Олеандр

      Офелия была бурей, циклоном,       Проклятым ураганом,       Твой здравый смысл, твоя лучшая защита       Оказались бесполезны.       Ведь Офелии были бы известны все твои беды,       Вся боль, что ты когда-либо испытывал.       Она посочувствовала бы тебе, осушила бы твои слёзы       И помогла бы тебе забыть.       Помогла бы тебе забыть.       (Natalie Merchant — Ophelia)       

__________

      — Ты не спишь?              Тихий голос Мисы раздался так внезапно, что Эл вздрогнул. Стояла глубокая ночь, и он не знал, почему девушка проснулась именно сейчас. Возможно, потому, что она очень рано легла. Как бы то ни было, Миса, похоже, заметила, что он тоже не спит. Собственно, он вообще не засыпал. Всю ночь Эл лежал рядом с Мисой в темноте, обнимал её и думал.              Но ей он про это говорить не стал. Она, кажется, и так уже считала, что с ним что-то не в порядке, и если бы узнала, что он провёл бессонную и полную раздумий ночь, то стала бы волноваться ещё больше. Поэтому Эл просто ответил: «Не сплю».              — Если Рьюзаки что-то мучает, он должен рассказать про это Мисе, — заметила девушка. — Ведь Рьюзаки всегда слушает, когда мне снятся кошмары.              Эл едва не рассмеялся, представляя себе, как спрашивает сейчас у Мисы совет по поводу того, что у него был секс с её бывшим парнем. Что он может ей сказать? Что-то вроде: «Извини, Миса, я сейчас немного не в себе, потому что позволил Лайту себя придушить, чтобы получить материал для шантажа, а теперь при воспоминании об этом начинаю иррационально реагировать, и это раздражает».              Или, может быть: «Чтобы стать Эл, я продал каждую частичку себя. Я продал свою душу, притворяясь, что люблю тебя, и продал тело, позволив себе стать жертвой ради расследования».              Или: «Мне было страшно и больно, но под всем этим я оставался холоден. Независимо от ситуации, в которой я нахожусь, во мне всегда есть эта отдельная, нетронутая часть. И именно она сделала тот выбор».              Или, может: «Я подвергся нападению, но ничего не чувствую. Я предал твоё доверие, но не ощущаю ни капли вины. Мацуда погиб, и возможно, из-за меня, но я почти не отреагировал».              Или: «Я думаю, что Лайт может быть прав насчёт меня».              Всё, что Эл мог или не мог сказать Мисе, застряло у него в горле, не давая дышать. Он до сих пор чувствовал на шее призрачное давление пальцев.              Миса молчала и не торопила его — наверное, впервые в своей жизни, — и Эл вдруг к собственному удивлению обнаружил, что отвечает ей:       — Я не знаю, хороший ли я человек. Я даже не знаю, человек ли я вообще.              — Что?              Эл вздохнул. Вопрос Мисы вновь заставил его ощутить беспричинное раздражение. Возможно, будь здесь Лайт, и ему не пришлось бы ничего объяснять. Но Лайт — это Лайт, а Миса — это Миса. Да, Лайт наверняка понял бы его, но с ним Эл не смог бы позволить себе подобную откровенность. Собственно, он даже не совсем понимал, зачем говорит об этом Мисе, ведь это всё равно не принесло бы пользы его плану, да и не было у него желания пускаться в объяснения. И всё же он продолжил.              — Я не знаю, есть ли во мне настоящие чувства. Даже когда мне кажется, что я чувствую что-то, это больше похоже на рябь на поверхности глубокого, стоячего пруда. Или даже не так. Возможно, я просто обманываю себя, пытаясь убедить себя в том, что я человек. Словно между мной и остальным миром находится толстое стекло. Ничто меня не трогает.              Возможно, в какой-то мере это была его собственная вина. Возможно, когда-то в прошлом Эл сам создал этот барьер и отделил себя от остального мира. Это было удобно, и до недавнего времени совсем ему не мешало. Но теперь Эл начал беспокоиться, что процесс может быть необратим. Ведь когда ты достаточно долго играешь роль, разве в итоге ты не превращаешься в того, кем притворялся?              — Я… думаю, я понимаю, о чём ты, — медленно проговорила Миса, немало удивив этим детектива. Он скорее ждал, что она скажет что-то вроде: «А как же наша любовь? Она ведь настоящая, так?»              — Но разве это не означает обратное?              Теперь настала очередь Эла не понимать смысла сказанного. Миса, заметив, что он не торопится отвечать, продолжила:       — Если барьер существует, то значит, он тебе нужен, разве нет? Если бы у тебя и правда не было чувств, то он бы тебе и не понадобился. Может, чувства есть, просто ты не можешь до них добраться?              Детектив, удивлённый её проницательностью, задумался. Он ведь не всегда был таким. Эл помнил, что в детстве окружающий мир казался ему слишком резким и болезненным, чтобы в нём можно было жить. Он не понимал, как другим людям это удаётся. У них словно была некая естественная защита, которой сам он был лишён с рождения. В то время его травмировало всё: шум, свет, суета, прикосновения других людей и даже обычный взгляд в глаза.              С годами Эл начал думать, что перерос это. Что на него просто повлияла смерть родителей или, может быть, это была плата за его гениальность. И только теперь Эл задумался о том, что попросту мог нарастить на себе нечто вроде брони. Ведь если его не могут тронуть, то не могут и ранить.              Впрочем, какая разница, откуда это взялось. Результат в любом случае был один: Эл являлся существом другого сорта, отделённым от всего остального человечества.              — Не знаю, — ответил он как себе, так и Мисе. — Я вообще ничего не знаю.              Зачем он вообще во всё это ввязался? С чего он взял, что ради этого дела сможет вскрыть себя, использовать собственное сердце, как очередной инструмент, а потом, когда всё закончится, запросто запихнуть его обратно? С чего он взял, что сумеет проделать всё это, не разрушив себя?              Дыхание Эла участилось, тело начала бить дрожь. Он буквально вцепился в Мису, так крепко, что девушке понадобилось некоторое усилие, чтобы повернуться к нему лицом. Но она не жаловалась. Обняв его обеими руками, Миса прижалась лицом к его груди, и на этот раз Эл не отшатнулся.              Эти двое, Миса и Лайт, занимали его мысли большую часть времени. Каждый из них был смертельно опасен, но по-своему. Лайт, если отбросить в сторону каламбуры, в самом деле был как пронзительный, слепящий свет. Он сиял ярко, безжалостно и жёстко, проникая во все места, где Эл мог бы спрятаться. Он был таким же резким, болезненным и реальным, каким был для Эла мир до того, как он научился защищаться.              Миса же была обманчива. Как лотос из греческой мифологии, она туманила его чувства и заставляла забыться. Манящая и нежная, она казалась безопасной гаванью, но стоило попасть в её объятия, она уже не выпускала. Её оружие было спрятано, она казалась уязвимой и тем искушала, соблазняла его раскрыться, зная, что рано или поздно вонзит свои когти в его обнажившуюся плоть.              И всё же, когда в темноте Эл ощутил касание её губ, мягких и сладких, он не нашёл в себе сил удержаться и не принять её утешения. После всего, что произошло, он нуждался в её нежности. Всего на мгновение, но Эл позволил себе забыть, что Миса вовсе не была той, кем казалась: женщиной, которая его любила, которая выслушала посреди ночи его страхи и не отвернулась.              Поцеловав её в ответ, Эл позволил себе успокоиться.       

***

      Теперь, лишённый помощи Лайта, Эл вынужден был разрабатывать дальнейшую стратегию в отношении «Йоцубы» самостоятельно. Айбер и Веди, конечно, были полезны, однако являлись лишь исполнителями, а не полноценными следователями. Эл был твёрдо намерен заслать в компанию Мису или Айбера, но перед тем, как это сделать, он решил дать группе из «Йоцубы» провести ещё одну встречу. Он хотел понаблюдать за ними посредством установленных скрытых камер — при условии, что место проведения встречи останется прежним. Поскольку Веди в данное время была занята тем, что устанавливала прослушку в домах вышеупомянутой группы, она, конечно, физически не могла успеть снабдить жучками все помещения в здании компании.              Айбер тем временем предоставил Киде предварительный отчёт по Эл. Информации в нём было достаточно для того, чтобы заказчики остались довольны, но не так много, чтобы они смогли по-настоящему что-то с ней сделать. Эл понимал, что долго кормить Киду такими скудными данными не получится, но он и не собирался долго ждать, прежде чем предпринять следующий шаг. К тому же, при необходимости он готов был придумать для них фальшивого Эл с тем, чтобы полностью их удовлетворить, а также получить больше денег.              В четверг, за день до проведения встречи — опять же, при условии, что они не изменят и дату, — произошло ещё кое-что интересное. Оказалось, что погиб один из восьми членов группы, Хатори. Так же, как и в случае с Мацудой, причиной стало дорожно-транспортное происшествие, но интересным здесь было то, что вопреки обычной схеме, смерть наступила в будний день. Тем не менее, Эл не сомневался, что смерть Хатори была делом рук Киры.              Встреча состоялась, как и положено, в пятницу.              Эл в полной готовности сидел в пустом и полутёмном оперативном зале штаб-квартиры. Он предпочитал именно такое освещение, и теперь, оставшись в одиночестве, мог себе позволить не подстраиваться под чьи-то желания. Эл не был особенно подвержен ностальгии, но ему было странно думать, что всего пару недель назад его окружали коллеги: шеф Ягами, Аизава, Моги, Мацуда, Лайт. Сейчас это даже представить было трудно. Эл строил это здание с тем расчётом, что в нём будет размещаться огромная оперативная группа, но в итоге работал практически один, как и всегда.              Месяцы, проведённые в окружении других людей, не внесли в его жизнь перемен. Скорее, это был краткий миг, небольшая передышка в его вечном одиночестве. В конечном итоге следователи не смогли принять методы его работы и смириться с его характером. Создавалось впечатление, что Эл был просто не создан для сотрудничества с другими людьми.              Конечно, кое в чём его жизнь всё-таки изменилась. Например, у него появилась девушка. Но и это — лишь временное отклонение от нормы, после которого всё опять вернётся на круги своя. Единственным отличием станут разве что воспоминания, которые Эл сохранит, как способ отвлечься от одиночества. Воспоминания о… ну, не о любви, но, скажем, о тёплых, близких отношениях. О привязанности. О, своего рода, интимности. Словом, о том, что сможет согреть его холодными ночами, которые, несомненно, ждут впереди.              Но всё это были бессмысленные рассуждения, общая тема которых Эла даже слегка обеспокоила. Обычно он не был склонен к подобного рода сантиментам, тем более в те моменты, когда нужно было сосредоточиться на работе. Должно быть, виной тому была тишина. Эл сгорал от нетерпения по поводу скорого начала встречи в «Йоцубе», но пока он ждал, ему нечем было занять разум, вот на него и навалилось.              Эл сглотнул, и отстранённо, краем мысли подумал о том, что горло всё ещё побаливает. А значит, даже хорошо, что он один. Меньше опасности — меньше отвлекающих факторов. Каким бы захватывающим ни было это расследование, Эл, пожалуй, уже полностью пресытился тем видом переживаний, когда тебя душит твой собственный подозреваемый, а твой член в это время стоит колом.              Встреча всё никак не начиналась, и Эл коротал время, переключаясь с одной скрытой камеры на другую, чтобы удостовериться, что мужчины не соберутся в другом помещении. Только главный монитор неизменно отображал тот же зал для заседаний, который использовался на прошлой неделе и куда, по всей вероятности, пробрался Мацуда.              И вот, наконец-то, на этом мониторе появилось движение: открылись двери, внутрь начали заходить люди. Эл быстро переключил все прочие мониторы на этот же зал, стараясь охватить его максимальную площадь с разных ракурсов.              Пришло время для шоу.              Начало было настолько хорошим, насколько Эл мог надеяться: в зал вошли семь человек из восьми в его списке подозреваемых. Все они были в чёрных, траурных костюмах. Вокруг стола для заседаний стояло восемь стульев, и один из них остался пустым — там, без всяких сомнений, ранее сидел погибший Хатори. Этот вывод подтвердился, когда мужчины, мельком упомянув, что нужно будет решить «кого убить», сразу же заговорили о смерти Хатори.              Первым начал Намикава, утончённо выглядящий мужчина с длинными чёрными волосами. По его словам, известие о смерти Хатори принесло ему облегчение.              — Я подозревал, что такое может случиться. Хатори слишком возражал против убийства того полицейского, — сказал он. — У него не хватило мужества принять курс действий, необходимых в сложившихся обстоятельствах. И теперь мы знаем, что сделает Кира, если его подведут все остальные.              «Полицейский»! Это мог быть только Мацуда!              Следом заговорил мужчина с длинными светлыми волосами и чёрными усиками — Такахаси, как определил Эл, глянув на досье членов группы.              — Хатори просто беспокоился, что смерть полицейского привлечёт к нам ещё больше внимания, — возразил он. — Это прагматизм, а не трусость.              — Очевидно же, что это было меньшее из двух зол, — невозмутимо осадил его Намикава. — Полицейский подслушал нас, и наш выбор действий был ограничен. Считаешь, что лучше нам было позволить ему передать всё, что он услышал, в полицию, а то и лично Эл?              — Мы даже толком не знаем, что именно он услышал, — ответил Такахаси. — Он ведь не сказал ни слова.              Эл ощутил прилив благодарности к Мацуде, но вместе с тем укол дискомфорта. Мацуда был загнан в угол, один на один с Кирой, и знал, что его ждёт смерть. Вполне можно было ожидать, что в надежде спастись он рассказал бы обо всём: о том, что выяснили они с Лайтом, о том, что Эл подобрался к «Йоцубе» очень близко. Даже о том, как Эл выглядит и где находится. Но Мацуда остался верен до самого конца.              — Тем не менее, отпускать его было слишком большим риском. И если Хатори не хватило ума это понять, нам будет лучше без него. Довольствуясь полумерами, мы лишь поможем поймать себя.              Намикава производил впечатление организатора или, по крайней мере, того, кто был достаточно уверен в себе, чтобы высказывать своё мнение. Мог ли он быть Кирой? Или одним из Кир, если в группе их было больше одного? В любом случае Эл вполне мог предположить, что Такахаси Кирой не являлся… разве что он умел очень убедительно притворяться.              Эл отложил эту мысль в сторону, когда слово взял Оои, крупный лысый человек с жёстким лицом, который, похоже, руководил встречей. Оои сменил тему разговора, упомянув отчёт, который прислал им «Койл». Кида немедленно принялся его зачитывать, и судя по тому, какие гримасы строил ещё один член группы, Хигути, он отнёсся к предоставленным материалам весьма скептически. Что ж, тут ничего нельзя было поделать: Эл и Айбер выдавали им информацию настолько дозированно, насколько это было возможно, и следовало ожидать, что не все будут удовлетворены её объёмами.              Однако многие другие, как, например, Такахаси, отчётом были вполне довольны. Эл ещё не вполне определил, как именно эта группа действует, однако уже было видно, что решения они принимают сообща, а значит, они не станут давить на Койла, пока его работа не разочарует большинство из них.              — Есть ещё кое-что, — продолжил Оои. — В конце отчёта Койл предупреждает, чтобы мы не недооценивали Эл. Что смерть бывшего сотрудника не ускользнёт от его внимания.              — Значит, это правда, — вмешался Намикава. — Коп работал с Эл.              Хигути раздражённо скривился:       — С гибелью полицейского нас по-прежнему ничего не связывает. Видеозаписи мы стёрли. Нет никаких доказательств того, что он был в этом здании. И Эл не знает, что Кира может убивать не только сердечными приступами.              Один из присутствующих, Шимура, занервничал:       — А что, если перед смертью коп успел связаться с Эл? У него ведь был на это целый день.              — Кто бы из нас ни был Кирой, он, очевидно, позаботился о том, чтобы контролировать действия копа, так что вряд ли тот успел что-то кому-то сказать, — заметил Намикава, слегка раздражённый тем, что приходится объяснять настолько простые вещи.              Эл, однако, выхватил из его тирады кое-что интересное: «кто бы из нас ни был Кирой». Он уже подозревал, что члены группы не знали, кто из них на самом деле обладал силой убивать, но до сегодняшнего вечера ему нечем было подкрепить свои подозрения.              И все убийства явно происходили уже после их встреч, так же как и в случае с Мацудой. Получается, что они совместно выносили приговор, который Кира потом приводил в исполнение? Это было весьма интригующе. Эл не мог себе представить, чтобы Лайт действовал подобным образом. Он не стал бы мириться с необходимостью следовать чужим решениям.              Тем временем Шимура, всё ещё выглядящий довольно нервно, предложил Кире раскрыть свою личность перед остальными. Однако его предложение не поддержали, указав на то, что пока личность Киры скрыта, все они могут говорить на равных. Эл предположил, что Шимура Кирой тоже не является. Кира не просто так решил обставить всё подобным образом; он явно видел какую-то выгоду в том, чтобы оставаться в тени и получать обратную связь от коллег. Не говоря уж о том, что это давало ему дополнительное преимущество: если бы кто-то из членов группы решил пойти в полицию, им нечего было бы сказать.              В конечном счёте, приняв во внимание отчёт Койла, а также угрозу того, что Эл отреагирует на смерть полицейского, мужчины приняли решение сократить частоту своих встреч и количество убийств. Элу повезло, что он успел вовремя установить скрытые камеры. Ещё одна вещь, за которую он в долгу перед Мацудой.              И вот, наконец, настал момент, которого Эл так ждал: собравшиеся начали обсуждать, кого убить. Всё это напоминало коллективный процесс: каждый по очереди предлагал цель и приводил свои доводы, а потом вся группа, придя к соглашению, обращалась с просьбой к Кире. Честно говоря, со стороны казалось, что они сотрудничают лучше, чем подавляющее большинство рабочих коллективов. Было даже иронично, настолько обыденным и цивилизованным они сделали процесс убийства.              Эл, правда, лелеял слабую надежду, что они убьют кого-нибудь прямо во время встречи, но уже было понятно, что этого ожидать не стоит. Отсрочка смертей наряду с тайной личностью Киры наводила Эла на мысль, что решения, принятые на собрании, будут приводиться в исполнение немного позже. И похоже, так оно и было.              Но оказалось, что долго ждать не придётся — по решению группы первая смерть была назначена на эти выходные. Если до этого времени Веди удастся поставить жучки в дом нужного члена группы, можно будет точно определить как личность Киры, так и способ убийства.              Вскоре встреча закончилась, и зал для заседаний опустел. Эл, продолжая рассеянно блуждать взглядом по монитору, вдруг ощутил лёгкий дискомфорт. Неприятно было знать о том, что скоро умрёт невинный человек.              Если бы Эл захотел, он вполне мог бы вмешаться и каким-то образом предотвратить эту смерть. Но он не видел способа сделать это, не разрушив свои шансы поймать Киру. Если сказанные на видеозаписи слова не подтвердятся реальной смертью, то сама запись не будет ничего значить. К тому же, даже после того, как первая из указанных жертв умрёт, Элу всё ещё нужно будет вычислить Киру и узнать способ убийства. Если он не сможет железно доказать, кто является Кирой, то убийца просто смешается с толпой и скажет, что его подставили, как и всех остальных. Учитывая то, что случилось с Хатори, все они могут просто заявить, что Кира заставил их сотрудничать под угрозой смерти.              И всё это без учёта того, что Кира вообще мог не входить в эту группу, а просто имел какие-то контакты с одним из её членов. Такой вариант был маловероятен, и всё же его нельзя было списывать со счетов.              К тому же, даже если личность Киры станет известна, а первая жертва умрёт, и у Эла появятся основания произвести арест, это ничего не даст. С арестом Лайта и Мисы смерти не прекратились. Нет, если просто взять Киру из «Йоцубы» под стражу, его сила перейдёт ещё к кому-нибудь. Эл нутром это чуял. Если не удастся выяснить, как Кира убивает, всё будет напрасно.              И потому у него не было иного выбора, кроме как сидеть сложа руки и ждать первой смерти. Конечно, хорошенько пораскинув мозгами, он смог бы придумать какой-нибудь изощрённый план и предотвратить убийство, но это чревато риском того, что Кира ускользнёт из его рук. Смерть одного единственного человека — ничто по сравнению с тысячами тех, кто погибнет, если Эл не сможет остановить Киру навсегда.              В противовес своей недавней хандре сейчас Эл чувствовал радость от того, что снова работал один. Можно было только представить, какие споры бы начались, начни он излагать свои доводы шефу Ягами или Аизаве. И пусть их чувства были бы ему вполне понятны, факт заключался в том, что он, как Эл, не мог позволить себе роскошь ставить моральные устои выше общего блага.              Намного лучше и уважительней по отношению к обречённому человеку будет сделать так, чтобы его смерть не стала напрасной. Веди, к сожалению, вряд ли успеет проникнуть в дома всех членов группы до часа икс. Собственно, уже сейчас может быть слишком поздно, если вспомнить, что Кира способен контролировать время смерти. Возможно, он уже запрограммировал убийство как первой жертвы, так и остальных, которых в таком случае спасать ещё бесполезней.              И всё же, кое-что сделать было необходимо. Эл должен сейчас применить все свои дедуктивные способности и максимально увеличить шансы на то, что в первую очередь жучки будут установлены в доме Киры.              Если не брать в расчёт то, что Кира мог быть блестящим актёром, то Такахаси и Шимуру вполне можно было исключить. Судя по тому, что Эл видел, у них обоих едва хватало духу делать то, что они делали.              Что касается остальных, то Кида в обсуждении особого участия не принимал. Был ли это аргумент в его пользу? Эл подозревал, что Кира не преминул бы как-то повлиять на остальных, ведь, в конце концов, он знал, что является среди всех них самым могущественным, даже если прочие об этом не догадывались. Это должно было отразиться на его поведении. Кроме того, поскольку Масахико Кида стал первой зацепкой по делу, Веди давно уже установила в его доме прослушку. И если Кирой был Кида, то он проделал просто фантастическую работу, умудрившись ничем себя не выдать даже в своём собственном доме. А значит не было никакого надёжного способа заставить его раскрыться.              Из остальных наибольшее влияние в группе имели двое — Намикава и Оои, которые взяли на себя руководство. В частности, Намикава производил впечатление очень умного человека, однако что-то в нём не соответствовало тому представлению, какое Эл составил о Кире из «Йоцубы». Намикава был компетентным и независимым, и казалось, его мало заботило мнение остальных. Если бы он был Кирой, то, скорее всего, действовал бы в одиночку.              Оставались ещё двое, Хигути и Мидо. Хигути, казалось, противопоставлял себя всей остальной группе, не говоря уж о его излишней самоуверенности в том, что они смогут обвести Эл вокруг пальца. Он вполне соответствовал профилю Киры. Мидо высказывался нечасто, однако он предложил изменить время смертей, чтобы проявить большую осторожность — подход, полностью противоположный подходу Хигути. Это не соответствовало ожиданиям Эла, однако, учитывая уровень вовлечённости Мидо, а также то, что он сумел убедить остальных действовать согласно своему предложению, его нельзя было сбрасывать со счетов.              Достав из кармана мобильник, Эл набрал Веди. Он знал, что чем быстрее она сработает, тем лучше, поэтому решил довериться своим инстинктам.              — Мне нужно, чтобы ты сосредоточилась на домах Оои и Хигути, — сказал он. — Установи там как можно больше жучков, и как можно быстрее. Когда закончишь с ними, переходи к домам Мидо и Намикавы. Шимура и Такахаси имеют самый низкий приоритет, с ними работай в последнюю очередь.              Теперь Элу оставалось лишь ждать, выдаст ли себя Кира или погибнет ли первая жертва. К счастью, всё должно было выясниться в течение одного-двух дней, но Эл был не самым терпеливым человеком на свете. От необходимости просто сидеть и ждать, пока что-то произойдёт, он чувствовал себя, как на иголках.              И потому решил сосредоточиться на планировании своих дальнейших действий, исходя из того, что личность Киры выяснить не удастся. Возможно, настало время подумать о том, чтобы разыграть следующую карту — Мису.       

***

      Позже той же ночью, когда Миса уже спала в его постели, Эл с ноутбуком устроился на диване, чтобы просмотреть видеопоток с этажа Лайта. В последние дни он делал так довольно часто, хотя старался выбирать время, когда Миса не могла его застукать. Хотя, с другой стороны, он ведь должен следить за своим главным подозреваемым. Поимка Киры из «Йоцубы» была для него важнейшей краткосрочной целью, но в долгосрочной перспективе ключ ко всему расследованию находился у Лайта. Эл был в этом уверен.              Первые несколько дней своего одиночного заключения Лайт вёл себя довольно тихо и сдержанно. Он читал книги, разговаривал по телефону с отцом — под наблюдением, разумеется, — и просматривал материалы по делу Киры. Эл разрешил ему ноутбук, хотя и без выхода в Интернет, потому что даже так, отрезанный от мира, Лайт всё равно мог найти что-то, что они проглядели, и помочь расследованию.              А кроме того, Эл счёл, что Лайту будет полезно чем-нибудь занять разум. Детектив не ставил своей целью наказывать его или держать в полной изоляции, как было во время его первого заключения. Он просто защитил себя от дальнейшего физического насилия и избавился от постоянных попыток Лайта вмешаться в его отношения с Мисой. Детективу было гораздо легче справляться с ними обоими, когда он держал их порознь, триангулируя их общение.              Был во всём этом и ещё один положительный момент. Теперь, находясь под замком, Лайт уже не мог оказывать детективу противодействие, сбивать его с толку и проверять на прочность его самоконтроль, толкая его к тем поступкам, которые совершать не следовало. Если бы у Эла была возможность заранее обдумать идею того, что Лайт станет к нему приставать, то он, скорее всего, предположил бы, что так легко на это не поддастся. И всё же он поддался. Сейчас, оглядываясь назад, Эл уже не удивлялся: в случаях, когда дело касалось вещей, доставляющих ему удовольствие, он почти никогда не отличался сдержанностью.              Впрочем, как выяснилось, в своей оценке по поводу способностей Лайта противодействовать и сбивать с толку Эл несколько промахнулся. Когда он вывел на экран видеопоток из спальни, то обнаружил своего подозреваемого в абсолютно голом виде, раскинувшимся на постели и лениво поглаживающим член.              Пульс Эла тут же подскочил, по венам хлынул адреналин. Он не мог сказать, возбуждением это было вызвано или страхом… Пожалуй, шок подходил под описание его состояния лучше всего. Эл никак не ожидал натолкнуться на подобное зрелище. Хотя, вероятно, ему следовало это предвидеть.              Эл опасливо покосился в сторону закрытой двери в спальню, очень живо представив себе, как отреагирует Миса, если вдруг придёт и увидит это. А в следующую секунду в наушниках зазвучал голос Лайта, и Эл подскочил от неожиданности.              — Ты наблюдаешь за мной, Эл? — спросил парень, и детективу резко стало не по себе. Создавалось неприятное впечатление, что Лайт каким-то образом чувствует его присутствие, видит его. Эл машинально наклонился, чтобы пристальней вглядеться в экран, и в этот момент рука Лайта задвигалась быстрее, ноги легонько заскользили по простыням. — Будь ты сейчас здесь, я повалил бы тебя на постель и трахал, пока ты не начал бы кричать. Ты можешь себе такое представить?              «Даже слишком хорошо», — уныло подумал Эл, сглатывая вязкую слюну. Прежде ему ещё не удавалось разглядеть тело Лайта настолько детально. Он, конечно, не раз наблюдал по монитору, как парень раздевается и принимает душ, но это было совсем не то, что сейчас, когда Лайт, возбуждённый и раскрасневшийся, бесстыдно выставлял себя напоказ и разговаривал с ним так, словно знал, что Эл слушает. Тело Лайта было стройным, слегка мускулистым, и при этом почти андрогинным: его кожа была нежной и почти лишённой волос, живот плоским, а движения — плавными и изящными.              — Боже, — жарко выдохнул Лайт, и Эл затаил дыхание, вслушиваясь в его слова так внимательно, словно в них могла содержаться жизненно важная информация. — Блять, как я тебя ненавижу… Спустись сюда и трахни меня уже…              Эл определённо не собирался делать ничего похожего, но и выключать видео тоже не собирался. Просто не мог найти в себе сил на это, хотя и знал, насколько неразумным будет позволять себе погрязнуть в своём влечении к Лайту. То, что уже произошло между ними, было полезно для расследования, но повторение подобного опыта не имело смысла, особенно если учесть, какую угрозу это могло бы представлять для его собственной безопасности.              — Ты что, до сих пор злишься на меня из-за удушения? — с ноткой удивления спросил Лайт, и Эл дёрнулся — это уже казалось чем-то сверхъестественным. Хотя, если рассуждать здраво, Лайт был вполне способен предугадать его мысли. — Я знаю, что ты от этого тоже завёлся. Я не причинил бы тебе реального вреда.              Эл невольно задался вопросом, мог ли Лайт сейчас лгать не только ему, но и самому себе.              — Просто приди сюда, и я тебе покажу.              Но Эл остался сидеть на месте, застывший и молчаливый, как статуя, и лишь смотрел на то, как движения Лайта становятся всё более исступлёнными, а речь всё более ожесточённой. Под конец парень уже настолько не владел собой, что мог лишь бессвязно шипеть: «Эл, ублюдок, давай же, ты же хочешь меня, трахни меня, трахни…» — после чего с несколько разочарованным стоном кончил себе в кулак.              Как только Лайт, тяжело дыша, вновь раскинулся на постели, Эл закрыл ноутбук. Заклятье разрушилось, оставив его один на один с неудобным фактом эрекции, которую во время наблюдения за Лайтом ему удавалось успешно игнорировать.              Эл терпеть не мог, когда Лайт хоть в чём-то оказывался прав, но не мог и отрицать его слова. Он действительно его хотел. Хотел, несмотря на то, что боялся — даже ненавидел. Но пока Лайт находился далеко, пока он был лишь маленькой фигуркой на экране компьютера, Эл мог бороться со своими желаниями.              Впрочем, его тело не было столь сговорчивым. Эл погладил себя через джинсы и, проглотив стон, снова виновато глянул на дверь спальни. Миса не хотела, чтобы он мастурбировал. И хотя Эл уже нарушил её правила гораздо худшим способом, когда кончил Лайту в рот, он чувствовал, что не стоит это усугублять. Поэтому он встал и, продолжая рассеянно гладить себя, подошёл к двери спальни.              — Миса? — полушёпотом окликнул он, заглядывая в темноту. — Ты спишь?              Полоска света из приоткрытой двери упала на постель, Миса зашевелилась, перевернулась на бок и сонно выглянула из-под одеяла. Должно быть, Эл казался ей сейчас лишь неясным, тёмным силуэтом на фоне дверного проёма.              — Ну, вроде того. А что?              — Ты мне нужна.              Эл вошёл в спальню, закрыл дверь и в темноте разделся, после чего забрался к Мисе под одеяло. Устроившись позади девушки, он обнял её и настойчиво прижался так, что его эрекция уперлась в мягкую плоть её бедра. Миса уже была обнажена для него, как всегда, когда она спала в его постели. Эл, жарко дыша, приник губами к её шее и позволил рукам блуждать по её телу. Притянув Мису ближе к себе, он приласкал её груди, скользнул рукой по мягкому животу и спустился ниже.              — Боже, — сладко выдохнула Миса, — смотрю, ты и правда на взводе.              Вместо ответа Эл поднёс ко рту пальцы, облизал их, после чего вернул руку обратно. Пробравшись мимо мягких волосков, он проник в тёплое местечко между ног Мисы и несколько раз провёл скользкими пальцами по клитору. Девушка легонько вздрогнула, сжала его руку бёдрами.              — Мне нужно кончить, — шепнул Эл ей на ухо, слишком возбуждённый, чтобы стесняться говорить открыто. — Можно мне…              Он знал, что ведёт себя нагло, но ведь Миса сама запретила ему получать оргазм без своего участия, так что в какой-то степени это было оправданно. Это ведь она говорила, чтобы Эл использовал её тело всякий раз, когда ему нужно будет кончить, так что теперь ей не стоит жаловаться.              — Хм… — задумчиво протянула девушка и сказала дразнящим тоном: — Сейчас Мисе очень хочется спать.              — Пожалуйста, — без капли стыда взмолился Эл, лаская её обеими руками, обвивая всем телом и продолжая жадно целовать в шею. Ему хотелось одновременно касаться каждой части её тела.              — Ну ладно, но Рьюзаки придётся всё делать самому, — сказала она, явно забавляясь. — Миса просто будет лежать и выглядеть красивой.              Эл пропустил её поддразнивания мимо ушей, сосредоточившись на том факте, что она согласилась. Миса позволила слегка приподнять свою ногу, и когда Эл с облегчённым стоном вошёл в неё сзади, издала такой тихий и сонный звук удовлетворения, что его член жарко запульсировал. Эл чувствовал себя грязным и очень виноватым за то, что использовал тело Мисы для снятия возбуждения, вызванного Лайтом, но альтернативой было бы дрочить в одиночестве, посекундно озираясь и боясь, что она увидит, либо игнорировать эрекцию, что в данное время казалось ему невозможным.              И потому, несмотря на всю свою вину, он воспользовался Мисой. Обхватив её обеими руками и оставляя на шее засосы, Эл входил в неё, и каждое погружение в это тепло помогало ему забыть. Миса же, не отступая от своих слов, просто лежала и позволяла ему трахать себя. Мягкая, податливая и всё ещё полусонная, она уступала его всепоглощающему желанию и лишь тихо постанывала. В кромешной темноте спальни Эл отдал ей всю ту страсть, что копилась в нём, пока он наблюдал за Лайтом, и Миса приняла её в себя. И только когда его бёдра судорожно дёрнулись, и он с дрожащим стоном излился в неё, только тогда он, наконец, ощутил покой.