Вход запрещен

Джисон не решался даже оборачиваться, так и замерев, четко ощущая спиной чужое присутствие. Кровь побежала по венам с сумасшедшей скоростью, и это ощущение адреналина на деле оказалось совсем не таким уж веселым. — Мне стоит сказать администрации, что у нашего шоу появился постоянный посетитель среди мужчин? Голос был слишком, пугающе знаком. Все такой же мягкий, тихий, но звучащий словно гром в пустом холле. — Н-нет… — не сразу ответил Джисон и решил-таки посмотреть на того, с кем говорит. Конечно же, это был он. Тот самый чертов парень. Судьба насмехалась над ним, и это было тому доказательством! Он был в обычных черных джинсах и черной просторной футболке, и этот повседневный образ почему-то удивил Джисона. Ну да, не ходит же он в кожаных штанах и с голым торсом и в жизни… На нем не было никакой черной подводки или карандаша, или чем там их красили, чтобы взгляд казался таким притягательным, и Хан не мог удержаться от пары секунд разглядывания парня. Без макияжа он был совсем другим: как будто более молодым, внешность казалась миловиднее, но даже несмотря на это его манера так пристально смотреть, колко, изучающе, все так же пугала. А еще он был таким красивым, что Джисону вдруг стало до ужаса неловко вот так пялиться. Уставившись в пол, он встал с диванчика, едва не споткнувшись, ощущая, как краснеет лицо, а за ним и шея. — Я и сам уйду, — по привычке он изобразил легкую вежливую улыбку на лице, потом оборвал себя, зачем-то поклонился, опять из-за этой же ненужной сейчас вежливости и поспешил развернуться к выходу, однако новая реплика незнакомца его остановила: — Прямо так? — тот вздернул бровь, кивнув на голову Джисона, и чуть потряс париком в своей руке. От этой его спокойной невозмутимости с оттенком холода хотелось сжаться в комочек, но Хан старался сократить уровень своего позора со ста процентов хотя бы до восьмидесяти. — Ну… — он провел пальцами по теперь не таким уж длинным темным волосам и чуть нервно усмехнулся, — я все еще могу сойти за девушку. Не очень симпатичную. Парень сложил руки на груди и склонил голову, будто оценивая Джисона. — Ты не похож на девушку, — наконец выдал он, — даже на несимпатичную. Ты похож на симпатичного парня. Пока он говорил, Хан закусил губу, не зная, как и реагировать на его слова. Услышать от такого, как он, нечто подобное было бы лестно, да вот только звучало это так безразлично, скорее, как простая констатация факта, и Джисон только напрягся. — В любом случае, у меня нет выхода, — отстраненно произнес он и, сделав шаг вперед, взялся за парик. Однако этот парень тоже так и не отпустил парик, и теперь они держали его вместе. По какой-то причине, непонятной Джисону, они стояли так несколько секунд, смотря прямо друг на друга. У него было ощущение, что его сканируют, но он заставил себя не отводить глаза. Незнакомец совсем тихо выдохнул и поджал губы. — Пошли, — вдруг сказал он немного более дружелюбно и легкомысленно и дернул за парик, так что Хан невольно сделал шаг вперед за ним. В голове его крутился один очень важный вопрос. А именно: «Да что за херня происходит?». Не успел он и рта раскрыть, чтобы спросить, как парень добавил, оглянувшись: — Так Вы похожи на извращенца. Пойдем в гримерную, переоденетесь. Так и держась за парик, как за поводок, будто и забыв, что может его отпустить, Хан следовал за ним по холлу, мимо уборных и в дверь без всяких обозначений. Перед ними оказался небольшой светлый коридор и еще две двери в нем. Джисон услышал голоса. Кто-то разговаривал за одной из дверей, и он тут же дернулся назад, выпустив волосы парика. Варианта было два. Либо его привели сюда, чтобы все-таки сдать администрации заведения, либо ему и правда хотели дать возможность переодеться, но для этого нужно будет зайти в комнату полную людей вот в таком виде, чтобы все присутствующие поняли, что перед ними извращенец-неудачник. Почувствовав, что Джисон сорвался с «поводка», парень оглянулся, увидел, как тот жмется к двери, и закатил глаза. — Не увидит Вас никто, — заверил он, не удосужившись больше ничего объяснить и лишь схватив Хана за запястье и вновь потащив за собой. Эта фамильярность так ошеломила, что Джисон забыл о сопротивлении, пока его повели к первой двери, которую парень и открыл. Его самого, однако, тот задвинул себе за спину, все еще продолжая держать за запястье. — Минхо! Ты заблудился по пути в туалет, или что? — послышался смеющийся мужской голос. Минхо. Вот как его зовут. Хан подумал об этом несколько секунд, примеряя на танцора это имя. Оно ему подходило. — Встретил такую красивую зрительницу в холле, разговорились, знаете ли! — отшутился парень, и Джисон едва узнавал эту неожиданно веселую и позитивную манеру речи. «Ух, я тебе покажу красивую зрительницу!» — так и хотелось злобно фыркнуть. — Ой, да не гони! — откликнулся кто-то из комнаты. А затем дверь захлопнулась прямо перед носом Джисона, и он остался наедине со своими нервами. Не шанс ли это сбежать? Шанс. Хотя парик остался у этого… Минхо, а бежать в таким виде — задумка так себе. Да и что-то еще его останавливало, какая-то едва горящая в нем искорка авантюризма заставляла оставаться и плыть по течению этой странной реки событий. Как бы позорно и неловко ему сейчас ни было, это было лучше скуки или уныния в одиночестве. Скоро дверь снова открылась, и Джисон увидел, как парень выходит с пакетом в руках, все еще глядя на невидимых собеседников и поддакивая какой-то шутке. Взгляд его смягчился, а улыбка так осветила его лицо, что с ней он казался самым очаровательным человеком на свете. — Да, — протянул он на удивление звонким голосом, — возьму постирать домой. Ну ладно, мне надо бежать! И, стоило ему покинуть комнату и увидеть Джисона, прежняя его безэмоциональная версия снова была тут как тут. Он лишь кивнул на вторую дверь дальше по коридору и пошел вперед. Хану оставалось только смотреть на его спину и задаваться вопросом о том, насколько сильно этот человек его презирает, раз настолько с ним меняется. Зачем тогда вообще ему помогать? Они шли по коридору, и Джисон не мог справиться с напряжением, которое ощущал. Он привык понимать и анализировать чувства других, догадываться об их мыслях, а тут — сплошное ничего. Как будто он какой-нибудь Эдвард, а этот парень — Белла, мысли которой он не может читать. «Блять, о чем я думаю? Какая еще Белла?!» — удивился он сам себе. — Это гримерка второй труппы, — пояснил Минхо, открывая дверь и пропуская «нарушителя», — сейчас они на сцене, поэтому Вам нужно успеть до того, как они вернутся. «Так вот оно что. Две труппы. Вот почему я не видел его на шоу» — задумался Хан, осматривая небольшую комнату с несколькими столиками для макияжа, длинными вешалками с одеждой и парой диванчиков. — Как мне повезло снова наткнуться именно на Вас, когда у Вас даже нет выступления сегодня, — мрачно прокомментировал он и затеребил ткань платья. — Это так неловко, Боже… Простите, просто… Он замолк на полуслове, не зная, как вообще объяснить свое нахождение там, где его быть не должно. Минхо глядел на него какое-то время, ожидая, что он закончит фразу, но когда этого так и не произошло, просто прошел к дивану мимо Джисона и стал молча вытаскивать какую-то одежду из взятого в другой комнате пакета. — Тут моя одежда для шоу, можете выбрать что-нибудь наиболее… приличное, — словно и не слышал Хана, заговорил парень, осматривая какие-то короткие топы и легкие рубашки. Хан стоял молча. Хан не знал, что сказать. В такие моменты, а особенно с плохо знакомыми людьми, в его голове возникала ошибка четыреста четыре, и он не понимал, правильно ли будет по социальным нормам продолжать молчать или правильнее начать какой-то поверхностный разговорчик. Пока он думал, Минхо подошел к нему, отчего Джисон занервничал еще больше, а по телу от этой близости вдруг прошла странная будоражащая волна. Воспоминания о том, как всего несколько дней назад этот человек нависал над ним на шелковых простынях, играя, почти соблазняя, были все еще слишком живы, и не могли не всплывать каждый раз, стоило тому приблизиться чересчур сильно. Ух, что за дурацкая ситуация. Еще и душно как-то… — Вообще-то у меня есть выступление сегодня, — решил ответить Минхо на недавнюю реплику Джисона, — но оно было на час раньше. С пятницы по воскресенье у нас два шоу за вечер с двумя разными труппами. Сам же Джисон так увлекся зрительным контактом с ним, что с большим запозданием понял, что ему вообще-то протягивают стопочку с одеждой. — А, — опомнился он и слегка поклонился, — спасибо. Уголок губы Минхо лишь чуть дернулся, выдавая тончайший намек на вежливую улыбку, и он кивнул. Подойдя к дивану, Джисон развернул одежду и придирчиво оглядел черные брюки и легкую шелковую рубашку из светло-голубой ткани. Вырез тут был едва не до пупка, и намека на пуговицы, конечно, не было. — Ну так что, — окликнули его. Парень оперся на столик для макияжа и наблюдал за Джисоном, — ты извращенец, или как? Джисон вздохнул. Даже если ответит отрицательно, кто ему поверит после такого? — Ну… — начал он и задумался над формулировкой, теребя рубашку в руках, — переодевание в женщину не доставляет мне удовольствия, если Вы об этом. Но такого ответа Минхо не хватило, и он с любопытством склонил голову. — А что доставляет? Хан моргнул, еще раз, теряясь от такой прямоты, но тот все не отводил взгляда. Да уж, теперь понятно, как его взяли в шоу даже несмотря на не такой уж высокий рост. Если от одного такого взгляда уже коленки подгибаются. Он создавал впечатление человека, с которым не расслабишься. Хан буквально ощущал, как напряжены мышцы в его теле, и он не мог позволить себя мямлить или смущаться. — Насколько подробный ответ Вы хотите услышать? — Можете начать с ответа на вопрос, на который так и не ответили в прошлый раз. Наше шоу принесло Вам удовольствие, господин? В голосе его закрались хитрые нотки усмешки, и это уже немного отличалось от прежнего ледяного настроя, хотя и расслабленности Джисону не прибавило. Он понимал, что мнет развратный воротник рубашки уже слишком долго, а пора бы начать переодеваться. Этот парень не собирается выйти? Или отвернуться? Если Хан попросит его об этом сам, то выдаст, что чувствует себя неловко, хотя по идее не должен смущаться в компании другого мужчины. Другого мужчины, который изображал с ним секс на сцене. Пусть и метафорично. Черт, проклятые мысли! — Иначе не пришел бы во второй раз, — фыркнул он наконец и заставил себя быстрым движением снять платье. Хотелось чем-то прикрыться, но он изо всех сил делал вид, что расслаблен и спокоен, и нарочито неторопливо потянулся за штанами и стал их надевать. Застегивая пуговицу на них, он поднял взгляд и увидел, как глаза Минхо зацепились за его обнаженный торс, но это продлилось всего секунду, и вот он уже снова продолжил диалог: — Что, не хотели отпускать свою девушку сюда одну, а в итоге заинтересовались сами? Хан нахмурился, так и стоя с бледно-голубым шелковым недоразумением в руках. — Какую девушку? А, Чунхи! — наконец он вспомнил, что именно она всеми силами выбивала ему место на сцене. — Она не девушка. Ну, то есть, не моя! Минхо усмехнулся, кажется, искренне. — Хочешь сказать, ты не ревнивый парень, который не отпускают свою девушку одну в такие места? Как раз продев голову в широченный ворот рубашки, Хан вынырнул из голубого шелка. — Нет. Она моя подруга… — Тогда что, тебе делать нечего, что ли?! — то ли возмутился, то ли просто удивился Минхо. Джисон не помнил, когда они перешли на неформальный стиль общения, но на самом деле, это резало уши меньше, чем официальная речь от того, кто выглядит как твой ровесник. — Нечего, — честно признался он и вздохнул. — Я знаю, что кажусь чудаком каким-то, но… В прошлый раз мы с Чунхи пришли просто по приколу. Она уезжала, а нам хотелось, чтобы этот день запомнился и все такое. А сейчас, — Джисон помедлил, пытаясь после переодевания привести пальцами волосы в порядок. Он и правда не знал, что сказать, — хер знает, зачем я приперся. Считай это творческими похождениями сумасшедшего автора. Или поиском впечатлений. Или слишком далеко зашедшей ностальгией. — Автора? — заинтересовался Минхо и, видя мучения Джисона, подошел к нему и вдруг стал разглаживать своими пальцами его не слишком послушные волосы, заставляя его невольно вздрогнуть. Закончив, он остался стоять рядом, и теперь на таком близком расстоянии Хану он уже не казался таким отстраненным, а в его интонациях слышалась притаившаяся веселость. — А сумасшедший автор не мог просто ограничиться походом в бар с друзьями, или его радует только нарушение правил? Джисон потупил взор. — Мне не с кем, — буркнул он. Как будто впервые не зная, что сказать, Минхо молчал какое-то время, лишь кивнув и тоже отводя взгляд, которой уперся как раз в дикий вырез на рубашке Джисона, открывающий грудь. Губы его сжались в тонкую полоску, и он с шумом выдохнул через нос. Сначала Джисон не понял такой реакции и озадаченно посмотрел на парня, чтобы увидеть, что тот еле сдерживается от смеха. Из его рта все-таки вырвался короткий смешок, а затем еще один, который он поспешил подавить. И несмотря на то, что улыбаясь, он казался невероятным милашкой и вообще другой версией себя, Джисон все равно воскликнул обиженно: — Эй! — резко вспомнив, что за стенкой находится труппа Минхо, он перешел на агрессивный шепот, — — Это так смешно, что у меня не осталось друзей?! — Нет, нет, — борясь с улыбкой, ответил парень и осмотрел Джисона с ног до головы и снова задержался на открытой груди. — Просто эта рубашка на тебе… кхм… Конечно, Хан тут же попытался запахнуть это подобие одежды, но это было бесполезно, так что оставалось только краснеть. Дуться было не на что и не на кого — сам же ввязался в эту ситуацию. Увидев выражение его лица, парень добавил уже со спокойствием, хоть и наигранным: — Слушай, не хочешь выступить с нами? — он аккуратно коснулся ворота рубашки. — Тебе очень идет такое. — Я не слишком хорошо устанавливаю связь с женскими сердцами, — насупился еще пуще прежнего Джисон, ошущая, как горят щеки. — Ну, знаешь, — помедлил парень, отворачиваясь и выискивая что-то на столике для макияжа. Голос его стал тише: — не обязательно ладить с женщинами, чтобы тут выступать. Сказав это, он оглянулся на Джисона, и тому показалось, что его темные глаза странно блеснули. Отчего-то сердце в груди Хана в этот момент споткнулось на ровном месте, накатило волнение. Когда же Минхо снова подошел к нему с маленькой булавкой в руках и, приблизившись еще больше, склонился над воротом рубашки так, что взгляд Хана уперся в его шею, сердце встревожилось снова и теперь даже сильнее. Он и сам не осознавал, что задержал дыхание на несколько секунд, пока тот не отстранился, оглядывая результат своей работы — почти приличную рубашку. — В общем, — выдыхая, проговорил Джисон тихо и торопливо, — спасибо за одежду и за то, что… ну, не сдал. Эм… Прости за неудобства и… да. Кивнув сам себе, он поспешил убраться из гримерной, не думая о том, что может наткнуться на кого-то из работников и как будет объясняться. Уже не увидев, как Минхо взял со столика мицелярную воду, чтобы дать смыть нежданному гостю этот нелепый макияж, с которым он так и сбежал.