Олеандр

      Заползи на меня,       Погрузись в меня,       Умри за меня,       Живая мёртвая девушка.              Кровь стекает по её коже,       Смешанная с грехом.       Сделай это снова,       Живая мёртвая девушка.       (Rob Zombie — Living Dead Girl)

__________

      Следующие несколько часов Эл провёл на диване, положив подбородок на колени и погрузившись в раздумья.              Он был рад, что прислушался к интуиции и посмотрел запись в одиночестве. Несмотря на то, что теория об утрате Мисой воспоминаний почти стопроцентно подтвердилась, что-нибудь могло спровоцировать возвращение памяти, и Эл не хотел рисковать, ведь в вопросах механизма работы тетради и управления воспоминаниями всё ещё оставалось много неясного. Кроме того, Эл не знал, как Миса воспримет подтверждение того, что она была Кирой. Нет, всё это лучше пока оставить при себе.              Одно Эл знал точно: ему нужен новый план. По всему выходило, что проводить назначенную встречу уже не нужно — да и неразумно, если вспомнить недавние выходки Мисы. Эл уже сам узнал, кто такой Кира, и вычислять его с её помощью не требуется. Тем более что этот новый Кира полностью осведомлён о личности Мисы. Он не считает её угрозой, но если хоть на минуту заподозрит, что её подослал Эл, то непременно убьёт. Ведь Миса, судя по всему, нужна ему лишь для одного — сделать из неё предмет зависти коллег.              Теперь, имея на руках реальные доказательства, Эл легко мог бы собрать группу захвата и вломиться в дом Хигути. Однако это было бы сопряжено с определённым риском. Эл не имел доступа к прямой трансляции с камер видеонаблюдения, установленных в его доме, и если начать операцию, пока Хигути будет внутри, то невозможно будет точно установить, не сидит ли он в подвале вместе с тетрадью, готовый записать имена тех, кто ворвётся в дом. Конечно, лица членов группы захвата будут скрыты под шлемами, а их одежда лишена каких-либо жетонов или иных опознавательных знаков, но всё равно. Загонять Киру в угол, пока в его руках такое оружие, крайне неразумно.              С другой стороны, можно дождаться момента, когда Хигути покинет дом, и сразу его арестовать, одновременно с этим послав людей обыскать подвал и конфисковать тетрадь. Такой вариант был бы безопасней, если бы не ещё один непредсказуемый фактор, который заставлял Эла нервничать: существование некоего невидимого союзника, известного как «Рем». Рем был способен физически взаимодействовать с предметами — открывать блокнот и отрывать от его страниц кусочки, — и, похоже, выполнял приказы Хигути.              Эл видел здесь слишком много версий. Возможно, Рем действовал в роли своеобразного сторожевого пса, охраняя тетрадь в отсутствие Хигути. Возможно, он мог общаться с Хигути, невзирая на огромные расстояния. Возможно, что, увидев группу захвата, Рем убьёт их всех при помощи вырванного из тетради листка — а то и второй тетради, местонахождение которой не давало Элу покоя. Рем даже вполне мог обладать «глазами», хотя в этом случае Эл не понимал, почему тогда Рем не использует их, чтобы помогать Хигути.              Вдобавок ко всему нужно было решить, что делать с оставшимися у Эла союзниками: Айбером, Веди и Мисой. Айбер сейчас находился в непосредственном контакте с руководством «Йоцубы», и с Хигути в частности. Вероятней всего, ему ничего не грозило, но даже если бы Айбер был в опасности, Эл всё равно не мог знать этого точно: наблюдение за Хигути ограничивалось необходимостью повторного проникновения Веди в его подвал с целью получения новых видеозаписей. Отследить действия Хигути в роли Киры в реальном времени не представлялось возможным. Разве что он ляпнул бы что-нибудь обличающее в машине, но такого пока не случалось.              Следует ли предупредить Айбера? Пожалуй, нет. До сих пор он отлично справлялся, но если открыть ему личность Киры, он может случайно проговориться и запороть дело. Лучше пока держать его в неведении. Конечно, Хигути может попытаться взять «Койла» в заложники, если догадается, что его подослал Эл, но такой риск был всегда. В крайнем случае придётся просто позволить Хигути его убить.              Зато Веди можно смело ставить в известность. Ей уже не нужно будет тратить время на других подозреваемых, и зная, кто такой Кира, она сможет сосредоточить на нём все свои усилия — правда, слежка за Хигути и так велась очень тщательно, так что вряд ли её качество можно будет повысить ещё больше. И хотя нельзя было исключать, что вторая тетрадь сейчас в руках у кого-то из других руководителей «Йоцубы», Эл находил это маловероятным: этому человеку было бы очень непросто координировать свои убийства с Хигути; к тому же Хигути, похоже, ни о чём таком не знал и все запланированные на последнюю неделю убийства осуществил собственноручно.              Главным же вопросом оставался один: что делать с Мисой?              Интуиция подсказывала Элу, что с его стороны будет не очень умно позволять Мисе вступать в контакт с Хигути, особенно учитывая её нынешнее состояние. Тем более что задействовать её в поисках Киры, чья личность теперь известна, нецелесообразно. С другой стороны, встреча уже назначена, и сегодня днём Мису будут ждать в офисе «Йоцубы». Что, если внезапное изменение планов вызовет у Хигути подозрения? Поняв, что он лишился шанса использовать Мису в своих целях, Хигути вполне может убить её, чтобы избавиться от угрозы, которую она представляет.              Что будет хуже: без нужды отправить Мису в логово льва или рискнуть и навести Хигути на мысль, что Эл напал на его след? Был и третий вариант: Эл мог попробовать сделать свой ход до начала назначенного интервью, но тогда он рисковал в спешке совершить ошибку в планировании и испортить всё дело.              Если бы только записи из подвала Хигути попали к нему раньше, тогда Эл не стал бы так торопиться с организацией встречи Мисы с советом директоров. Он сам загнал себя в угол, и теперь у него было крайне мало времени на принятие решения.              Одно можно было сказать точно: обдумывая свои дальнейшие шаги, Эл чувствовал бы себя намного увереннее, если бы знал про этого Рема хоть немного больше. Рем и пропавшая вторая тетрадь были в этом деле самыми непредсказуемыми элементами.              Что это за существо такое — Рем? Это явно что-то невидимое, но способное физически взаимодействовать с предметами. Умеет ли оно говорить? На записи его не было слышно потому, что оно просто решило молчать или оно отвечало, но так, что никто, кроме Хигути, не мог его слышать? В поисках хоть какого-то признака присутствия Рема Эл снова и снова пересматривал запись, но так ничего и не увидел. И Хигути не походил на того, с кем рядом кто-то есть.              Возможно, «Рем» — это вообще не имя. Что, если это нечто вроде кодового слова? Какова вероятность, что во всём этом нет ничего сверхъестественного, и Хигути просто установил в подвале некое устройство для перемещения тетради, для активации которого используется слово «Рем», а на записи работа этого устройства выглядит так, будто тетрадь движется сама собой? Но то, как от страницы отрывался уголок и изгибалась её обложка, наводило на мысль, что на тетрадь воздействовал кто-то, обладающий сознанием. К тому же Эл не видел причин, по которым Хигути сам не мог убрать тетрадь на место. С его стороны было бы весьма странно изобретать настолько сложное устройство только для того, чтобы передвигать предмет, который он легко мог двигать собственноручно, как это было в начале видео.              Вместе с тем Эл не мог избавиться от ощущения, что Хигути действительно мог с кем-то разговаривать, а не просто размышлял вслух. Он ведь задал вопрос о второй тетради. Судя по его реакции, «Рем» не дал ему желаемого ответа, но продолжать свои расспросы Хигути не стал. Иначе говоря, он был готов к тому, что Рем не ответит.              Какую работу Рем выполнял для Хигути? На первый взгляд, Рем в основном бездействовал, только спрятал тетрадь обратно в тайник, что Хигути легко мог сделать и сам. Эл обдумал возможность того, что в задачи Рема входило осуществление смертных приговоров после того, как Хигути их записывал, но никаких приказов убивать Хигути не отдавал. Просто велел спрятать тетрадь.              А ведь был ещё тот момент, когда Рем украл из тетради обрывок страницы. Зачем? Если ему хотелось воспользоваться тетрадью, почему было не забрать у Хигути всю её целиком? Зачем брать один маленький кусочек?              Эл гнал от себя эту мысль, но стоило ему задаться вопросом о том, кто такой Рем, как в памяти всплыли два слова, которые он уже слышал прежде: «бог смерти». Ему не хотелось об этом думать не только потому, что тогда пришлось бы признать реальность подобного существа, но ещё из-за того, что однажды сказал второй Кира: «Мы сможем показать друг другу наших богов смерти и подтвердим свои личности». Другими словами, если Рем действительно был богом смерти, то это подразумевало наличие второго такого же.              Два Киры. Две тетради. Два бога смерти.              Если всё так, то возможно ли, что боги смерти привязаны к тетрадям? Когда Миса и Лайт «отказывались» от тетрадей, они при этом обращались к своим богам смерти? И эти боги потом передали тетради новым Кирам? Обладая невидимостью и способностью перемещать предметы, Рем легко мог отдать Хигути тетрадь Лайта или Мисы, не раскрыв при этом личность первоначального владельца.              Для того, чтобы всё это обрело смысл, Элу пришлось сделать настолько абсурдные предположения, что ему стало не по себе: то, что на свете есть невидимые сущности, называемые богами смерти, выходило за пределы всяческого воображения. Впрочем, это едва ли было абсурдней, чем убийца, способный обеспечить человеку, находящемуся от него за многие сотни миль, сердечный приступ или смерть в автокатастрофе, всего лишь записав его имя.              К несчастью, Эл понимал, что действовать придётся прежде, чем он сможет найти ответы на все свои вопросы. Оставалось утешаться тем, что теперь он знал значительно больше, чем раньше — включая то видео, он даже не надеялся узнать так много. Но на раскрытие дела у него осталось меньше недели, а если Хигути поймёт, что Эл его разоблачил, он может предпринять что-нибудь опрометчивое. Например, решить, что нужно убить Мису или Айбера, или даже их обоих.              Несмотря на снедающее его беспокойство, Эл знал, что действовать лучше всего сегодня: об этом ему твердили все его инстинкты. В следующий раз ему уже может не так повезти, зато чем дольше он будет тянуть, тем выше будут шансы на то, что Хигути что-то заподозрит. После просмотра видеозаписи Эл почти с полной уверенностью мог заключить, что тетрадь хранится в тайнике всё время, пока в ней нет необходимости. Что же до Рем, Эл склонен был полагать, что если бы это существо обладало «глазами» и с их помощью намерено было помогать Хигути, то уже сделало бы это.              В конечном итоге Эл решил не отменять встречу Мисы с советом директоров. Это поможет выманить Хигути из дома и отвлечёт его, чтобы можно было спокойно действовать. Всё равно Хигути уже знает и имя Мисы, и то, как она выглядит, так что грозящая ей опасность вряд ли может стать ещё выше. Больше того, в данных обстоятельствах как раз Миса будет представлять основную опасность, поскольку с неё станется сделать во время интервью что-нибудь глупое… Может быть, удастся провести операцию достаточно быстро, чтобы успеть арестовать Хигути до того, как он появится в офисе «Йоцубы»?              Эл встал с дивана и прошёл в спальню. В полумраке, едва разбавляемом тусклым лунным светом, был виден силуэт лежащей на постели Мисы. К счастью, она всё ещё крепко спала: валиум делал своё дело.              Эл мимоходом подумал, что в таком вот бессознательном состоянии Миса гораздо более управляема. Маленькая, милая и нежная, она выглядела такой, какой он когда-то её считал — беззащитной. Увидев её сейчас, Эл в глубине души вновь ощутил желание оберегать её. И всё же, как только он поймает Киру, он будет вынужден передать Мису в руки Интерпола.              Он знал, что так будет лучше. Как только Мису посадят за решётку или казнят, Эл освободится от того кошмара, в который себя втянул. Освободится от неё и от Лайта; от всего, что ему пришлось сделать по их вине. Его жизнь снова станет пустой. Да, пустой и одинокой. Вероятней всего, он проживёт остаток своих дней, не испытывая больше ничьих ласковых прикосновений и мастурбируя на тайно снятые видеозаписи своих сексуальных контактов с двумя мёртвыми убийцами. Но это будет гораздо безопасней.              По крайней мере, до тех пор, пока он не погибнет во время очередного расследования. Но Эл всегда знал, что так будет.              Забравшись на постель, Эл подхватил безвольное тело Мисы, прижал к себе. Она была такой лёгкой, совсем как маленькая кукла. Как нечто такое, что он хотел бы оставить себе. Эл прижался губами к её макушке, вдохнул её запах.              Наверно, Миса была права насчёт него, сказав, что он — чудовище. Потому что какой-то частью своей души Эл не мог не чувствовать, что для неё лучше всего будет сгинуть, неважно, в тюрьме или на виселице, поскольку он всё чаще ловил себя на мысли, что окончательно и бесповоротно её сломал. Эл попросту не знал, как иначе сможет жить дальше с полным осознанием того, что он с ней сделал.              Сегодня днём Миса сказала, что он больше не сможет её отпустить, потому что она несёт в себе весь его позор, все грязные частицы его души, которые он в неё вложил. Но именно поэтому, думал Эл, для него таким облегчением станет мысль о том, что она покинула этот мир. Словно бы вместе с ней исчезнет и его позор, и уже никто никогда не узнает всей правды о том, что он сделал — о том, на что он способен.              Миса и Лайт. Они — словно две его тёмные стороны; два человека, обнажающие тьму, таящуюся в его сердце. Но Эл всё ещё мог это остановить. Он мог избавиться от них обоих и прожить остаток своих дней в одиночестве, сторонясь людей, поскольку они могли бы раскрыть правду о нём. Теперь Эл осознал, что не был тем, кто создан для жизни в человеческом обществе. Для него будет лучше укрыться в тени и доживать свой век, распутывая преступления и принимая своё одиночество, как искупление за то, во что он позволил себе превратиться — и как гарантию, что он никогда больше не станет таким человеком.              Но прежде, чем до этого дойдёт… Что ж, Эл будет тем эгоистичным чудовищем, каким был всегда, и возьмёт от мира все крохи удовольствия, какие сможет.              Рассудив так, Эл перевернул Мису на спину, раздвинул ей ноги и устроился между ними, заглушив чувство стыда напоминанием о том, что Миса сама разрешила ему получать от её тела всё, что хочется, невзирая на то, спит она или нет.              К тому же, думал он, входя в неё, это может быть его последний раз, последний момент в жизни, когда чьё-то тело принимает его. Последний шанс ощутить под пальцами нежную кожу, прижать к себе тёплое тело — пусть даже это тело лишено сознания. Особенно, если оно лишено сознания: в таком состоянии Миса была такой нежной и уступчивой. С такой Мисой ему было намного легче.              И потом, что может значить такая малость после всего, что он уже с ней сделал? После того, как он настолько сильно её запятнал? В конце концов, та грязь, которую он сейчас вколачивал в её безвольное тело, это лишь небольшой довесок ко всему тому, что Миса заберёт с собой в могилу.       

***

      Когда Миса проснулась, первое, что она сказала, — после того, как долго лежала в полусне, пытаясь прийти в себя, — было:       — Ты вчера накачал меня снотворным?              Эл уставился на неё и, стараясь выглядеть невинным, поинтересовался:       — Зачем бы мне это делать?              Миса не ответила, лишь посмотрела на него тяжёлым взглядом.              — Ладно, давай предположим, что я это сделал, — с вызовом начал Эл. — Предположим, чисто гипотетически, что я подсыпал в еду Мисы снотворное, чтобы заняться с ней сексом, пока она без сознания. Это что, проблема?              Взгляд Мисы стал ещё тяжелее.              — Да, Рьюзаки! — сердито фыркнула она и скрестила руки на обнажённой груди, покрытой засосами, укусами и следами семени. — Ты, вообще-то, мог бы и спросить.              — То есть, мне следовало спросить, — скептически уточнил Эл, — не возражает ли Миса, что я дам ей таблетку и попрошу её проглотить, чтобы я мог заняться сексом с её бесчувственным телом?              — Да.              — О… Ладно, тогда в другой раз спрошу, — на полном серьёзе согласился Эл. Он настолько устал, что только через секунду вспомнил, что другого раза, скорее всего, не будет. Впрочем, если сейчас Миса поверит, что он усыпил её лишь ради секса, то не догадается, что он просто хотел от неё отвязаться, чтобы поработать, и что идея секса пришла ему в голову намного позже.              — Рьюзаки понравилось? — спросила Миса, а потом опустила взгляд на себя: похоже, только сейчас она полностью осознала, в каком виде находится. С её губ слетел смешок, в котором угадывалась нотка грусти. — Думаю, да.              

***

      Миса без всяких капризов согласилась пойти на встречу с руководством «Йоцубы», и такая покладистость вызвала у Эла смутные подозрения. Он не мог понять, то ли она что-то замышляет, то ли просто решила проявить великодушие после своей вчерашней победы. Оставалось надеяться, что верным является второй вариант, или — если Миса и впрямь что-то задумала, — что на его планах это никак не отразится.              Пока она спала, Эл успел связаться не только с Веди, но также с Соитиро Ягами и его подчинёнными. Поскольку полицейское управление уступило Кире, операцию по захвату дома Хигути лучше будет провести неофициально, и привлечь к ней Эл предпочёл тех, с кем уже работал, вместо того, чтобы вводить в курс дела новых людей — хотя команду для ареста Хигути он составил исключительно из наёмных бойцов. Эл прекрасно знал, что и шеф Ягами, и прочие члены бывшей оперативной группы не питают к нему тёплых чувств, но рассчитывал, что желание поймать Киру перевесит все личные конфликты.              Вместе с Мисой Эл отправил Хасегаву, чьё молчание о произошедшем на съёмочной площадке было обеспечено солидной денежной премией. Как только обе женщины ушли, Эл в сопровождении Ватари немедля выдвинулся к дому Хигути. Веди уже дежурила на месте, готовая приступить к взлому охранных систем сразу же, как только Хигути уедет.              Эл устроился на заднем сиденье фургона Ватари, не отрывая внимательного взгляда от ноутбука, где отображался салон автомобиля Хигути. Прежде тот ещё ни разу не сказал в машине ничего предосудительного, но Эл считал разумным отслеживать его перемещения: во-первых, чтобы убедиться, что Хигути не решит вдруг вернуться; во-вторых, чтобы попытаться отыскать какие-нибудь подсказки, способные намекнуть на то, что Рем покинул дом вместе с ним.              Эл до сих пор не знал точно, кем или чем был Рем. Если это бог смерти, то что это означает? В отношении этого существа оставалось ещё так много невыясненных вопросов. Например, как оно передвигается? Насколько велик его размер? Смогло бы оно поместиться внутри автомобиля или ему пришлось бы лететь рядом?              Какой-то частью рассудка Эл до сих пор считал нелепой мысль о том, что на свете существуют невидимые летающие создания, называемые богами смерти. Но доказательства были слишком весомыми, чтобы в них не верить. Принимая во внимание применяемый Кирой фантастический способ убийства, утрату воспоминаний предыдущих Кир и, конечно же, кадры, на которых тетрадь сама собой плыла по воздуху, Эл больше не мог отрицать, что в мире действуют силы, выходящие далеко за пределы того, что можно объяснить с помощью современной науки. Силы, которые можно квалифицировать лишь как сверхъестественные.              В этот раз удача была к Элу благосклонна: Хигути заговорил сразу же, как только выехал из гаража.              — Я пытаюсь решить, как мне поступить, — сказал он. — Мне нужно поговорить с Мисой Амане наедине и постараться выяснить, что ей известно про Эл и Киру. Но как это лучше сделать: попробовать перехватить её после интервью или получить её контактные данные и позже заманить в более укромное место, подальше от чужих глаз? Что думаешь, Рем?              Хигути умолк, словно прислушиваясь к чему-то, и Эл, воспользовавшись этой паузой, нажал кнопку на мобильном, посылая сигнал Веди. Похоже, что дом остался абсолютно пуст, и пришло время действовать.              

***

      — Спасибо, что пришли. Я знаю, что мы расстались не в лучших отношениях.              Эл стоял в рощице за фешенебельным домом Хигути; его голову полностью закрывал шлем с затемнённым щитком — судя по всему, тетрадь сейчас никто не охранял, и всё же Эл не собирался рисковать. Перед ним выстроились трое мужчин в полицейской форме и таких же шлемах: шеф Ягами, Моги и Аизава.              На секунду взгляд Эла зацепился за пустое место, где должен был стоять Мацуда, но он тут же выбросил это из головы. Сейчас не время впадать в сентиментальность.              — Я особенно ценю то, что вы привели с собой подкрепление, — добавил Эл, указывая в сторону деревьев, за которыми укрылись десятки полицейских в шлемах. Возглавлял их Иде — бывший член оперативной группы, покинувший её до того, как Эл и остальные встретились лично. Полицейские были готовы окружить дом, и теперь без разрешения детектива никто не сможет ни войти в него, ни выйти.              — Мы тоже не сидели без дела с тех пор, как покинули оперативную группу, — ответил шеф Ягами. — В полиции нашлось немало тех, кто вопреки приказам руководства не отказался от поисков Киры. Нам стоило лишь позвать, и они пришли.              Эл в ответ молча кивнул: в дальнейших разговорах не было никакого смысла. Его отношения с этими людьми никогда уже не потеплеют, но ради дела они вполне смогут ещё раз поработать вместе. Ему казалось правильным, что люди, которые начинали это расследование вместе с ним, будут рядом в тот момент, когда оно завершится.              Прошло некоторое время, и внимание Эла привлекло движение со стороны дома: задняя дверь слегка дёрнулась и на несколько дюймов приоткрылась внутрь — Веди подала сигнал. Она провозилась дольше, чем Эл надеялся, и к этой минуте Хигути наверняка уже подъезжал к офису.              Не говоря ни слова, Эл зашагал к дому, жестом приказав троим мужчинам следовать за собой.              

***

      Если не считать задержки со взломом системы безопасности, в остальном проникновение в дом прошло так хорошо, как Эл не смел и мечтать. Сигнализацию Веди отключила, а внутри не оказалось ни одной живой души: Хигути слишком ценил свою частную жизнь, чтобы нанимать людей для охраны. Дополнительную охранную систему подвала Веди тоже успела обезвредить, и Эл, по пятам сопровождаемый полицейскими, беспрепятственно вошёл внутрь. Веди последовала за ними.              Подвал оказался довольно просторным и создавал жутковатое впечатление. С противоположной от входа стены на вошедших мёртво смотрел ряд неработающих компьютерных мониторов. Эл окинул помещение быстрым, цепким взглядом, но ничего неожиданного не обнаружил, поэтому повернулся к остальным.              — На сделанной нами записи видно, как Хигути поместил орудие Киры в потайной отсек под компьютерным столом. Возможно, что отсек защищён ловушками.              Полицейские уже несколько раз пытались выяснить у него, что это за орудие, но Эл отказался вдаваться в детали, зная, что до тех пор, пока они не увидят всё своими глазами, они ему не поверят. К тому же, эта тайна стала дополнительной приманкой, гарантирующей, что полицейские придут: их любопытство не позволило бы им остаться в стороне.              — Мой эксперт по взлому, — продолжил Эл, указывая рукой на Веди, безликую и безымянную за щитком своего шлема, — попытается вскрыть отсек, не потревожив защитный механизм, если таковой имеется. Пока она этим занимается, я хочу, чтобы остальные обыскали подвал на предмет улик, которые также могут представлять важность.              Команда рассредоточилась по подвалу, и Эл, воспользовавшись случаем, незаметно проверил свой телефон — Ватари прислал зашифрованное сообщение о том, что «прослушивание» Мисы началось. Эл надеялся не допустить её личной встречи с Хигути, но теперь с этим уже ничего нельзя было поделать. Впрочем, на одежде Мисы был спрятан микрофон, и Ватари мог слышать всё, о чём говорилось в зале. Если что-то пойдёт не так, люди Эла немедленно вмешаются и возьмут Хигути под стражу.              Оставалось надеяться, что такие меры не потребуются.              Пока Эл наблюдал за обыском, Веди проделала под столом какие-то манипуляции и спустя считанные минуты объявила:       — Готово.              Эл подошёл взглянуть, и все остальные, вполне предсказуемо забыв о важности порученного им задания, бросили обыскивать помещение и столпились рядом, сгорая от любопытства.              Руками в перчатках Веди держала то, что Эл уже видел на записи: обычную тетрадь в тонком чёрном переплёте, на обложке которой странным шрифтом было написано: «DEATH NOTE».              «Почему по-английски?» — заинтересованно подумал Эл и, протянув руку, забрал у Веди тетрадь. Осторожно, двумя пальцами поднял её в воздух перед своим лицом. Подспудно Эл ожидал, что вот-вот произойдёт нечто впечатляющее, поэтому остался несколько разочарован. На вид это была самая обыкновенная бумага. Открыв тетрадь на первой странице, Эл обнаружил на тыльной стороне обложки маркированный список, написанный всё тем же корявым шрифтом.              — Это всего лишь блокнот, — сказал Аизава с явным разочарованием в голосе. — Ты вроде говорил, что здесь спрятано орудие убийств Киры.              Эл прочистил горло и принялся неторопливо, переводя слова с английского на японский, зачитывать текст вслух, изредка делая паузы, чтобы осмыслить полученную информацию:       — «Человек, чьё имя будет записано в эту тетрадь, умрёт. Если вы не знаете этого человека в лицо, написанное не возымеет никакого действия. Таким образом, людям с одинаковыми именами ничего не грозит. Если в течение сорока секунд после написания имени будет указана причина смерти, так всё и случится. Если причина не будет указана, человек умрёт от сердечного приступа. После написания причины смерти её точные обстоятельства должны быть изложены в течение следующих шести минут сорока секунд (четырёхсот секунд)».               После того, как Эл закончил читать, воцарилась долгая тишина.              — Что ещё за чушь? — воскликнул Аизава, но его голос явственно дрожал. Эл тем временем начал листать страницы.              — Здесь записаны сотни имён, — сказал он. — Некоторые я могу идентифицировать, как принадлежащие жертвам Киры. Мы заберём тетрадь в штаб-квартиру и проверим остальные имена.              Эл не сомневался, что все они совпадут с другими жертвами.              Тетрадь, способная убивать… Что ж, Эл готовил себя к чему-то подобному. И эти правила полностью соответствуют тому, что он успел узнать о силе Киры. Но как тетрадь попала в руки Лайта Ягами? Он стал её первым владельцем или были и другие Киры, сумевшие остаться неизвестными? Как отреагировал Лайт, впервые прочитав эти правила?              Эл видел это почти воочию.              — Могу я взглянуть? — попросил шеф Ягами, протягивая руку. Эл поколебался, но причин отказывать не нашёл. В конце концов, они работали сообща — по крайней мере, в данном случае. Правда, шеф Ягами был без перчаток, но это даже хорошо: с его помощью Эл сможет проверить, безопасно ли дотрагиваться до тетради голыми руками.              Он отдал тетрадь, и шеф молча пролистал её до последней страницы.              — Я нашёл ещё два правила! — вдруг удивлённо вскрикнул он, а затем, запинаясь на каждом слове, поскольку его способности к переводу были не столь высоки, как у Эла, прочёл: — «Если в течение тринадцати дней после написания последнего имени владелец тетради не впишет в неё ещё чьё-то имя, он умрёт сам. Если тетрадь порвать, сжечь или ещё как-нибудь уничтожить, то умрут все, кто к ней прикасался».              Он помолчал, давая всем время осмыслить услышанное, и воскликнул:       — Рьюзаки, если это правда, тогда невиновность Лайта полностью доказана!              «Как это удобно для тебя, Лайт. Хотелось бы знать, как ты это подстроил», — подумал Эл, но вслух, однако, сказал совсем иное:       — Да, похоже на то.              — Шеф, вы что, действительно верите во всю эту чушь? — вмешался Аизава. На его лице читались досада и страх.              И в эту минуту одно за другим произошло сразу несколько событий.              У Эла запиликал мобильник, и по его звучанию стало ясно, что звонит Ватари. Если бы в офисе «Йоцубы» произошло нечто непредвиденное, но не срочное, Ватари просто написал бы сообщение. Но если он позвонил… Эл ответил немедленно.              — Хигути потерял сознание прямо посреди интервью, — деловито и сдержанно доложил Ватари. — Пульс отсутствует. Похоже на сердечный приступ. Наши люди на месте.              И сразу после этого шеф Ягами начал кричать.              

***

      В замкнутом пространстве подвала воцарился хаос. Крича что-то о монстрах, шеф Ягами вытащил пистолет и открыл огонь, серией оглушающих выстрелов разбив вдребезги ряд компьютерных мониторов. Эл не стал дожидаться, пока одна из пуль попадёт в кого-нибудь из людей и ударом ноги выбил пистолет у него из рук. Оружие отлетело в угол, не причинив никому вреда, а шеф полиции в ужасе рухнул на пол. Аизава и Моги бросились к нему, упали рядом на колени.              — Шеф, что с вами? — встревоженно спросил Моги.              — Моги, ты что, не видишь? — заикаясь, выговорил шеф Ягами, тыча пальцем туда, куда только что стрелял.              — О чём вы? — непонимающе нахмурился Моги, одновременно с этим нащупывая на полу тетрадь, которую выронил шеф. Едва его пальцы коснулись обложки, он тоже закричал и, что хуже всего, его полный ужаса взгляд устремился в ту же сторону, что и взгляд Ягами.              «Бог смерти. Рем. Он здесь».              — Дайте сюда, — велел Эл, сдёргивая с руки перчатку и, шагнув к Моги, нетерпеливо выхватил у него тетрадь.              Несмотря на то, что он морально готовил себя к этому моменту, он не смог сдержать резкого вздоха при виде представшей перед ним серой, похожей на скелет фигуры примерно двух с половиной метров ростом, с костяными шипами, торчащими из плеч и суставов. Её серые у корней и фиолетовые на концах волосы толстыми прядями свисали почти до подбородка, а худое лицо подчёркивалось тонкими фиолетовыми губами и такого же цвета линиями, проходящими вдоль скул.              Эл сумел устоять на ногах только потому, что был готов к такому зрелищу и не желал терять лицо перед командой.              — Бог смерти… — пробормотал он себе под нос. — Значит, они действительно существуют. Здравствуй, бог смерти Рем.              — Здравствуй, — прохрипела та явственно женским голосом. Шеф Ягами и Моги уставились на неё ошарашенными взглядами.              Тем временем Аизава окончательно вышел из себя и сердито возопил:       — Да какого чёрта здесь происходит?!              Эл, не отрывая взгляда от бога смерти, покрепче сжал тетрадь и шлёпнул ею по обнажённой руке Аизавы. Тот сдавленно вскрикнул и умолк.              По счастью, Веди была профессионалом, и потому продолжила стоять на месте в ожидании приказов, бесстрастно глядя на четверых мужчин из-за щитка своего шлема.              — Веди, если ты хочешь увидеть бога смерти, подойди и потрогай тетрадь, — сказал Эл. — Но не пытайся забрать её из моих рук.              Взломщица, следуя его указаниям, плавным шагом выступила вперёд, прикоснулась к тетради и вновь отступила в тень.              Эл знал, что бога смерти необходимо как можно скорее расспросить, но в его голове крутилось так много вопросов, что он не мог решить, с чего начать. То, что Рем появилась спустя всего несколько секунд после смерти Хигути, не могло быть совпадением. Эл постарался как можно тщательней сформулировать свой вопрос. Прежде, чем он раскроет какую либо информацию, он должен выяснить, как много знает эта Рем.              — Что заставило тебя здесь появиться? — спросил Эл.              Рем какое-то время молчала, словно бы раздумывая, а потом заговорила. Но обращалась она не к Элу. Её взгляд был устремлён на того, кто стоял за его спиной.              — Соитиро Ягами, — произнесла Рем. — Теперь ты владеешь силой тетради смерти.