ловкого забрасывания спиннинга, использования натуральных ароматизаторов вечерней прикормки для бойкой утренней рыбалки, подбора идеальных поляризационных очков, компактного хранения надувной лодки, починки палатки в полевых условиях даже вблизи торнадо, изготовления блёсен и ухода за фидером. Когда же Тони, поощряемый изумлёнными взглядами Майка, принимается ругать зацепы на дне озера, которое они проезжают, Эдди устаёт щипать брата, куда придётся, и шикать на него тихим, испуганным гусём. Всё равно данных, вывалившихся изо рта Тони, уже предостаточно, чтобы Майк смог написать методичку «Искусство имитации диалога, если у собеседника раздвоение личности и словесный понос в придачу». Как бы то ни было, Эдди не злится. Приступ эйфорического словоблудия брата простителен: покажи свободу хотя бы из окна автобуса человеку, около шести месяцев запертому в оболочке навязанного ему персонажа, и отгружай последствия фургонами! Тони настолько входит во вкус, что кажется, его не остановить. А Эдди на всякий случай слушает своего близнеца, однако куда больше внимания уделяет наглаживанию плеча Майка и фантазированию, как на нём смотрелись бы купальные костюмы именитых модных домов, легкомысленные канотье, кокетливые сабо, провокационные плавки бразильского кроя и прочий антураж, выставляющий достоинства омеги напоказ… Расположившись по краям вместительной ванны с минеральной водой, братья меняются ролями. Теперь Тони охраняет Майка от чрезмерной непринуждённости Эдди! Твёрдые члены обоих братьев норовят покинуть темницу из полиамида с лайкрой и дополнить собой пейзаж, как какие-нибудь камыши-переростки, но Тони соблюдает приличия, плещется в шести футах от объекта своего желания, щадя чувства окружающих их туристов, а Эдди пристраивается к Майку со спины, обвивает его ногами и мнёт пальцами заострившиеся омежьи соски. При этом Эдди нашёптывает Майку, какой он ебанистически сладкий, оцепеневший Тони рывками хватает ртом воздух от возбуждения, и маскирует их прилюдные забавы для взрослых самый неискушённый купальщик ванны! Майк нарочито громко пересказывает историческую справку об обнаруженном неподалёку отсюда скелете диплодока. Правда, аж в тысяча восемьсот семьдесят восьмом году, и это даже не самый крупный из известных палеонтологам динозавров, зато его останки — первые в истории свидетельства существования травоядного гиганта, и, в отличие от разрозненных позвонков более грандиозных видов, раскиданных по миру, скелет колорадского диплодока найден сразу полностью. Майк говорит об археологии довольно долго, пока стараниями Эдди его голос не становится хриплым. В итоге разморенный Майк умолкает и, одними губами беззвучно пригласив Тони присоединиться, откидывает голову на грудь Эдди. Однако зря эта троица недооценивает увлекательности темы монолога Майка, потому что посторонние люди, в том числе по просьбе своих детей, заглядывают в их ванну с неподдельным интересом и, увидев причину технического перерыва в вещании, разочарованно отворачиваются. Взбудораженные до искр из плавок Тони, Эдди и Майк проглатывают ужин, поданный на плавучем столе во время красочного заката, пренебрегают последующим сервисом и запрыгивают в автобус с теми, у кого не такая дорогостоящая программа, как у них. Лишь бы поскорее оказаться подальше от публики, беззастенчиво нарушающей их приватность, и поближе к спальне. Прислонившись бедро к бедру на сидении, как раз рассчитанном на троих, парни, конечно, трогают друг друга тайком от остальных пассажиров, то через одежду, то запускают руки в штаны соседа… Но финишировать посреди автобуса не осмеливаются. А в доме, не дойдя ни до лифта, ни, тем более, до квартиры, Майк, Эдди и Тони сплетаются языками, едва за ними захлопывается подъездная дверь. Они катаются по стенам, трутся друг о друга членами, засасывают кожу везде, где она оголена, вгрызаются в шеи, рычат, смеются, с криками ликования пачкают нижнее бельё и понимают, что не против быть погребёнными под каким-нибудь метеоритом хоть сейчас. Чтобы потомки смогли поместить их держащиеся за руки скелеты в музей.