Это всё он

      Ужин в семье Пак прошёл замечательно. Он был наполнен радостью и весельем. Никто из членов семьи не вспоминал о том, что произошло несколько часов назад.       Сначала, Юнги был очень напряжён, расстроен из-за поступка отца, но дядя Сувон изо всех сил старался поднять ему настроение и отвлечь от грустных мыслей. И вот, наконец, Юнги смог забыть о плохом и искренне улыбнуться, доедая самый вкусный пирог в Корее. Нет, даже во всём мире!       Они засиделись допоздна, ведь у Паков настольные игры — это почти что ритуал после вкусного ужина. Несмотря на неприятный инцидент, они веселились от души.       Когда Юнги наконец-то собрался покинуть их дом, Чимин без лишних слов обнял его на прощание, подарив ему своё тепло. Юнги глубоко спрятал все плохие мысли в своём сердце, мысленно поблагодарив этих прекрасных людей, кажется, миллионый раз.       Теперь Юнги казалось, что он нашёл в этом особняке самое драгоценное… И это был не только Чимин, но и что-то ещё более важное.       Дорога до дома позволила ему ещё раз хорошо подумать и решить, что делать дальше. Как же он уже задолбался. Юнги даже сейчас не мог понять, чего на самом деле хочет от него отец, ведь он ясно дал понять, что в том доме его не примут. Тогда для чего всё это — непонятно.       Ему нужно было откровенно поговорить с отцом, но он был уверен, что господин Мин ничего не станет объяснять. Юнги попытался. Он не хотел ещё одного нервного срыва, но и оставить всё как есть тоже не мог. Ведь отец начал беспокоить людей, ставших ему очень дорогими и близкими.       Как бы дядя Сувон ни пытался убедить его, что Юнги ни в чём не виноват, он сам так не считал. Потому что это была его семья… Его отец.       «Чёрт бы побрал это всё»       Ему всё же придётся встретиться с отцом лично. И, наконец, дать понять ему, что Юнги никогда не вернётся в особняк Минов и, если на то пошло, вообще не будет иметь отношения к жизни Минов. Он пообещает, что не будет порочить их безупречную репутацию, но больше не станет частью этой семьи. Это будет нелегко, но он постарается.

* * *

      — Я к отцу…       — Господин Мин занят.       — Мне плевать.       Да, ему действительно плевать. Если его отец здесь главный и может в любой момент изменить свои планы, то с Юнги такое не пройдёт. Потому что Юнги работает бариста в обычном кафе, и у него очень мало времени, чтобы вернуться на работу вовремя. Так что:       — Нам надо поговорить.       — Кто тебя пустил? Я занят.       — И что же ты на этот раз сделаешь? Скажешь, чтобы меня силком отсюда выперли? Если так, то вперёд, потому что я всё равно не уйду. Особенно после того, как ты решил беспокоить семью Пак.       — Собрание закончилось. Всем покинуть помещение.       После слов отца сотрудники молча вышли из зала для конференций. Юнги невольно ухмыльнулся. Интересно, эти люди тоже так же относятся к своим детям?       В последнее время Юнги стал замечать, что часто задаётся вопросом: похожи ли окружающие его отца люди на него? Они так же холоднокровно относятся к своим детям, как и его отец? Или они, подобно ему, разделяют своих детей?       Но ответов на эти вопросы у Юнги нет, и, скорее всего, никогда не будет.       — Говори.       — Оставь их в покое, — строгим голосом проговорил он в мыслях, надеясь, что отец его услышит. — Они ни в чём не виноваты. Даже если бы они не встретились на моём пути, я бы всё равно скоро покинул твой дом. И уж они точно не виноваты в том, что вы не любите собственного ребёнка, и в том, что твой сын — гей.       — Замолчи!       — Господин Мин, просто прими, что твой второй сын — гей. Вот и всё. Ты отказался от меня, так что тебе от меня нужно? Ты так и не ответил на мой вопрос. Я… Почему все эти годы я чувствовал себя лишним?       — Это… этого не может быть. Это всё чушь. Во всём виноват этот мальчишка.       Юнги чувствовал, как у него руки трясутся от злости. Что это за бред ещё? Отец сейчас про Чимина? Что он вообще несёт?       — Ты меня слушаешь вообще? Он тут совершенно ни при чём. Я не дам тебе его обидеть. Можешь поливать меня грязью столько, сколько хочешь, но его не трогай. Он тут ни при чём. — Кровь закипала в жилах. Откуда отец взял…        — Я задал тебе совсем другой вопрос… Почему вы меня так ненавидите?       — Это не так… Мы тебя растили… У тебя было всё, что захочешь.       — А я так не думаю, чёрт возьми. Я ждал от вас хоть немного любви, отец… хоть чуть-чуть. Но я не помню, чтобы в детстве кто-то из вас обнимал меня и говорил: «Люблю тебя». Разве… разве родители не любят своих детей? Разве так сложно обнять и сказать, сука, три волшебных слова? Я не понимаю… Ни хрена не понимаю. Кто я вам? Я точно ваш ребёнок?       Как же он устал…       Как же он устал от этих бессмысленных разговоров, от которых уже порядком тошнило. Он прокручивал в голове миллионы вопросов, пытаясь найти хоть какую-то причину, почему в их семье его не любят. Но с каждым разом всё становилось только хуже, потому что не было никаких причин.       Ведь Юнги не всегда был таким бунтарём, дерзким и непокорным. На самом деле, все его плохие поступки были лишь попыткой привлечь к себе внимание. С самого детства он искренне любил свою семью. Юнги был послушным ребёнком, талантливым во всём. Даже в начальной школе он учился на отлично и часто получал похвалу от учителей. Он был уверен, что его родители знали об этом, хотя никогда не участвовали в родительских собраниях. Они просто игнорировали его существование в своей жизни.       Бывало, что на Новый год он получал один и тот же подарок несколько лет подряд. Юнги уверен, что даже эти подарки ему покупал кто-то из менеджеров отца, а они за эти годы несколько раз менялись, и поэтому ему часто доставался один и тот же. А его письмо к Деду Морозу никто так и не удосужился открыть.       Юнги никогда не забудет о том, как страдал в детстве. Он просто закрыл свои переживания глубоко в сердце, чтобы больше не испытывать адскую боль. Он перестал сопротивляться своей судьбе.       В этой семье его никто никогда не любил. Даже старший брат, который в детстве проявлял интерес к совместным играм, со временем стал подражать родителям и перестал не только играть с ним, но и просто общаться. Поэтому Юнги старался проявлять свой характер, чтобы привлечь внимание родителей. Но всё было напрасно. Он не добился от них ничего, кроме презрения.       Теперь Юнги больше ничего не нужно от них. Он хочет, чтобы все забыли о его существовании, и он сам поступит так же.       — Не ответишь, да? Я так и знал… Я просто хочу жить своей жизнью. Позвольте мне жить спокойно, без этой боли в сердце. Я устал… Я так устал от этого всего.       — Неужели так сложно понять, что я больше не вернусь? Я не вещь, господин Мин, прими это в конце концов. Я не хочу… Я не могу больше так. Пожалуйста, отпусти меня. Если я действительно твой ребёнок… Если вы действительно дали мне эту жизнь, то просто оставьте меня в покое. Умоляю вас, не причиняйте зла невинным людям. Я не вернусь…       — Если ты снова попытаешься портить мне жизнь или беспокоить дорогих мне людей, я это так просто не оставлю. Я буду защищать их, даже если ради этого мне самому придётся покинуть этот мир… Может, тогда ты поймёшь… Вы поймёте, насколько я устал от всего этого.       — Это мои последние слова, господин Мин… Думаю, больше мы не вернёмся к этому разговору.       Юнги низко поклонился отцу и молча покинул зал заседания. В глазах застыли слёзы, но он не дал им выйти наружу, попытался…       Ведь он видел, как отец молча наблюдал, пока Юнги пытался прочитать в его глазах хоть какие-то эмоции. Вот только господин Мин великий актёр или правда ему плевать на Юнги. Потому что Юнги, как и всегда, кроме злости ничего не видел.       Может, так лучше…       Может, легче будет забыть…       На улице свежий воздух, но всё равно дышать было тяжело. И он не плакал… Это просто дождь.

* * *

      Прошло две недели с тех пор, как Юнги в последний раз видел своего отца. Удивительно, но с тех пор от него не было никаких вестей. Юнги не знал, радоваться ему или беспокоиться, потому что это было не похоже на его отца. Человек, которого он знал, точно не сдавался так просто. Поэтому, что-то внутри подсказывало ему, что эта тишина может быть предвестником бури. И Юнги очень хотелось, чтобы это было не так.       Он не боялся за себя, но ему было очень страшно за своих близких. Он не хотел ещё одного испытания, потому что был уверен, что не выдержит его.       Юнги и Чимин, кажется, наконец-то сблизились. Или, возможно, их отношения начали развиваться? Или это просто иллюзии Юнги, вызванные чрезмерной заботой Чимина? Но в любом случае, это было приятно.       Ему нравилось возвращаться домой после работы и видеть счастливую улыбку Чимина. Нравилось пробовать что-нибудь вкусное, приготовленное Чимином. Нравилось наблюдать, как горят глаза Чимина, когда он долго пережёвывал очередное блюдо по новому рецепту Юнджин или тёти Суён, чтобы оценить его вкус. Нравилось смотреть вместе какую-нибудь сопливую дораму, пока Чимин ронял горькие слёзы в его футболку. Нравилось, когда Чимин ложился ему на бёдра, а он играл с его мягкими волосами. Нравилось, когда Чимин застывал, пристально смотря на его губы, но не решался поцеловать. Нравилось уснуть в объятиях на двухспальной кровати, оставляя место для кого-то фантомного, а самим занимать только половину. Нравилось утром проснуться раньше и видеть такого красивого и нежного Чимина. Или, наоборот, нравилось, когда, открыв глаза, он видел, как Чимин с улыбкой смотрит на него, но потом, покраснев, отводит взгляд.       Всё это было безумно приятно. Юнги чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. И, кажется, Чимин тоже.       Сегодня он собирается обсудить с Чимином один важный вопрос. Юнги немного нервничает, но всё же хочет спросить, прав ли он. Поэтому он заранее отпросился с работы, чтобы подготовиться к этому разговору. Он даже решил приготовить немного свинины, ведь Чимин, как и он сам, любит жареное мясо. Юнги приготовил соус по особенному рецепту, который ему с радостью одолжила Юнджин. И, наконец, он купил вино. Белое полусладкое, с насыщенным вкусом и приятным ароматом.       Он также купил свечи с ароматом лаванды и накрыл стол. Правда, скатерти у него одноразовые, обычные белые. Но зато есть три красные розы, которые приятно пахнут и создают романтическое настроение. Он чуть не забыл повесить на шторы новые гирлянды.       Да… Оказалось, что Юнги — настоящий романтик. Или, если быть честным, он пытался им стать, для чего пролистал множество материалов в интернете. Пока он читал, у него горели уши. Чёрт, это даже не смешно. Это серьёзно. Он не просто влюблён, он влюблён по уши…       — Ой, привет… Ты давно дома? Я думал, успею тебе что-нибудь приготовить на ужин.       Чимин вошёл внутрь как к себе домой. Юнги бы очень хотел, чтобы так и было на самом деле… Как было бы замечательно, если бы они жили вместе! Ох, до этого ещё далеко, наверное…       Но Юнги был рад, что Чимин чувствовал себя тут комфортно. А ещё он заметил, что на самом деле Чимин очень тактильный. Он любил просто обниматься без какого-либо контекста. Ему нужно дарить тепло и получать его в ответ. Вот и сейчас, как только он снял обувь и верхнюю одежду, то встал на носочки и крепко обнял Юнги за шею. Без лишних слов, без неловкости. Так они и стояли в тишине, обнявшись.       Юнги слышал, как Чимин дышит размеренно, и чувствовал себя лучше, чем раньше. Казалось, у Чимина есть что-то, что успокаивает его, потому что сейчас его сердце билось ровно. Волнение, которое охватило его минуту назад, исчезло.       В ответ Юнги крепко обнял Чимина за талию. Она была такой тонкой, что любая девушка могла бы позавидовать. Юнги понимал, что должен хорошо кормить Чимина, чтобы тот хоть немного набрал вес. Иначе это не дело. Ему нравится, когда Чимин пухленький. В мыслях он поставил себе задачу: в будущем обеспечить Чимину полноценное питание, даже если этот вредный цыплёнок будет против.       Обнимая его в ответ, Чимин глубоко дышал, и Юнги невольно повторял его дыхание, уткнувшись в его теперь уже светлые волосы.       Юнги давно заметил, что Чимин начал менять свой стиль. Сначала он изменил цвет волос, и Юнги был в восторге от этого оттенка, который напоминал ему спелые мандарины — а он просто обожает мандарины! Этот цвет очень шёл Чимину.       Затем волосы Чимина стали огненно-рыжими, а теперь они ещё светлее, и Юнги не может объяснить, что это за оттенок, но Чимину он определённо идёт. В принципе, Чимину шло всё.       Новый стиль одежды Юнги тоже оценил. В этой одежде Чимин выглядел просто потрясающе. Он начал носить яркие цвета: кофты, худи или футболки свободного кроя. Также он часто выбирал топы оверсайз, которые создавали впечатление поношенных вещей. Брюки Чимина были широкими и длинными, с имитацией потёртостей. В них Чимин выглядел ещё меньше, но при этом очень мило.       Как заметил Юнги ранее, Чимину всё шло. Откровенно говоря, он не был знаком с современной модой, так как сам он всегда предпочитал одеваться в чёрное или серое. Его гардероб состоял из широких чёрных маек, кожаных курток, узких дырявых брюк и иногда клетчатых рубашек — других вещей он не носил.       А Чимин был полной противоположностью Юнги. Он словно излучал радугу. На его верхней одежде можно было увидеть большие красные сердечки и даже улыбающийся смайлик. Это было действительно забавно.       Ах да, чуть не забыл! Этот озорной мальчишка приобрёл для них мягкие домашние тапочки. У Юнги были тапочки с изображением пушистого трёхцветного котёнка, а у Чимина — жёлтого цыплёнка. Юнги не возражал против этих милых мелочей, ему всё нравилось. Чимин старался сделать эту квартиру уютнее для них обоих, и, поверьте, у него это отлично получалось.       Но, как уже упоминалось, для Юнги дом — это не просто место, где он живёт. Для него дом — это один маленький вредный цыплёнок. Поэтому ему всё равно, где он будет жить в будущем: в большом особняке или маленькой студии без ремонта. Если рядом с ним будет Чимин, то любое место всегда станет для них домом. Потому что Пак Чимин — это и есть его дом.       — Ты что, цыплёнок, соскучился? — тихо спросил он, всё еще обнимая своё маленькое чудо. Кажется, Чимин не собирается отпускать его в ближайшие пару дней. Юнги был совсем не против, но им нужно было поесть и поговорить о чем-то важном.       — Угу…       Наконец Чимин поднял голову, нежно улыбаясь, но все ещё находясь в объятиях Юнги. Он такой красивый! Безумно прекрасный. Юнги хотел бы, чтобы это чудо всегда оставалось в его объятиях, и чтобы никто больше не смотрел на него. Однако он уверен, что Чимину это совсем не понравится.        — Знаешь, я совсем не против ещё долго с тобой так стоять, потому что я тоже пиздец как соскучился. Однако нам нужно немного поторопиться, чтобы блюдо, которое я приготовил для тебя, не остыло. Иди, прими душ, а потом приходи на кухню. Я буду ждать тебя там.       — Хорошо…       Чимин не стал ничего говорить, но неохотно отстранился от него, надев свои цыплячьи тапочки. Юнги проводил его долгим взглядом, пытаясь понять, что сегодня не так с его цыплёнком, но так и не смог найти ответа. Фыркнув, он направился в сторону кухни.       Пока Юнги разогревал еду и накрывал на стол, Чимин молча наблюдал за ним, на удивление совсем не собираясь помогать. Юнги не против, но это было немного странно, ведь обычно Чимин либо помогал, либо сам готовил, чтобы дать Юнги возможность отдохнуть. Когда всё было поставлено на стол, Юнги чувствовал, как горят его уши. Сегодня он решил побыть романтиком, и, хотя Чимин и не стал комментировать его затею с ароматными свечами и гирляндой на шторах, Юнги всё равно чувствовал себя неловко. Всё это было не в его характере точно, но в тот момент ему хотелось, чтобы Чимин оценил его старания.       — Хён… Ты готовился… То есть это у нас романтический ужин?        — Аа… наверное… — нет, Юнги не заикался, но ему было неловко от пристального и явно счастливого взгляда Чимина. Да, Чимину определённо понравилось. Он видел это в его глазах. Чимин был в восхищении. — Садись уже, а… мне и так неловко.       Чимин, улыбаясь, сел на стул напротив Юнги и отвёл взгляд. Он, казалось, изо всех сил старался сдержаться и не сказать что-то такое, что могло бы смутить Юнги ещё больше. Но Юнги думал, что больше уже некуда.       Юнги предложил Чимину жареное мясо, которое тот очень любил.       — Попробуй, я знаю, что ты тоже любишь это блюдо. Я решил тебя угостить. Кушай, пока не остыло, — сказал он, не зная, куда себя деть.       — Да, я люблю жареное мясо… И ещё кое-кого тоже очень сильно люблю… Но я думаю, что это потом, — ответил Чимин, не поднимая глаз.       — Что? То есть, кого это ты так любишь?       Чимин не ответил. Невинно пожал плечами и начал есть. Пока он смотрел в свою тарелку и наслаждался вкусом мяса, Юнги пребывал в растерянности. В его голове словно загорелся красный свет, сигнализирующий «SOS». Он не знал, что сказать этому вредному цыплёнку, который явно был доволен тем, что смог сбить его с толку одной лишь фразой. Юнги был зол. Да, он был в ярости. Мелкий засранец нашёл, чем его побесить.       — А ну-ка, отвечай! Кого это ты так любишь?!       — М-м?       Снова эти невинные глазки. Как же Чимину это шло. Мило… Очень мило. Так, стоп. Юнги сейчас зол. Пусть Чимин ответит сначала на его вопрос.       — Не зли меня, мелкий, а то пожалеешь.       — А что ты мне сделаешь?       Ага… Юнги хотел кого-то напугать, да? Тут явно что-то не так. Потому что в глазах этого мелкого засранца пляшут черти. Чёрт… Юнги, кажется, забыл, с кем имел дело.       «Соберись, тряпка… это просто твой Чимин»       — Хочешь посмотреть?       — Ага…       — Пак Чимин!       — Очень вкусно, хён, мне понравилось.       — Пак Чимин!       — И эти цветы очень красивые.       — …       — Ты это… Откуда знаешь, что я люблю запах лаванды? Они тоже для меня?       — Я…       — И гирлянды мне очень понравились. Очень романтично.       — Ты…       — А почему вино не наливаешь? Это же тоже для меня. Откуда знаешь, что я люблю именно красное?       — Пак Чимин!!!       — Я тоже люблю тебя, Юнги-я… Очень сильно люблю.       И всё…       Как же всё легко оказалось на самом деле.       Юнги несколько раз моргнул, его мозг пытался осмыслить то, что он только что услышал. Затем он посмотрел в сторону Чимина, стараясь уловить хоть какие-то эмоции на его лице.       Хотя он и не был уверен, но сейчас его разум работал в обычном режиме. Однако ему всё же не хотелось услышать: «Хён… Я люблю тебя как друга». Но Чимин больше не улыбался. Он был серьёзен, как никогда раньше. Чимин пристально смотрел на него, словно пытаясь передать свои чувства. И да, это были настоящие искренние чувства.       Юнги понимал, что ему нужно что-то сказать или хотя бы сделать. Но все его попытки были тщетны. Он был немного не в себе. Дайте ему немного времени.       — Ничего не скажешь?       — Я… Чимин… Ты сейчас серьёзно?       — Да, хён, я на полном серьёзе.       — Это…       — Нет, это не дружеский чувства… А самая настоящая любовь. Я люблю тебя, как своего парня… Ну, то есть будущего парня? Блин, хён. Мне тоже неловко. Ты ведь всё понял?       "Ага… ещё как понял" – Юнги действительно всё осознал.       — Я тоже тебя очень сильно люблю. Знаешь, я сегодня готовился, чтобы именно об этом с тобой поговорить. Но я… я просто не ожидал? Не знаю. И я счастлив. Я очень счастлив, Чимин, и благодарен тебе за то, что ты дал нам шанс. Я не подведу, обещаю.       Вот и всё. Он мог бы сказать ещё много чего, но, кажется, и так неплохо получилось.       Юнги, конечно, всё ещё немного в шоке, ведь он не ожидал, что Чимин первым заговорит об этом. Но так даже лучше, потому что он сам мог бы из-за волнения всё испортить. Оказалось, в самый ответственный момент всем становится немного страшно. Но, к счастью, у них всё закончилось хорошо.       Юнги невероятно счастлив. Возможно, он не привык так ярко радоваться, потому что это для него в новинку. Но он действительно счастлив. Он безумно рад, что у них наконец-то всё получилось.       Счастье — это когда ты не одинок.       Пусть это будет небольшая квартира, а не роскошный особняк со множеством удобств, но главное — быть рядом с тем, кто тебе дорог. С кем тебе тепло и уютно.

* * *

      Они встречаются. Да, они теперь влюблённая парочка, глядя на которых, раньше Юнги хотелось блевать радугой. Но сейчас ему это определённо нравится. А ещё он понял, он чёртов собственник. Даже невинные обнимашки Чимина с Хосоком раздражали его до такой степени, что хотелось прогнать всех, чтобы никто вообще не смотрел в сторону Чимина. И он так и делал… часто.       Его друзья уже давно заметили его ревность. Однако это только усугубило ситуацию, потому что теперь они все обнимают Чимина. Это очень раздражало. Хотелось рычать, как настоящий зверь, и напугать их, но для друзей это было не рычание льва, а недовольное фырканье злобного котёнка, у которого забрали любимую игрушку. И это тоже злило. Чёрт бы побрал их всех! Кроме Чимина, конечно. Он не виноват в том, что такой милый, несмотря на свой вредный характер. И ему всё чаще казалось, что Чимин только с ним такой смелый и вредный, а с другими общается довольно мило и вежливо. И это тоже бесило.       «Вот же чертёнок»       — Юнги, лицо попроще сделай, — произнёс Хосок, нагло обнимая Чимина. — А то мне кажется, у тебя сейчас пар пойдёт из ушей.       — Заткнись, а, — лениво отозвался он, допивая свой чёрт знает какой по счёту стакан пива.       — Смотри-ка, правда, скоро пар пойдёт. Я не знал, что ты такой ревнивый хён, — на этот раз произнёс младший Чон, ещё крепче обняв своего теперь уже официального парня. Если сейчас и этот негодник Ким Тэхён ещё что-то скажет, Юнги точно взорвётся.       — И ты замолчал бы. Лучше на себя посмотри.       И правда, этот кролик с мускулистым телом лучше бы на себя посмотрел. Они всегда и везде ходили вместе с Тэхёном, как неразлучники. Наверное, и свою нужду они справляют тоже вместе. И что это, если не ревность? Юнги бы тоже не оставил своего парня одного, чтобы никакие посторонние люди вроде Хосока не лезли. Но Чимина боялся. Чимин тоже в гневе страшен. Он видел это своими глазами. И не раз.       — А что, правда же Юнги говорит, — на этот раз голос подал Джин. — Ты даже в школьный туалет с Тэхёном вместе ходишь. Ты не лучше его, кролик мой.       Чонгук покраснел, вероятно, от злости, но отвечать не стал. И это хорошо, потому что, если они продолжат этот бессмысленный разговор, Юнги может не выдержать и прогонит их всех. Вообще-то это его квартира. И он, кажется, немного пьяный. Из-за пива? Приехали.       Юнги не ожидал, что обычное пиво так сильно опьянит его. Или это из-за ревности? Да, какая разница? Всё… Им всем пизда. Юнги соскучился по Чимину. Ему нужна его жизненная энергия. Ему нужен Пак Чимин.       — Всё, идите все по домам. Я хочу спать.       — С чего это так резко?       — С того, что это не вашо дело. Идите куда хотите. Я хочу спать.       — Юнги хён, я тоже, наверное, пойду. Уже поздно.       — А тебе я не разрешаю. Я хочу спать с тобой.       — Кажется, наш хён переборщил с пивом.       — Это вы с твоим братом виноваты. Ну-ка встали уже, пусть Чимин успокоит своего котёнка.       — Что ты сказал?       — Я сказал, хорошего вам вечера с Чимином. И будьте аккуратнее. Ну там вы же знаете, да?       — Джин-хён…       — А что? Я о вас думаю, Чимина…       — Ой, идите-ка вы все… Не смущайте мне цыплёнка.       Друзья ещё стебались, но Юнги не обращал внимания. Он всё ещё был зол и молча сидел на стуле, пока Чимин тихо убирался в его кухне. Нет, не в его, а в их кухне.       — Хён, пойдём спать?       — Нет.       — Почему?       — Не хочу.       — Почему это?       — Не хочу и всё. Иди сюда, — и Чимин молча сел к нему на колени, а Юнги уткнулся лицом ему в шею. — Я ревную.       — Я заметил.       — Это не смешно.       — Я и не смеюсь.       — Смеёшься.       — Ну, хён, ты как маленький.       — Не хочу, чтобы тебя обнимали. Я ревную к твоему запаху, к твоей улыбке, к твоим глазам, к твоим волосам, к твоему телу. Тебя полностью. Ты весь мой. Только мой.       — Я твой хён. Я и так только твой. А теперь пошли уже спать.       — Ты поспишь рядом?       — Ага.       — Я тебя обниму. Крепко-крепко, чтобы ты не убежал после того, как я уснул.       — Я не убегу точно, но тебе надо принять душ, а я приготовлю постель.       — Обещаешь?       — Обещаю.       И Мин Юнги — самый счастливый человек в этом мире. Потому что в его объятиях самый красивый, самый добрый, самый нежный, самый заботливый, тёплый парень на свете. Его парень. Только его Пак Чимин.       Сегодня он уснул самым сладким сном. А о завтрашнем дне подумает позже.