Вход запрещен

Больше Джисон не думал о дурацком платье, липком блеске или неудобном парике. Центром его внимания стала сцена и семь человек на ней. Все как на подбор, стройные, красивые, в сидящих по фигуре классических костюмах они тут же наполнили зал своей энергией. Динамичная музыка задавала темп, а каждое движение танцоров попадало в ритм. Зрительницы поддерживали их хлопками в такт мелодии, но когда в одну секунду все семеро сбросили с себя пиджаки и стали расстегивать рубашки, при этом выразительно двигая бедрами, любой намек на упорядоченность растворился в воздухе. Кто-то подбадривающе закричал, кто-то воскликнул от неожиданности, кто-то прижал руку ко рту, а кто-то, как Джисон, просто завороженно наблюдал за представлением. Сделав несколько танцевальных движений, артисты сбросили рубашки и вдруг стали спускаться в зрительный зал, вот так сразу, на первом же номере, чем вызвали в зале еще большее количество возгласов. Все происходило так неожиданно, что Джисон не успевал следить за сменой собственных эмоций. Только что мимо них, подмигнув, прошли два высоких красавца с идеальными телами, а вот уже третий подошел совсем-совсем близко и встал над Чухни, глядя на нее сверху вниз, так что ее глаза оказались прямо на уровне его пресса. Танцор чуть опустился, почти садясь краснеющей девушке на колени, а в следующую секунду перехватил ее руки и положил себе на бедра и повел ими вверх, поглаживая. Примерно то же самое происходило и в других частях зала, и отовсюду раздавались возгласы смущения и удивления. — Чунхи… — учащено моргая, произнес Джисон, когда парень отошел и артисты стали возвращаться на сцену. — А? — так же хлопая глазами и не зная, какую эмоцию использовать, откликнулась та. — Билеты в первом ряду были и правда хорошей идеей. Времени, чтобы обсудить происходящее, им не дали, потому что энергичная музыка вдруг сменилась медленной соблазнительной мелодией, а сцена потонула в темно-красном свете. Вскоре, плавно пританцовывая, на ней появился один из мужчин, а с потолка свесилась пара тросов, которые он схватил и, опираясь на них лишь сильными руками, буквально пролетел над сценой, проделывая самые настоящие акробатические трюки и поднимаясь все выше. Это было очень впечатляюще. Грациозно. Пластично. Сексуально. Но еще более впечатляющим номер стал, когда мужчина пригласил девушку из зала. Поначалу, расположив ее на пушистом фиолетовом покрывале, он просто кружил над ней на тросах, то приближаясь почти вплотную к ее телу, то отдаляясь и вновь скользя над ней, над ее ногами, над бедрами и поднимаясь снова вверх до лица. А затем он приземлился на сцену, сел и вовсе усадил девушку к себе на колени, чтобы в следующее мгновение прямо в этом положении закружиться с ней в воздухе. Он придерживал ее за спину, смотрел ей прямо в глаза и имитировал действия, вновь вызывающие у публики самые бурные реакции. — Я бы на ее месте просто сквозь землю провалился, — глядя на то, как раскованно ведет себя зрительница на сцене, как легко подыгрывает, шепнул Джисон подруге. — Ой, не скромничай, Джи, ты бы хотел оказаться на ее месте! Сам он не был уверен в ее правоте, а каждый раз, когда в следующих номерах кого-то приглашали на сцену, его сердце тревожно замирало, и он чувствовал себя как в школе, будто его вот-вот могут вызвать к доске. Он знал, что ему будет неловко, знал, что не сможет вести себя открыто и мило улыбаться. Особенно если вспомнить, что он не сможет думать ни о чем, кроме как о собственном разоблачении на глазах у всего зала. Ему нравилось спокойно смотреть со своего места, наслаждаться сменой настроений и ритмов на сцене, наблюдать за пластичностью красивых тел, нравились неожиданные моменты откровенности, лишенные при этом пошлости. Все было так ярко, эмоции вспыхивали так быстро, что о течении времени было забыть чересчур легко, и Хан не мог не удивиться, когда артисты объявили, что шоу подходит к концу, при этом не забывая флиртовать и дразнить аудиторию. — Но, — обведя медленным взглядом зрительниц, протянул один из артистов мягким голосом, — прежде чем мы выступим с последним номером, мы хотели бы пригласить сюда еще одну зрительницу. Джисон на миг напрягся, но тут же расслабился, стоило услышать слова другого парня: — Но как же нам выбрать? — с игривой задумчивостью спросил тот. — Сегодня у нас, кажется, десятое число. Х-м… Есть ли среди присутствующих те, у кого день рождения десятого числа? Любого месяца. Тишину в зрительном зале буквально разрезал громкий и резкий вскрик, от которого Джисон едва не оглох. Это орала Чунхи. — Есть! — она чуть не подскочила на месте, а Джисону оставалось только таращиться на нее в недоумении, потому что ее день рождения не имел никакого отношения к десятому числу. — Вот здесь, моя подруга! То, что она указывает на него, до мозга Хана дошло совсем не сразу. Несколько долгих секунд он просто смотрел на нее без единой мысли в голове, и лишь когда один из мужчин со сцены заговорил, он осознал, что та самая «подруга» — и есть он. — Твоя подруга такая скромная, — растягивая слова, говорил танцор, глядя на Чунхи.— Давай спросим у нее самой. И в следующую секунду мужчина перевел взгляд на Джисона, и их глаза встретились. Из-за того, как загрохотала кровь в ушах, он едва услышал, что тот сказал, а в горле тут же образовался такой плотный ком, что Хан понял: заставить себя сказать хоть что-то будет почти нереально. — У тебя правда день рождения десятого числа? — спросили у него, на что он мог только молчать и гонять мысли по голове, бестолково рассматривая говорившего с ним Его взор скользнул по чересчур откровенному вырезу полупрозрачной рубашки, открывающему сильную грудь, по кожаным штанам, плотно облегающим явно хорошо натренированные ноги. Джисон и так испытывал трудности в общении с незнакомыми людьми, а тут он оказался в ситуации, когда с ним говорит потрясающей красоты парень, а он сам сидит в женском платье и на них обращены сотни глаз. Да и что вообще делать в этой ситуации? Соврать, что у него день рождения десятого числа и оказаться там? На сцене? С кем-то из них?! На виду у всех?! Или сказать на весь зал, что подруга соврала? — Оппа, она просто стесняется, — выкрикнула за него Чунхи, — но у нее правда день рождения десятого числа. Может даже паспорт показать! Сказав это, она даже сделала вид, что тянется куда-то к несуществующей сумочке Джисона, но парень со сцены ее остановил. — Ах, даже если это неправда, мы просто не можем не пригласить такую скромную девушку, да, ребята? И тут произошло худшее. Он спустился со сцены. Глядя прямо на Джисона. Направился к нему. — Что ты сделала?! — протараторил Джисон Чунхи. — Да ладно, я знала, что они не будут проверять, — та оставалась спокойной и будто не понимала, о чем он вообще спрашивает, — а я создаю тебе хорошие воспоминания. Расстояние между креслом Джисона и идущим к нему артистом оставалось совсем небольшим, и Хан постарался протолкнуть слюной вставший в горле ком. От прикованного к нему пристального взгляда он не знал, куда себя девать, а пальцы стали нервно перебирать край платья. Но вот парень уже был прямо здесь, перед ним и, более того, протягивал ему руку. Стараясь даже не смотреть на него, Хан вложил свою ладонь в его, и теплая рука незнакомца мягко сжалась вокруг его руки. Не успел Джисон даже вытолкнуть тяжелый воздух из легких, как его потащили вперед, и вот они с танцором шоу оказались один на один на сцене, а все остальные зрительницы смотрели прямо на них. Он лишь слегка мазнул взглядом по изменившимся декорациям, изображавшим тонущую в неоновом полумраке комнату, по искусственному камину с подобием язычков пламени, однако времени на разглядывание не было — его вдруг подхватили под спиной и коленками и подняли на руки, закружив по импровизированной комнате. И как бы ни пытался он прятать лицо, от такого неожиданного маневра он поднял удивленные глаза прямо на артиста, и их взгляды снова встретились. Взгляд незнакомца был теплым, глубоким, а губы его изобразили легкую усмешку, от чего по телу Хана пробежали по-предательски волнующие мурашки. Он прекрасно понимал, что все это лишь актерская игра, что каждый день этот парень изображает точно такую же улыбку, точно так же держит кого-то на руках, смотрит в глаз и точно так же… Ох, Боже, точно так же склоняется к лицу, почти сталкиваясь носами и едва не заставляя задохнуться. Голова уже начинала кружиться то ли от того, что он находился на весу, то ли просто от того, что происходило, но как раз кстати его уложили прямо на сцену, на какие-то шелковые простыни возле декоративного камина, и в его искусственном свете Джисон смог лучше рассмотреть лицо парня: его светлую ровную кожу, высокие скулы, пухлые губы — верхняя чуть пухлее, что смотрелось очень привлекательно. Тот, кажется, застал его за разглядыванием себя, но не обратил на это особого внимания и просто продолжал делать свою работу, а именно провел по ногам Джисона вверх до коленей и нежно их приподнял, чуть разводя. А дальше он быстрым движением рванул рубашку на себе и кинул в сторону, после чего взял едва не впавшую в ступор «жертву» своего представления за руку и заставил провести по своему торсу, по теплой коже и крепким мышцам пресса, чтобы потом остановить на пряжке ремня. В голове Джисона метались, как кусочки обгорелых кусочков бумаги на ветру, обрывки мыслей и какие-то эмоционально окрашенные матерные слова. Откуда-то, словно издалека, слышались голоса восторженных зрителей, но до Хана они доносились так, будто он был под водой. Взгляд его сам собой скользнул по обнаженному рельефному торсу незнакомца, стоящего над ним, а затем снова пробежался вверх до лица, до темных прожигающих глаз, что словно приковывали его к прохладной поверхности сцены. В груди что-то слегка дрогнуло, и он испытал пробивающее до мурашек чувство, напоминающее то ли испуг, то ли волнение. Он успел только сбивчиво выдохнуть, когда парень ловко и с какой-то особой изящной легкостью приблизился, оказавшись в его личном пространстве, и навис над Джисоном, снова нарочно цепляя его взгляд. Расстояние между их телами сокращалось с каждой секундой, ближе, еще ближе, но все же недостаточно близко, чтобы соприкоснуться. Лицо незнакомца склонилось к лицу Джисона, дразня, играя, завладевая вниманием, но не давая большего. Казалось, весь мир замер вокруг них. Казалось, вокруг никого не было. В гипнотизирующих, но немного отстраненных глазах цвета темного шоколада вспыхнула странная искорка, и нависающий над Джисоном парень слегка нахмурился. «Бля… — пронеслось в голове Джисона в ту же секунду, — он все понял. И каково хрена я в это ввязался?» Пусть в не слишком ярком, но все же свете «камина», артист шоу наверняка рассмотрел и мужские черты лица Джисона, и проклятую щетину под дорогущим тональным кремом Чунхи. Холод нервозности пробежался по коже Джисона, тут же отрезвляя его опьяненный впечатлениями мозг, и он поспешил свести ноги вместе и оторвать руку от тела парня, как будто только сейчас он вспомнил, что делает, вспомнил, что он мужчина и что вообще-то должен был маскироваться изо всех сил. Однако ситуация стала только хуже от того, что меж ногами Джисона стоял на коленях этот красивый танцор, черт бы его побрал, и попытка свести их лишь привела к тому, что он плотнее обхватил ими его бедра. Хан готов был запаниковать. Он ощущал, как краска заливает его лицо душным румянцем, а руки сжимаются в кулаки так, что ногти впивались в ладонь, однако парень над ним вдруг перехватил его запястья и поднял их над его головой, вновь заставляя смотреть на себя. Взгляд незнакомца теперь не казался таким отстраненным, и в нем загорелась неясная, но напряженная эмоция, от которой Хану хотелось сжаться в размерах до атома и просто исчезнуть из пространства. На удивление, кроме глаз парня, ничего в нем не изменилось, и он продолжил выступление, почти прильнув к Джисону, склоняясь к его лицу максимально близко и рассматривая того уже по-настоящему, внимательно изучая каждый его сантиметр и на миг задерживаясь на глазах. Казалось, это мгновение зрительного контакта длилось вечно, но вот танцор быстро поднялся и стал кружить в каком-то соблазнительном плавном танце вокруг Джисона, играя теперь, скорее, на публику. Сам Джисон не мог заставить себя даже посмотреть снова в его сторону. Он так и лежал на сбитых шелковых простынях, глядя в потолок и слушая звук собственного учащенного дыхания. В голове буквально пульсировала всего одна фраза. «Он понял». «Он понял, понял, понял. Понял и теперь расскажет администрации, и меня вытолкнут отсюда с позором и еще и выпишут какой-нибудь штраф в придачу». Когда музыка наконец начала стихать, артист снова оказался рядом и на четвереньках с кошачьей грацией подобрался к Джисону. Глаза его снова казались немного отстраненными, как у человека, который совершал это же одинаковое движение уже целое множество раз. Он потянул Хана за запястье, пока тот не сел, так что их лица оказались друг напротив друга. И снова в этом не было ничего необычного, никаких странных взглядов или нахмуренных бровей — парень просто закончил номер так, как должен был, напоследок коснувшись своими полными губами тыльной стороны ладони Джисона, изображая поцелуй, и помогая ему встать после. Словно во сне, Хан проследовал к своему месту в сопровождении этого танцора и с огромным облегчением приземлился на свое сидение, наконец перестав быть центром всеобщего внимания. Чунхи говорила ему что-то радостное и смешливое, но он не мог заставить себя нормально воспринимать слова. Он мог думать только об одном. — Чунхи-я, по-моему, он все понял, — с написанной на лице тревогой обратился он. — Да ну, с чего ты взял? — легко отозвалась девушка. — Я же смотрела на вас, он и бровью не повел. — Но он так на меня посмотрел… — задумчиво сказал Джисон, уже начиная сомневаться в правдивости своих догадок. — Джи, — снисходительно протянула подруга, похлопав его по плечу, — это их работа —та-а-ак на тебя смотреть. Знаешь, когда тот, другой парень подошел ко мне и едва не сел прямо на меня в начале, мне тоже казалось, что он смотрит на меня по-особенному, понимаешь? Они получают за это деньги, так что расслабься! — Да? — неуверенно переспросил Хан, но все же немного успокоился. — Может, ты и права. Пожалуй, каждая зрительница, которая взаимодействовала с одним из этих красавчиков, должна была думать, что на нее-то точно смотрят не так, как на остальных. А может, и нет, и Джисона и правда узнали. Ну и ладно, заплатит он штраф. Ну, посмотрят на него косо. Если вспоминать слова его психотерапевта, то от стыда еще никто не умирал. Переживет. Пока Джисон копался в собственных мыслях, уже началась завершающая часть шоу, и все танцоры снова спустились в зал. Прощаясь, они ходили по рядам, брали девушек за руки, посылали воздушные поцелуи или просто останавливались рядом, играя мышцами, подмигивая и показывая сердечки. Против воли взгляд Джисона все обращался к тому самому парню, и он следил за ним глазами, будто пытался найти в его поведении что-то необычное, однако каждый раз, когда тот оказывался действительно близко, Хан тупил взор и спешил спрятать лицо, хотя тот, похоже, даже не собирался на него смотреть. Лишь раз, когда он проходил мимо первого ряда, вежливо пожимая руки всем девушкам, его ладонь чуть сжала ладонь Джисона, заставляя сердце того вздрогнуть. Однако это было так быстро и безразлично, что стало ясно, что Хан и правда сделал из мухи слона. Выдохнув и поняв, что с позором, кажется, его никто выгонять не собирается, он с Чунхи вышел из зала. Работница на выходе еще говорила что-то про фото, но все, чего хотелось Джисону — это оказаться на свежем воздухе. — О, смотри! — воскликнула неожиданно подруга, теребя в руках их билеты и доставая из-под них какую-то бумажку. — У нас есть пропуск, чтобы сделать фото с артистами. Видимо, его дают тем, у кого были вип-места… Джисон мгновенно повернулся к ней. — Чунхи, нет! Никаких фото! Я хочу снять с себя это платье в ближайший час, иначе я за себя не ручаюсь! — Ну Джи-и-и, — жалобно захныкала та, — а как же воспоминания? Я завтра уеду, а у нас даже фото на память не останется с этого дня? — У нас есть фотки с сегодняшнего дня, — хохотнул он, — нас двоих! Зачем нам еще какие-то полуголые накаченные мужики на них? Чунхи сложила руки на груди и, пока они двигались к выходу из здания, несколько секунд молчала, пока вдруг не заговорила немного хитровато: — А если я куплю тебе месячный сертификат на покупку кофе в той кофейне возле твоего дома? Оформлю завтра же онлайн! Джисону не требовалось много времени, чтобы обдумать ответ. — Вот же блин, пошли делать твои фотки! Ты… ты… ты дьяволица! Так, дразня друг друга, они вернулись назад в холл, где как раз собирались желающие сделать фото. Администратор выстроила всех в ровную очередь возле сверкающей пластинками фотозоны. — Сейчас к нам выдут двое артистов, — быстро и немного строго объясняла та, — они будут вставать по краям, вы — между ними. Мы делаем для вас несколько фото, и вы выходите с другой стороны. Просьба не задерживать очередь. Она повторила тот же текст еще несколько раз, проверила у присутствующих пропуска на фотосессию, и двое парней наконец вышли к фотозоне. Так как Джисон с Чунхи надумали вернуться в последний момент, оказались они почти в конце очереди, и пока настал их черед, Хан успел немного заскучать. Хотя скуку как рукой сняло, когда он вышел в фотозону и понял, что прямо рядом с ним стоит тот самый парень. Тот, с которым они недавно были на сцене. Чунхи спокойно стояла рядом с другим артистом, они улыбались и изображали сердечки пальцами, а Джисон так и замер. Было ощущение, что за пару секунд температура его тела упала на пару градусов. А когда на своем плече он почувствовал давление чужой руки, душа и вовсе его покинула. Он смотрел в объектив на телефоне и пытался заставить онемевшие мышцы своего лица изобразить хотя бы немного дружелюбное выражение. «Успокойся, — уговаривал себя Джисон, — он не понял, что ты парень. Я ведь могу быть просто несимпатичной девушкой. И у меня могут быть гормональные проблемы и щетина. С его стороны было бы даже невежливо говорить, что я мужчина». — И-и последнее фото, — объявила одна из работниц, и Хан позволил себе расслабиться. Когда фотография была сделана, Чунхи протянула руку, чтобы забрать телефон у сотрудницы, и в эти две секунды перед уходом Джисон услышал негромкие слова у самого своего уха: — Надеюсь, Вам понравилось шоу, — вздрогнув, Хан повернулся к говорящему парню, их глаза снова встретились, а все еще лежащая на плече рука показалась особенно тяжелой, — господин.