Вход запрещен

«Здравствуйте» — напечатал Джисон на экране телефона нерешительно и тут же стер. Нет уж, его психолог сейчас была так погружена в процесс своего развода, что ей точно не до клиентов с их проблемами. Опять. И тем более, с утра пораньше. Но дело было в том, что Джисон совершенно запутался. Ему всего лишь нужно было помочь разобраться в этой непонятной штуке под названием «человеческие отношения». Той самой, из-за которой он ворочался всю ночь и так и не смог заснуть, снова и снова прокручивая в голове слова Минхо. Он докапывался до интонаций, до каждой паузы в речи и каждого взгляда. И чем больше он думал, тем настойчивее была мысль о том, что его реакция на сказанное Ли была, скорее, отражением собственной неуверенности. То, что он может ему понравиться, казалось таким невероятным, что он охотно поверил, будто поцеловали его всего лишь из любопытства. Чтобы разоблачить его секрет, может даже, подшутить. Однако что, если чувства Джисона Минхо собирался выяснить вовсе не ради шутки?! Ох, голова гудела от бессонной ночи и обилия мыслей в ней. Опустошив чашку с горячим кофе, он сделал единственное, что могло сейчас помочь. Набрал номер Чунхи. — Джи? — хрипло пробормотала подруга сонным голосом. — О Боже! — встрепенулся Джисон, только сейчас вспомнив о разнице во времени. — У тебя же двенадцать ночи, прости! — Угу, — подруга зевнула в трубку. — Что-то случилось? Ты звучишь... нервно. — Нет, нет, ничего такого... Лучше я перезвоню, когда у тебя наступит утро. Это про одного парня, мы с ним как бы... Не успел он и фразу закончить, как Чунхи заверещала в трубку поразительно бодро: — Парня?! И ты говоришь «ничего такого»?! Так, сон подождет! Выкладывай. И он выложил. Пряча лицо ладонью, будто Чунхи могла его видеть, он рассказал все, начиная своими тайными походами на шоу, заканчивая вчерашним поцелуем. — Джисон... — вздохнула она страдальчески, — ты же ему, очевидно, нравишься! Зачем ты убежал от него так резко, а? — Разве можно быть в этом таким уверенным? — Он искал тебя в интернете, чтобы с тобой встретиться! Ты о чем вообще?! Ты должен с ним поговорить. Срочно. Джисон возвел глаза к потолку. Не то чтобы он не думал об этом. — У меня нет его контактов. Ночью я все равно не мог заснуть и поискал его соцсети, — нарочито небрежно говорил он, — но людей с именем Ли Минхо — тысячи. Я даже не знаю, как с ним связаться! — Но ты знаешь, где он работает? — скорее утвердительно заявила Чунхи с напором. — Не-е-т! — запротестовал Джисон, сразу поняв, что она ему предлагает. — Я не буду снова позориться! — Что позорного? Если ты ему нравишься, он поймет, зачем ты пришел. А если не нравишься, ему будет вообще все равно на тебя. — А я не могу просто подождать его на улице? — жалобно спросил Хан. Чунхи сдаваться не собиралась. — И что ты ему скажешь, когда он увидит тебя и подойдет? Джисон тут же поник, так и не ответив на вопрос. Да уж, умение говорить складно — не его сильная сторона. — Нет, это будет неинтересно! — воодушевлено продолжила подруга. — А если ты придешь на его выступление под покровом вечера, тайно, сядешь на видное место, луч света упадет на твое лицо, ваши взгляды пересекутся... Это будет как в фильме, очень романтично! И не так неловко. Ну а если вдруг он и правда не влюбился в такого красавчика, как ты, он просто проигнорирует твое присутствие, и все. Ты только возьми место поближе, чтобы он точно тебя заметил. А то я тебя знаю! — Нет, Чунхи! Я буду выглядеть глупо. — Ну и что? Будешь выглядеть глупо, что такого страшного? Джисон размышлял несколько долгих секунд, и уже чувствовал, как медленно, но верно на него действует настойчивость подруги. И все равно задумка по-прежнему была сомнительной. — Нет, — протестовал он из принципа. — Да. — Нет. В трубке повисла недолгая тишина, прежде чем Чухни заговорила: — Ну, значит, не так уж он тебе и нравится.

💜💜💜

«Довольна?» — отправил Джисон со злым смайликом. «Ах, какая очаровательная девушка! Он влюбится, даже если натурал!» — отвечала Чунхи на отправленное ей фото Джисона в том самом кудрявом парике и милом платье. Ну, хоть кого-то это веселило. Сам же он обхватывал себя руками за плечи, будто желая спрятаться ото всех вокруг. Ради этой затеи он даже совершил такое безумие, как звонок по телефону, указанному на сайте шоу, чтобы узнать, когда выступает какая из трупп. Пришлось соврать, что спрашивает для своей девушки. Что ж, похоже, Минхо действительно нравился ему настолько, чтобы совершать абсурдные поступки, позориться и делать то, чего точно не стал бы делать обычно. И вот его глупое сердце снова завело его в это почти секретное пространство, наполненное неоном, фиолетовыми цветом и сексуальностью. Единственная слабость, которую он себе позволил сегодня — это взять место в середину, а не край первого ряда. Так его точно увидят, но не вызовут на сцену. Из-за собственных переживаний Хан не мог даже сосредоточиться на окружающем мире, и стоя среди небольших компаний взволнованных девушек, он лишь кусал губы и мысленно отсчитывал минуты до начала. Минхо ведь где-то здесь, совсем рядом. Стоило всего лишь открыть вон ту неприметную дверь, пройти небольшой коридорчик, и он смог бы его увидеть. От этой мысли сердце словно упало, чтобы после подпрыгнуть до самого горла. Нет, ему туда нельзя, да и предстать перед целой труппой он был точно не готов. Он сделает все безопасно. Минхо его заметит. Конечно, поймет, что пришел Джисон явно не ради шоу. И если тоже захочет поговорить, Джисон будет ждать его в вестибюле до тех пор, пока его не покинет последняя, даже самая запоздалая зрительница. А если Минхо не появится, что ж... Хан отправится домой, избежав неловких объяснений. Над окрашенным в чарующий фиолетовый цвет холлом раздался звуковой сигнал, возвещающий о скором начале представляя. На деревянных ногах, сжимая билет в запотевшей ладони, Джисон зашагал к зрительному залу. Теперь это место, похоже, уже ассоциировалось с волнением, с предвкушением и ожиданием чего-то непредсказуемого, с чем-то запретным, с чем-то желанным. И от этого в легких едва хватало кислорода. В голове была абсолютная неразбериха, в душе — ураган. А когда свет погас и зазвучала музыка, когда Джисон узнал один единственный силуэт среди прочих почти таких же, у Хана душа сжалась, а сердце ушло в пятки. Громкий, напоминающий фанфары, взрыв в музыке, и танцоры одним движением стянули с себя рубашки, открывая публике красивые натренированные тела. Но Джисон смотрел только на него. На Минхо. Он и забыл, каким он становится здесь, после наступления темноты. Ярким. Безумно харизматичным. Сексуальным и уверенным. Таким загадочным в приглушенном цветном свете, недостижимым. И очень красивым. Черт возьми, какой же он красивый. В сто раз красивее, чем был тогда, на самом первом шоу, хотя и танец, и одежда были такими же. Джисон не мог оторвать взгляда и смотрел завороженно за пластичными движениями, за тем, как он поглаживает свою грудь и живот, переходя на бедра, с вызовом глядя в глаза зрительницам. Смотрел и безудержно краснел от того, как откликались какие-то потаенные струны в его теле на это зрелище. Какой же он... Какой... Такой невероятный, что аж дух захватывает! Только теперь, глядя на него, Джисон знал, что это не просто симпатичный танцор. Он помнил об уютных разговорах и глупых шутках, о том, как он старательно пек вафли и увлеченно говорил о книжках. Такой не похожий на этот идеальный и отдающий холодом образ. Сейчас, когда Джисон знал Минхо настоящего, Минхо в простой одежде и с миленькой невинной улыбочкой, тепло в его душе становилось таким сильным, что было почти больно. Когда танцоры под крики девушек стали спускаться в зрительный зал, Джисон вжался в свое кресло. Огонь в его груди все разгорался то от переливающегося через край трепетного чувства, то от жгучей ревности от увиденного. Он не хотел, но все же смотрел на то, как Минхо почти садится на колени одной из зрительниц на самом крайнем сидении его ряда, как кладет ее ручку себе на грудь и медленно ведет вниз до живота. Небось, наслаждается своей работой! Раздраженно фыркнув себе под нос, Хан собирался отвернуться от того, что раньше казалось зрелищным, а теперь вдруг — таким невыносимо неприятным, но так и замер на своем месте. Оставив девушку, Минхо двинулся вдоль по ряду, отчего Джисон вжался еще сильнее спиной в кресло, словно он не пришел сюда за тем, чтобы его увидели, и нервно закусил губу. Пронесло... Минхо легко прошел, не заметив его, лишь красуясь перед зрительницами и пританцовывая. Хан выдохнул. Но слишком рано. Потому что когда Ли шел в обратную сторону, подмигивая и флиртуя взглядом с каждой здесь присутствующей, его глаза вдруг остановились на покрасневшем, цепляющемся за ручку кресла Джисоне. Всего пара мгновений, и в глазах этих промелькнуло неверие. Они задержались на нежданном госте чуть дольше положенного, и вот уже через секунду всякий намек на неуместные эмоции был стерт с его лица, и он продолжил шоу, ослепляя всех своей привлекательностью. И с того момента Хан не мог думать больше ни о чем, кроме того самого задержавшегося на нем взгляда. Как можно было смотреть шоу, если он знал, что Минхо его заметил? Минхо знает, что он здесь. Он пытался поймать его взгляд снова. Увидеть в нем что-то, понять. Но Минхо просто делал свое дело и танцевал на сцене точно так же, как и сотни раз до этого. Когда во второй половине шоу начался его сольный номер, Джисон совсем поник. Он помнил этот номер, эти декорации в виде кровати с розовыми шелковыми простынями и знал, что одной из зрительниц сейчас предстоит покраснеть особенно ярко. Хотя это была всего лишь часть работы, всего лишь рутина, которую Минхо повторял почти каждый день, Хану все равно не хотелось даже смотреть на это. В какую же странную, какую выматывающую нервы ситуацию он себя загнал! Исподлобья он наблюдал за единственным интересующим его здесь человеком, однако по мере того, как Минхо спускался со сцены и приближался, глаза Джисона становились все круглее. Потому что вместо того, чтобы выдернуть кого-то из женщин с крайних сидений, он целенаправленно шел к нему в середину ряда. Шел и смотрел прямо на него. Джисон испугаться даже не успел, а его уже схватили за руку, переплели его пальцы со своими, теплым и уже знакомыми, и потянули за собой. Реальность вокруг сливалась в фиолетово-сиреневые пятна, и все, на чем он мог сосредоточиться — это их с Минхо сплетенные ладони. Плавная, нарочито сексуальная музыка, восторженные вскрики зрительниц существовали будто где-то в другой вселенной. Ватные ноги передвигались каким-то чудом, а легким, кажется, вот-вот могла потребоваться искусственная вентиляция. В голове маячила только одна мысль. «Но ведь они никогда не вызывают на сцену зрителей из середины ряда...». Но вот он, не только вызван, но еще и уложен аккуратным, но настойчивым движением на ту самую кровать. Все поле зрения оказалось перекрыто одним лишь стоящим над ним Минхо в бордовой рубашке с непристойным вырезом, и то даже рубашка в следующий миг была сорвана театральным выученным движением. Сам Ли же забрался на кровать и теперь возвышался над Джисоном. Одна его рука легла на простынь, совсем рядом с его талией, и когда он склонился над ним, другая схватила ладонь Хана и заставила провести ею по открытой коже груди. «Это всего лишь часть шоу, — напомнил себе Джисон. — Он не мог этого не сделать. С другой стороны, он мог просто меня не вызывать». «Ах, какое мучение» — подумал он, проводя по нежной коже, кажется, чуть смазанной маслом. Кровь его гналась по венам с превышающей норму скоростью, от чего сердце работало с удвоенной силой. Однако по взгляду Минхо все так же невозможно было ничего прочесть. Будто он не узнавал Джисона, будто для него он был таким же ничего не значащим элементом, как и тысячи зрительниц до него. Вдруг Минхо склонился еще ближе, а рука Джисона под его контролем двинулись ниже, отчего его против воли накрыло резкой горячей волной. Он едва сдерживался, чтобы не заерзать на кровати, и закусил губу, словно это хоть как-то могло успокоить бушующий ураган эмоций. Тут что-то едва уловимо изменилось в лице Минхо, и взгляд его упал на губы Джисона. Это длилось всего секунду, прежде чем глаза старшего переместились на глаза Джисона, и покрывавшая их прохладная пелена безразличия вдруг спала. Минхо смотрел на Джисона, пока Джисон смотрел на Минхо, пристально, напряженно. Их лица были так близко, что Хан боялся даже дыхание испустить, и самым важным на свете для него сейчас было понять, что за эмоция отражается в этих темных омутах напротив. Но этот зрительный контакт закончился слишком быстро, чтобы успеть понять, потому что, следуя сценарию, Минхо вдруг накинул на них обоих шелковое покрывало и стал двигать телом так, что для зрителей снаружи это выглядело как вполне однозначное действие. Совсем легкое покрывало пропускало фиолетовый свет софитов, и глаза Минхо блеснули в окутавшем их полумраке. — Ничего не хочешь сказать? — тихо прозвучал его голос, заставив Джисона вздрогнуть. Как он мог говорить о чем-то, когда Ли нависает вот так сверху, рука Джисона, словно приклеенная, так и остается на его обнаженной груди, их лица находятся в сантиметрах друг от друга, все это под одеялом, а снаружи минимум сотня человек? Не в состоянии даже пискнуть, Джисон лишь испуганно покачал головой. — Жаль, — произнес Ли без особых эмоций, — а мне хотелось что-нибудь от тебя услышать. Сказав это, он эффектно смахнул тонкую ткань покрывала, и их жалкое подобие уединения растаяло в неоновом свете и восклицаниях зрительниц. Одним уверенным сильным движением Минхо потянул Джисона за руку, и тот совершенно волшебным образом оказался сидящим у него на коленях. Публика была в восторге, Хан — в смятении. Желания тела сражались со стеснением, и первые самовольно подчиняли себе голос разума. — Что еще я могу сказать? — едва вытолкнул из себя Джисон на выдохе. — Ты мне нравишься, ты и так это знаешь. Они были так близко, что это было невыносимо. Минхо, казалось, мог просканировать весь мозг Джисона этим своим пристальным взглядом, и младшему ничего не оставалось, кроме как опустить глаза. Хотя так они оказались на чуть приоткрытых губах Ли, что было еще хуже, а совсем плохо стало, когда Хан осознал, что его рука лежит на талии Минхо и нервно поглаживает и сжимает его кожу. Он знал, что момент, когда Минхо приблизился к нему еще, так, что вот-вот их носы могли коснуться, когда склонил голову, прикрывая веки, так искусно изображая ту самую секунду до поцелуя, был всего лишь частью представления, что вызывала столько эмоций у смотрящих. Зато он знал, что слетевшее с губ Ли едва слышное «черт», сопровождаемое несдержанным выдохом, когда пальцы Джисона в очередной раз невольно сжали его талию, точно не было стандартной составляющей шоу. Хорошим это было знаком или плохим, Джисон не имел ни малейшего понятия.