Вход запрещен

Джисон лежал на спине на сцене. Взгляд его сам собой скользнул по обнаженному рельефному торсу незнакомца, стоящего над ним, а затем снова пробежался вверх до лица, до темных прожигающих глаз, что словно приковывали его к прохладной поверхности сцены. В груди что-то слегка дрогнуло, и он испытал пробирающее до мурашек чувство, напоминающее то ли испуг, то ли волнение. Он успел только сбивчиво выдохнуть, когда парень ловко и с какой-то особой изящной легкостью приблизился, оказавшись в его личном пространстве, и навис над Джисоном, снова нарочно цепляя его взгляд. Расстояние между их телами сокращалось с каждой секундой, ближе, еще ближе, но все же недостаточно близко, чтобы соприкоснуться. Лицо незнакомца склонилось к лицу Джисона, дразня, играя, завладевая вниманием, но не давая большего. Казалось, весь мир замер вокруг них. Казалось, вокруг больше никого не было. В гипнотизирующих, но немного отстраненных глазах цвета темного шоколада вспыхнула странная искорка, и нависающий над Джисоном парень слегка нахмурился. «Бля… — пронеслось в голове Джисона в ту же секунду, — он все понял. И какого хрена я в это ввязался?»

🟣🟣🟣

Ответить на вопрос, как и почему Хан Джисон сегодняшним вечером оказался в необычной и немного щекотливой ситуации, было несложно. Во всем виновата Ким Чунхи. Если бы лучшая и единственная подруга не решила уехать на другой конец света, ничего бы не произошло. Она всегда была такой. Спонтанная, легкая на подъем, совсем не похожая на Джисона. Рядом с ней он чувствовал себя тенью на фоне яркого солнца. Возможно, в этом и был секрет их дружбы. Она была движущей силой, огнем в их дуэте, а он прохладной водой, что могла вовремя остудить ее пыл. Однако несмотря на все законы физики, в их случае и вода иногда могла зажечься от огня. Как, например, сегодня. Выпив на одну бутылку соджу больше, чем позволяли установленные им когда-то рамки дозволенного, он шел по улице Чодон под руку с то и дело срывающейся на смех Чунхи. Хотя «шел» — не совсем верное слово. Скорее, плелся. Но в тот момент он ни о чем не жалел. Теплый летний вечер только устанавливал свою власть над городом, спешащие домой работники офисов сменялись гуляющими компаниями и парочками, небольшие кафешки и бары зажигались сотней огней и даже маленькие круглосуточные магазинчики в этом оживлении выглядели уютно и даже немного празднично. — На меня все смотрят, — прокомментировал Джисон, смущенно хмыкнув. Взмахнув своими крашенными в блонд волосами, Чунхи повернулась к нему, в очередной раз за сегодняшний вечер смерила оценивающим взглядом и, оставшись довольной тем, что видит, заразительньно улыбнулась. — Джи, они просто ослеплены твоей уникальной красотой! — Да пошла ты, — хохотнул Джисон, но постарался сохранить деланую серьезность. — И вообще, ты, знаешь ли, могла бы быть и поглупее! Тогда бы тебе не пришлось прямо завтра улетать в Лондон, чтобы учиться там в своей магистратуре. Подумать только, ты променяла меня на учебу! — Если я привезу тебе в подарок симпатичного английского джентельмена, ты перестанешь дуться? Парень сделал вид, что задумался. — Лорда, не меньше. Тогда ты будешь прощена. Они продолжали идти по наполняющейся шумом и людьми улице, толкаясь плечами и соревнуясь в остротах, и Хан старался не думать о том, что шутки всего лишь помогали маскировать тот плотный комок нервов, что застрял где-то в груди. Если бы не алкоголь, он бы уже полчаса назад отказался от собственной задумки. Когда они наконец увидели перед собой стеклянное шестиэтажное здание, увешанное рекламой различных шоу, проходящих здесь, Джисону захотелось дернуть Чунхи за рукав и позорно по-детски потащить обратно. С другой стороны, когда еще они с ней теперь вытворят что-то подобное? Если не пойдет, будет жалеть уже завтра. Выдохнув, он нервно схватился за ремешок сумочки Чунхи, и они вошли в здание. Им даже не пришлось смотреть на указатели, дальше путь стал очевиден сам: нужно было просто следовать по лестнице вниз за группками взволнованных хихикающих девушек. Так они спустились на этаж ниже и вскоре увидели перед собой занавешенный бархатными фиолетовыми портьерами вход, возле которого уже собирались посетительницы. Сверху блистала огоньками бросающаяся в глаза надпись. Wild Wild Show. — Почему еще закрыто? — прошептал Джисон. — Они откроются через три минуты, ровно в восемь, за час до начала. И не баси так! — обратилась к нему подруга. — А зачем мы тогда так рано приперлись? За час весь алкоголь выветрится, и я передумаю! — Чем раньше придешь, тем лучше места можно успеть взять. Девушка обратила взгляд на кусающего губы Джисона и успокаивающе сжала его ладонь. — Не волнуйся, Джи, никто ничего не заметит. Сам же он еще целую минуту вертел головой, будто выискивал на фиолетовых портьерах ответ на какой-то жизненно важный вопрос, пока не увидел рядом со входом небольшую табличку с вычурным почерком. «Мужчинам вход запрещен. Посещение только для женщин». Он снова протяжно выдохнул. — Чунхи-я, как я выгляжу? — Замечательно, онни, — хихикнула девушка в ладонь. — У тебя такая милая щетина! Увидев, как друг мгновенно напрягся и прикрыл рукой губы и подбородок, она сжалилась над ним: — Да я шучу! Зря я, что ли, угрохала семьдесят пять тысяч вон на тональник? Кстати, онни, — глаза ее блестели немного пьяным весельем, — не подскажешь, где ты делала такую завивку? Она накрутила на палец волнистые темные волосы парика Джисона, и он фыркнул. Это все какой-то абсурд. На самом деле, эти волосы до плеч жутко мешались и кололи лицо, из-за туши и карандаша на глазах веки казались тяжелее, липкий блеск на губах просто раздражал, а про черное платье с юбкой-колокольчиком и милыми рукавами-фонариками даже говорить не стоило. Но винить было некого — он сам уговаривал Чунхи на эту авантюру. Так сказать, последнее совместное приключение перед ее отъездом. Да и честно говоря, очень уж хотелось взглянуть хоть одним глазком на то, что подруга описывала в таких красках после своего первого посещения шоу. Взглянуть на то, что ему было запрещено. Наконец из-за портьер вышла молодая сотрудница и распахнула их, тут же открывая взору совершенно другой мир. Все сияло, переливалось и ослепляло, заставляя Джисона удивленно озираться по сторонам, забыв о необходимости бежать прямиком к кассе. Чунхи потянула его за собой, а он мог думать только о том, что является чужаком в этом женском мирке. Он оглядывал фиолетовые ковровые дорожки, фиолетовые диванчики, неоновые вывески с ярко-розовыми надписями Wild Wild, красным пламенем и сердцами, яркие фото-зоны из крупных блестящих пластин и сиреневых воздушных шаров. И фото. Повсюду были фото мужчин. Одетых в обтягивающие белые рубашки, обнаженных по пояс, в неприлично коротких шортах и портупеях. «Вау, — пронеслось в голове Джисона, — Ужас. Вау». А еще прямо посреди холла висел большой телевизор, на котором транслировались отрывки из грядущего шоу. Стоило лишь обратить взгляд на экран, как парень на нем резким движением скинул с себя рубашку, и, демонстрируя восемь кубиков пресса, шагнул в зрительный зал, пока не приблизился к одной из женщин в первом ряду. Та стыдливо прикрыла рот ладонью, когда артист смело схватил ее руку и провел ею по своему идеально гладкому торсу. Джисон засмотрелся, чуть покраснев от одного только видео. — Хочешь, чтобы тебя вызвали на сцену? — легкий толчок в бок отвлек от собственных мыслей. — Я… — помедлил Джисон. По рассказам Чунхи он знал, что такое возможно, и ранее даже испытывал явный энтузиазм по этому поводу, но когда от самого шоу их отделяли минуты, его показная смелость стала испаряться. — Даже не знаю. Мысль о том, чтобы просто сюда попасть, уже была сумасшедшей, а оказываться на сцене… Я просто хочу купить билеты, избежав моего позорного разоблачения! Пока они ждали своей очереди к кассе, его сердце едва не потеряло работоспособность. И чем ближе к кассе они становились, тем больше Джисон глядел в пол и тем беспорядочнее становились его мысли. Когда очередь дошла до них, он спрятал лицо, изо всех сил изображая, что поправляет колючие волосы, но актерской талант даже не пригодился — кассир даже не смерила его взглядом и лишь вежливо выдала им два билета. Может, он и правда похож на женщину? Даже немного обидно… — Успели взять последние места в первом ряду! — подруга восторженно помахала билетами перед его лицом. — Они с краю, но это ведь все равно первый ряд! — Чего? — Джисон едва не отрезвел и забыл о необходимости скрывать свой голос. — Ты с ума сошла? Первый ряд? — Ну мы же хотим рассмотреть все кубики пресса, — аргументировала девушка, и ему было сложно с ней не согласиться. Выпитые бутылки соджу все еще оказывали замедляющий эффект на его мозг, и все вокруг казалось Хану нереальным, просто какой-то большой красочной шуткой. Теперь, когда в холл набивалось все больше людей, включая компанию почти неприлично задорных женщин за сорок пять, в своем изящном платье и накрашенный он ощущал себя шпионом на грани разоблачения во вражеской организации, и от этого поверить в реальность происходящего было еще труднее. Они с Чунхи ходили по сияющему блестками и неону холлу, и он совершенно автоматически делал с ней глупые селфи и рассматривал фото артистов. Осознание реальности свалилось ему на голову позже, уже в зрительном зале, когда все звуки вдруг стихли и свет погас. Когда воздух показался особенно прохладным и он обхватил себя руками, поежившись. Когда плотный тяжелый занавес стал медленно подниматься и когда софиты осветили пространство все тем же темно-фиолетовым, ассоциирующимся с искушением, светом. Когда семь стройных подтянутых силуэтов стали, будто тени, возникать на сцене.