Вход запрещен

Как минимум половину дороги до дома лицо Джисона горело, а голова была наполнена белым шумом. Он пытался понять, почему произошло то, что произошло, почему его угораздило наткнуться именно на этого Минхо и самое главное — почему тот ему помог. Мысли активно бегали туда-сюда, но все они были какими-то рваными и неясными. Все перекрывала стоящая перед мысленным взором картина того, как он приближается к нему совсем близко и как его руки аккуратно застегивает маленькую булавку на рубашке. Так близко, что можно было почувствовать его запах. Джисон нервно сморгнул и уставился на рекламу в вагоне метро. «Прочувствуй весь спектр ощущений» — гласила реклама парка аттракциона, и ему пришлось уставиться в пол, чтобы эти слова не наталкивали на ненужные мысли. Мысли про чужие теплые руки, взгляд и шею совсем рядом. «Спасибо, уже испытал» — подумал Джисон. Путь от метро до дома проходил как в тумане, и только преодолев порог квартиры, он смог выдохнуть. Однако столкновение с собственным отражением легко вывело из и так шаткого душевного равновесия. На глазах Джисона чернели чертовы тени. Он так и ушел из гримерной с густо накрашенными веками, и Минхо смотрел ему вслед, убеждаясь в том, какой же он все-таки странный. В данный момент его почему-то не тревожило, что подумали все те сотни людей, которые видели его в метро и на улице, зато необъяснимо тревожило мнение какого-то смотрящего на него свысока парня. Пусть и потрясающе красивого. Джисон даже покрутился перед зеркалом, чтобы прикинуть теперь, как он смотрелся в его глазах. В целом, не так уж ужасно, как можно было предположить. Рубашка благодаря манипуляциям с булавкой выглядела более-менее прилично и даже выгодно подчеркивала тонкую талию, да и тени придавали ему схожести с какой-то рок-звездой. Может быть, даже в таком виде он мог показаться Минхо вполне симпатичным... «Ой, кого я обманываю, — ужалила более реалистичная мысль, — я выгляжу по-гейски». Хотя это и было логично, все равно бесило, что это выглядело так очевидно. Гей-геудачник пробрался на шоу, чтобы хотя бы так попускать слюни на красивые мужские тела. Этот Минхо наверняка заметил, и как Джисон на него пялится, и как теряется рядом с ним. «Да и какое мне вообще дело до того, что он там подумал!». Отвернувшись от зеркала, Хан рывком стянул с себя рубашку, по пути еще снял и брюки и швырнул в стиральную машину. Той ночью он долго не мог заснуть, мучимый собственными мыслями и слишком разрозненными эмоциями. С одной стороны, ему было так стыдно, что хотелось под землю провалиться, с другой же, если бы он мог отмотать время назад и не совершать глупостей, он бы все равно снова пошел на ту же выходку. Он не знал, почему. Может, слишком необычным было это дразнящее нервы чувство опасности, а может, на самом деле ему понравилось, как оживало сегодня такое безразличное в последнее время сердце в небольшой гримерной. Картины прошедшего вечера все всплывали и всплывали в голове, пока к двум часам ночи Джисон все-таки не заснул. На следующий день он заставил себя уйти в писательство. Контракт с издательством с указанными сроками сдачи работы неплохо так мотивировал, да и писать что-нибудь, хоть что-то, всегда было лучшим способ избавления от мусора в мозгах. Слабые искорки вдохновения вспыхивали в голове, и Джисон рандомно набрасывал в редактор куски текста. Сегодня ему хотелось писать что-то про большой город и маленького человека. Про героя, который мог оставаться таким незаметным среди тысяч людей, что стал считать себя призраком. Да уж, получалось не слишком весело. Нужен сюжет, нужна захватывающая дух любовная, за которую его полюбили читатели, и, конечно, драма. Однако найти вдохновение в четырех стенах было не самой простой задачей. Он заставлял себя выбираться в кафе и сидел там с ноутбуком, как какой-нибудь хипстер, один раз зашел вечером в людный бар, чтобы прочувствовать ритм города, вдохновиться людьми и их историями, но от этого только становилось тоскливо. Истории происходили с кем-то другим, но не с ним. И пока что самым ярким моментом за последнее время для него стало то самое треклятое посещение шоу и та самая неожиданная встреча. Джисон разговаривал с Чунхи, расспрашивал про ее новую жизнь, но сам почему-то не решался рассказать про свой недавний поступок. Он хотел бы выкинуть все это из головы, и каждый раз, когда воспоминания настойчиво стучались в нее, он их прогонял. И погонял так старательно, что лишь когда ставил стирку, вспомнил, что среди груды вещей лежит злосчастная рубашка с брюками. Стоило взять голубую ткань в руки и осознать, что ему нужно будет вернуться, Хан почувствовал яркую вспышку ликования где-то в душе, и тут же за эту вспышку на себя разозлился. И какого хрена он радуется? Уж не потому ли, что надеется на какое-то продолжение с красавчиком Минхо? Со стопроцентным натуралом, соблазняющим девчонок? Если так, то это в максимальной степени глупо, однако одежду все-таки отдать надо. И Джисон собрался. И собирался он очень тщательно, намереваясь всем своим видом продемонстрировать свою нормальность в обычной жизни и максимально отдалиться от образа чудака. Погладив чужую одежду и аккуратно сложив в пакетик, он выдвинулся в уже знакомое место, пытаясь задвинуть куда подальше собственное оживление. Сегодня был вторник, так что шоу проходило только одно, и Хан был уверен, что не прогадает, если просто придет к концу и подождет на улице. Оказалось, зря. Когда он, нервно протоптавшись с ноги на ногу полчаса, увидел, что из здания выходят снова совершенно незнакомые мужчины, не мог не усомниться в своих умственных способностях. Гребанная вторая труппа! Да, сегодня было лишь одну шоу, а не два, и со временем он не прогадал, да только не подумал, что у труппы Минхо может быть выходной. Сделав еще пару шагов туда-сюда, он отправился домой. На следующий день он собирался еще тщательнее и минут десять разглядывал себя в зеркале. С мыслью, что сегодня-то Минхо там точно будет, он отправился по тому же маршруту. И снова напрасно. Джисон начинал нервничать, а пакет в руках с каждым днем становился все тяжелее. «Может, после таких отбитых посетителей, как ты, он вообще решил уйти навсегда» — подсказал внутренний голос. Последняя попытка. Он предпримет последнюю попытку, иначе его ежедневные ожидания в стиле Хатико начнуть выглядеть странно. Уже даже настроения стараться с образом не было, но по закону подлости, если бы оделся черт пойми как, Минхо точно оказался бы там. Не то чтобы Хану было очень важно, как хорошо он одет, он просто хотел выглядеть как нормальный человек... Пакет уже изрядно потрепался от того, что третий день подряд его теребили в беспокойных пальцах, и ровно в тот момент, когда Джисон подумал, что нужно было бы пакет поменять, из входной двери вышла компания парней, и взгляд с поразительной скоростью тут же отыскал Минхо. Сердце то ли от волнения, то ли от облегчения после долгого ожидания подскочило куда-то к горлу, и Хан сразу забыл про пакет. Откровенно говоря, он уже и не надеялся увидеть этого парня, и теперь растерялся, пытаясь как можно быстрее придумать, как же к нему подступиться. Однако стоило глазам Джисона отыскать Минхо, как тот посмотрел прямо на него. Сказав что-то своим коллегам, он направился прямо в сторону Хана, отчего тому захотелось просто оставить пакет на земле и убежать. Но он стоял, будто прикованный к месту, и наблюдал за неизбежным приближением Минхо. Джисон сглотнул ком в горле, когда тот остановился напротив него. — Привет, — немного хрипло выдавил Хан. Лишь бровь подскочила вверх на ясном и ничуть не удивленном лице Минхо, и Джисон поспешил добавить: — Я принес твои вещи. Он протянул потрепанный пакет, и парень кивнул. — А я уж думал, — зазвучал наконец спокойный, словно сотканный из шелка, голос, — ты решил оставить их себе, потому что у тебя фетиш на переодевание в чужую одежду. Выглядел он таким невозмутимым, что лишь по приподнятому уголку губ или спрятанной очень глубоко в интонации смешинке можно было понять, что он шутит. — Я же сказал, что я не извращенец! — защищаясь, воскликнул Хан, и глядящий на него парень склонил голову чуть в бок. — Ну, я не знаю, какие черти водятся в твоем омуте. И, сказав это, он едва заметно ухмыльнулся. У Джисона от этой полуулыбки аж давление подскочило, он буквально смог услышать биение собственного пульса. Черт, то, как Минхо это произнес было так сексуально и... И как-то подозрительно сильно походило на флирт. Но этого ведь не может быть? Такой парень, как Минхо, работающий в таком месте, не мог оказаться геем! А если бы даже вдруг он оказался би, Джисон после всех своих поступков был бы последним человеком, к которому он испытал бы симпатию. Да нет, внутренний датчик Джисона точно подсказывал, что Минхо не могли нравиться парни. У некоторых людей просто такая манера общения. Такая, будто они хотят тебя трахнуть. — Прости, что занес не сразу, — он заставил себя звучать уверенно, — сначала мне было стыдно смотреть тебе в глаза, а потом у тебя, видимо, были нерабочие дни... — Ага, — все с той же легкостью и неясным намеком на улыбку ответил парень, — мне пришлось одалживать этот костюм у второй труппы, пока администратор не узнала и не назначила мне штраф за потерю. — Ох, — выдохнул Хан почесав затылок, — прости. И за все неудобства тоже. — Надеюсь, мои неудобства устроили тебе достаточно хорошее приключение? И вновь Минхо произнес это не просто беззлобно, а еще и чуть понизив голос и сверкнув своими красивыми глазами, будто хранящими какую-то тайну. Ну вот опять! Да что это такое? Хан не сразу осознал, что завис немного на этих глазах и, хохотнув, кое-как снова начал ворочать языком: — Не то слово. Спасибо… Ну, — закусив губу, он все-таки отвел взгляд, собираясь прощаться. Он уже открыл рот, только из него вылетело что-то совершенно не то: — могу я угостить тебя кофе? В качестве извинения. Несколько тревожных секунд Минхо смотрел не него с выражением лица, которое сложно было понять, а затем переспросил недоверчиво: — Кофе? В десять вечера? — А… ну да… — чувство неловкости затопило Хана с головы до кончиков пальцев абсолютно мучительной волной. — Может, тогда уж по соджу? — предложил вдруг Минхо. Сейчас с играющими в глазах хитрыми чертиками он был так не похож на холодного парня, который вел его в гримерку совсем недавно, или на горячего мачо, который играл с ним в обольщение на сцене. Он напоминал некую загадку, головоломку, красивую и блестящую, и Джисону очень хотелось узнать, сможет ли он ее решить.