Седьмая ночь

— Как Вы относитесь к японской кухне, Тэхен-щи? — спросил Намджун. — Я её обожаю! — ответил с улыбкой Тэхен. — Вы попали в самую точку! Но, вообще, я всеяден, Намджун-щи! Как говорит моя матушка, известный в Сеуле кулинар, нет никакого смысла тратить на меня силы и умение, можно спокойно смешать рис с травой и уксусом, и я съем это с таким же удовольствием, как изысканное блюдо, над которым трудились не один час! — закончил он с широкой улыбкой, взглянув мельком на которую, Намджун чуть не потерял управление автомобилем. Ужин в целом прошёл неплохо, учитывая, что Намджун за весь вечер ни разу не накосячил, ничего не сломал и не уронил, и смог почти внятно поддерживать беседу, не теряя смысла разговора и не заикаясь. Ближе к завершению ужина он решил наконец спросить: — Так какое у Вас ко мне дело, Тэхен-щи? Я готов помочь всем, чем смогу. — Ах, это… — замялся Тэ, спешно пытаясь придумать что-то. — Ничего особенного… Я лишь хотел попросить Вас позаботиться о брате… Он выглядит немного уставшим… — Что?.. — не понял Намджун. — Позаботиться о Джине? — Ох, простите… — перевёл тему Тэ. — Ваша чаша совсем пустая, позвольте, я налью Вам ещё! Намджун заказал для Тэ умэсю — сливовое японское вино, подумав, что кисло-сладкий вкус понравится ему больше, чем горечь саке или сётю. Сам же, будучи за рулём, он предпочел ячменный чай мугича, хорошо утоляющий жажду, что сейчас для него было актуально, как никогда. Тэхен схватил стеклянный чайник, подливая в чашу прозрачный напиток. Намджун, в свою очередь, тоже взял бутылку с вином, чтобы поухаживать за Тэ, согласно корейскому этикетку, где не принято наливать себе самому. Все произошло так быстро, что никто бы не заподозрил, что сценарий был продуман и спланирован заранее. Намджун перегнулся через низкий столик, чтобы взять чашу Тэ и наполнить её вином. Тот, в свою очередь, потянулся, чтобы отодвинуть, якобы мешающую, доску с сашими, «случайно» задев при этом руку Намджуна с уже полной чашей. Надо отдать должное Джуну, бутылку из рук он не выпустил, но вот чашу… Вино, разумеется, расплескалось, попав несколькими каплями медового цвета на белый кашемировый свитшот Тэ. — Ох, простите! — вскрикнул Намджун, аккуратно ставя бутылку на место. — Я как всегда! — Нет, что Вы, это я виноват, простите… — Тэхен потянулся рукой к лицу, чтобы потереть глаз, в который, якобы, брызнуло вино и вдруг зашипел от боли. — Ай! Кажется, я испачкал палец васаби, когда схватился за доску! Как же жжёт! Намджун-щи, Вы не проводите меня в туалет? Мне бы умыться… — Да, конечно! Пойдёмте, я помогу Вам! Простите меня, умоляю! — Всё в порядке, не беспокойтесь ни о чем! Все с той же суетой, переживаниями и извинениями они вошли в туалет, закрыв за собой дверь. Тэхен тут же приблизился к раковине, спеша скорее промыть глаза. Намджун топтался рядом, не зная чем помочь и боясь навредить ещё больше. Как только неприятные ощущения исчезли, Тэ решил сразу замыть пятна от вина на рукаве и груди, ведь свитшот все равно уже намок. Закончив, он обернулся и обнаружил за спиной Намджуна с несколькими бумажными полотенцами в руках. — Ваша одежда совсем мокрая… — пробормотал мужчина. — Как же Вы?.. Они стояли совсем близко друг к другу, почти соприкасаясь телами и чувствуя даже дыхание друг друга, которое с каждой минутой учащалось. — Да, Вы правы, пожалуй, мне стоит снять с себя это и высушить в сушилке для рук. — произнес тихо Тэ. Намджун не успел опомниться, как он стянул с себя свитшот, оказавшись перед ним с совершенно голым торсом. Джун пропал. Это было выше его сил! Заниженная линия пояса джинсов, открывающая едва заметную дорожку волос ведущую к паху, давала достаточно повода для полёта фантазии. Почему его алчный взгляд выделил именно этот участок столь желанного тела? Кто бы знал… Опомнившись и подняв глаза, Намджун встретился с ответным пристальным взглядом красивых ореховых глаз. Слишком красивых. И слишком пристальным. Таким пристальным, что ошибиться было нельзя, а сдерживать себя более невозможно! Намджун, преодолев всего несколько дюймов, приблизился вплотную и впился губами в эти манящие сладкие губы. Тэ ждал этого, хотел этого и сделал все для этого, но сейчас позволил Намджуну полностью проявить инициативу и взять всю ответственность на себя, чтобы после не было недопонимания. Намджун целовал жарко и жадно, как будто стараясь успеть, пока ему дали позволение и не веря, что это произошло. Ему недостаточно было только губ, хотелось попробовать на вкус все, до чего можно было дотянуться, и, не чувствуя сопротивления, он, прижав Тэ к себе ближе, блуждая руками по обнажённой спине, как сумасшедший начал выцеловывать и вылизывать его скулы, шею, ключицы и грудь, пока в мозг не ворвались стоны Тэхена, которые с каждой минутой становились все громче. Он откинул голову назад, закрыв глаза и выгнув шею, подставляясь под жаркие губы и извиваясь всем телом в крепких объятиях, давая доступ этим губам к новым и новым участкам своего тела. Его бедро в какой-то момент оказалось меж ног Намджуна, яростно прижимаясь и потираясь о его пах… Оторваться друг от друга было сложно. Нет, не сложно, а невозможно. Но они находились в туалете японского ресторана, куда в любой момент мог зайти кто-то из других посетителей. С трудом выпустив Тэ из своих объятий на очередном громком стоне, более сдержанный Намджун, переведя дыхание и откашлявшись, напомнил: — Твоя одежда… — Что? — не понял Тэ, открыв глаза и блуждая по зацелованным губам Намджуна затуманенным алчным взглядом. -Мокрый свитшот. Нужно просушить… — уже менее хриплым голосом произнёс Намджун, пытаясь унять дрожь в руках и коленях. — К тебе или ко мне? — спросил прямо Тэ, и Джун понял, что это не секундный порыв, а осознанное действие и продолжению быть, что только усилило дрожь в его конечностях. — Ко мне. В таком состоянии, как у меня сейчас, лучше ехать по знакомому маршруту… — Пойдём! — резко ответил Тэ, натягивая на себя свитшот и абсолютно наплевав, что тот все ещё был совершенно мокрым. — Я же у тебя первый? — уточнил Тэхен между поцелуями, когда они, с горем пополам избежав аварий на дороге, но не избежав их дома, целуясь и обнимаясь, задевая по пути все углы, выступы и предметы мебели и роняя на пол все, что так неосторожно оказывалось на краю, неуклюже ввалились в спальню. Слава Богу, тетушка Сон в это время обычно уже уходила к себе, если Намджун ужинал где-то в другом месте, чтобы не мешать ему чувствовать себя свободно в собственном доме. — Нет, я… Я был женат… — пробормотал Намджун, даже забыв упомянуть, что у него были женщины и до, и после брака. — Я имел в виду, я же первый мужчина? — с улыбкой уточнил Тэ. — А… Д-да… — запинаясь, ответил Джун. — Не волнуйся, — прошептал ему на ухо Тэхен. — Я сам все сделаю, просто расслабься. — Позволь мне сначала принять душ… — попросил Намджун. — Зачем? — не понял Тэ. — Я буду снизу, и я подготовился, тебе не о чем переживать… — Но… Но мне все равно нужно… — пробормотал Намджун, слегка отстраняясь. — Был долгий рабочий день, потом ресторан… Я не могу так… Прошу, дай мне пару минут… — Конечно! — ответил Тэхен, убирая от него руки и, подойдя к кровати, грациозно лёг на неё, приняв самую эффектную свою позу. — Не задерживайся только! Я этого не люблю… — Я быстро… — вновь смутившись и сглотнув очередной сгусток слюны, пробормотал Намджун, разворачиваясь и неуклюже устремляясь в ванную. Честно говоря, Тэхен был не только удивлён, но и растроган таким поведением мужчины. Мало кто так тщательно готовил себя к близости с ним. Да что там, в Европе парни вообще не заморачивались о своём внешнем виде, запахе и чувствах партнера. Азиаты в этом плане, конечно, более тактичны, но даже среди них не было никого, кто бы вёл себя так, как Намджун сейчас. Когда мужчина вернулся в спальню, Тэхен растрогался ещё больше, увидев, что тот даже помыл голову и явно побрился, хоть и делал это наверняка утром. От него исходил лёгкий аромат парфюма, но такой ненавязчивый и еле ощутимый, что даже в этом чувствовалась забота о партнёре. Когда же Тэ, притянув Намджуна за руку к себе на кровать и впившись в его рот глубоким поцелуем, почувствовал вкус мятной пастилки для свежести дыхания, которую мужчина явно рассосал только что, помимо чистки зубов, у него на глаза навернулись слезы умиления. Ну какой же он милый! Такой ответственный и заботливый, словно тридцатилетний девственник, впервые оказавшийся с женщиной и знающий о близости только из романов. Та ночь была незабываемой, причём для обоих. Намджун оказался отнюдь не девственником, а страстным, сильным и довольно опытным любовником, в первую, вторую и даже десятую очередь заботившимся об удовольствии партнёра. Тэхен, планирующий провести с ним лишь одну ночь и сразу после улететь обратно в Европу, вдруг, неожиданно даже для самого себя, изменил решение и остался в Сеуле на неопределённое время. Правда, это не значило, что он встречался с Намджуном ежедневно или у них завязались отношения. Нет. Он пропадал, когда надоедало и вновь появлялся, когда успевал заскучать. Намджун не спрашивал ни о чем, четко поняв, что этого делать нельзя. Он и не претендовал на свободу Тэ. Он наслаждался каждой минутой и даже секундой, проведённой с ним, понимая, что рано или поздно это закончится. И такой день действительно настал. Тэхену нужно было лететь в Париж на очередной показ, в котором он принимал участие… Тэ был моделью и дизайнером, совмещая эти профессии и добившись в каждой немалых успехов. Когда Джину было семнадцать, а Тэхену тринадцать лет, их родителям пришлось принять нелёгкое решение. Их отец был модным критиком, освещавшим показы мод в Европе и Азии. Ему предложили работу в одном из крупных европейских журналов, и не просто вести в нем колонку, но занять пост главного редактора. От такого предложения можно отказаться только в состоянии комы. Разумеется, он согласился. Но для этого нужно было переехать во Францию. Его жена, мать Джина и Тэ уже много лет работала на корейском телевидении, где вела свое кулинарное шоу, имеющее неплохой рейтинг. Бросить все и уехать она не могла. Они приняли решение, что сыновья останутся с матерью в Сеуле и будут приезжать к отцу в Париж только на каникулах. Но каково же было их удивление, когда младший Тэхен изъявил желание поехать с отцом. Возразить им на это было нечего. Парень, по их мнению, был уже достаточно взрослым, чтобы принимать подобное решение, поэтому, уступив его желанию, родители оформили его в одну из азиатских школ в Париже. Так Тэ оказался в самом эпицентре мира моды, окунувшись в этот мир с головой уже в юном возрасте. Отец привёл его однажды на показ весенне-летней коллекции. Тэ тогда только исполнилось четырнадцать. Глядя на моделей, с томной грацией и гордым взглядом вышагивающих по подиуму, Тэхен понял, что это его мир. Два года он, помимо школы, посещал курсы моделей, оттачивая пластику, походку, взгляд, движения и изучая даже актерское мастерство. Когда в шестнадцать, оценив его красоту уже в таком юном возрасте, несколько агентств предложили ему заключить контракт, он с помощью отца выбрал лучшее и подписал все бумаги, взяв себе псевдоним Ви. С этого момента он стал моделью, с каждым годом становясь все более красивым и востребованным. Однако, к окончанию школы он понял, что хочет не только носить чужие наряды, но и создавать их сам, поэтому, с одобрения отца, подал документы в парижский колледж искусств на факультет дизайна одежды. Там он познакомился и подружился со многими молодыми людьми, в числе которых был юный художник, японец по происхождению, по имени Найя. Общие интересы, азиатская внешность обоих и схожесть характеров быстро сделали их лучшими друзьями. Тэ учился и менялся с годами. Менялась не только его внешность, но и характер. Богемная жизнь не могла не наложить свой отпечаток. Возможно, если бы вся семья переехала в Европу, если бы они по-прежнему были вместе, если бы мать проявляла свою заботу о младшем сыне, так же, как заботилась о старшем, Тэ не стал бы таким, каким стал при попустительстве и вседозволенности хоть и любящего, но по большому счету безразличного, вечно занятого отца. Тэ не знал, что такое родной дом, не считая таковым пятикомнатные апартаменты в пентхаусе на чердаке восьмиэтажного дома на улице Вожирар. Отец дома бывал нечасто, имея небольшую квартиру в доме напротив собственного офиса. Тэхен подозревал, что там он содержит одну, а возможно и нескольких любовниц, дабы не приводить их в их общий дом. Ведь официально отец все ещё был женат на матери Тэ, хоть они и виделись с ней и старшим сыном всего несколько раз в год, по большим праздникам или особым событиям. Однако он ни разу не дал повод усомниться в своей верности, не засветившись ни на одной из камер папарацци в компрометирующем виде. И Тэ был ему за это благодарен, потому что, несмотря на разлуку и желание по-прежнему оставаться с отцом, он искренне любил и уважал маму. С юных лет предоставленный самому себе, Тэхен рано окунулся во взрослую жизнь, в том числе и интимную. Он спокойно принял свою ориентацию, хотя экспериментировал поначалу и с девушками, но, в итоге, все-же предпочёл мужчин. Отношений, как таковых, он не заводил никогда и ни с кем, рано поняв на примере родителей, что брак — это лишь пустое слово, не значащее на самом деле ничего, а обязательства супругов друг перед другом — это полнейший бред и ерунда. Его раздражали навязчивость и прилипчивость некоторых партнёров, задающих несуразные глупые вопросы, типа: Ты любишь меня? Ты готов провести со мной всю жизнь? И ещё больше его раздражали допросы людей, считавших себя вправе это делать: Где ты был? С кем ты был? Какие у вас отношения? Ответ Тэ в таких случаях был всегда один: — В каких бы мы ни были отношениях, с тобой с этого момента мы не состоим ни в каких. С гордым видом он покидал этого человека, больше никогда не имея с ним ничего общего. Отношения с Намджуном были для него первыми и стали своего рода открытием. Оказывается, с человеком можно провести не день и не два, а практически прожить с ним три с половиной месяца, не в прямом смысле, конечно, ночуя в разных местах, делая небольшие перерывы в пару дней, но снова и снова возвращаясь к нему и не думая все это время ни о ком другом. Тэхен пробовал такую жизнь на вкус, открывая её хорошие стороны. Сокджин, узнав об их отношениях почти сразу, как-то попросил Джуна о беседе наедине. — Я знаю, о чем ты хочешь поговорить… — сразу заявил Намджун. — Поверь, я не обижу твоего брата! У меня серьёзные намерения! — Видишь ли… — попытался выразить свою мысль Джин. — Дело даже не в моем отношении к подобным связям. Я не гомофоб, ты знаешь, просто не слишком верю в подобную любовь. Но сейчас дело в другом. Я не боюсь, что ты можешь его обидеть… В этой ситуации я как раз больше переживаю за тебя… Понимаешь, Тэ не тот человек, с которым можно строить любовь и в отношении кого иметь серьёзные намерения. — Джин, он ведь твой брат! — возмутился Намджун. — Вот именно! Поэтому, я знаю, что говорю! — Не стоит. Я же не мальчик уже и понимаю все… Я смогу это пережить… — Да, но, затягивая эти отношения, с каждым днем сделать это тебе будет сложнее… — предупредил Джин. — Ничего, я справлюсь…- наигранно уверенно ответил Джун. Ох, как же он был самонадеян… Тэхен не пользовался чувствами Намджуна, вовсе нет. Он действительно был влюблен, искренне и бескорыстно. Так умел любить только он. Не задумываясь ни о чем. Отдавая всего себя… Вот только влюблённость эта была сиюминутным порывом… Мимолетной вспышкой, навеянной чем угодно: словом, сказанным в минуты страсти, жестом, состоянием души… Неизвестно, что в определённый момент могло привлечь его внимание… Вот сейчас он безразличен и отстранён, но в следующий момент Намджун улыбался, обнажая свои ямочки и смущаясь открытого проявления счастья, и Тэхен тут же приближался, чтобы впиться в эти манящие губы своими, с нежностью в глазах и бешено бьющимся сердцем от восхищения и умиления этим мужчиной. В этом был весь Тэ… Но, так же как увлекался, он и терял интерес в одночасье… Всегда… Порыв, страсть, эйфория, а через миг апатия и безразличие… И даже если этого не случалось, если симпатия и нежность оставались, могло появиться что-то, что просто перетягивало его внимание на себя. Например: вот сейчас он в Париже, готовится к участию в показе, создавая собственную коллекцию обуви, он увлечён и счастлив, но в следующий миг звонит друг, приглашая в поездку по югу Италии на ретроавтомобиле шестьдесят пятого года, чтобы посмотреть старый дом и заброшенный виноградник, который он недавно приобрёл, и Тэ бросает все, срывает показ, рискуя контрактом, хватает лишь солнцезащитные очки и шляпу и мчится на встречу с другом, едва не забыв дома документы. Или, к примеру, он мог ехать на такси вечером домой, увидеть междугородний автобус с причудливым названием места конечной остановки, не задумываясь, купить билет на ночной рейс и ранним утром уже проснуться где-нибудь в незнакомой местности Прованса, с мелочью в кармане, и счастьем в глазах. Это был Тэ… Ждать от него постоянства, ответственности и дисциплины значило бы то же самое, что требовать от ветра, чтобы он дул всегда только в нужную сторону. Его чувства были неподвластны даже ему самому. Жить одним днем и наслаждаться каждым мигом этой жизни. Только так мог существовать Тэ. И именно так он жил, даже оставаясь в Сеуле с Намджуном. — Я улетаю в Париж… — произнёс он однажды вечером, встретив Намджуна, как всегда, у главного входа. — Когда?.. — только и смог вымолвить Джун, чувствуя, как сердце сжимается все сильнее и надеясь, что у них есть в запасе ещё хотя бы несколько дней… — Рейс через два часа. Я уже вызвал такси. — Я бы отвёз… — пробормотал Намджун. — Зачем? — спросил Тэ. — Долгие проводы — лишние слезы. У меня несколько показов в Париже и затем в Милане, а после ещё съёмки на природе. Потом, наверное, вернусь сюда… — Когда?! — тут же схватился за эту фразу, как за соломинку Намджун. — Не задавай мне подобных вопросов! — ответил Тэ. — Когда, насколько, зачем, почему… Это так банально… А вот и такси! — резко сменил он тон с утомленного на оживленный. — Пока! Только сейчас Намджун заметил небольшой саквояж в его руке, который даже не было необходимости сдавать в багаж. Жить легко и путешествовать налегке, именно так предпочитал Тэхен. Джун не успел моргнуть, как дверь такси захлопнулась и автомобиль, удаляясь, умчал человека, осветившего своим появлением его жизнь на краткий миг. Тэ действительно вернулся, спустя полтора месяца, так же внезапно, как и уехал. Видно, Намджун все же затронул что-то в его душе, потому что такое с ним было впервые. Нужно отдать должное Джуну. Сохранив номер Тэ после того его первого звонка с просьбой о встрече, Намджун ни разу даже не попытался связаться с ним, зная и понимая, насколько это глупо и бесполезно. И Тэ оценил это. В этот раз он снова встретил Намджуна у входа, предупредив по телефону, хоть этого и не требовалось, потому что мужчина каждый день выходил из здания именно через этот выход и, только осмотревшись по сторонам и убедившись разочарованно, что никого нет, шёл в обход здания на подземную парковку, но даже после, проезжая мимо, ещё раз бросал взгляд на главный вход. Тэ, запрыгнув в машину, начал целовать мужчину прямо там, не дожидаясь, пока они хотя бы отъедут на небольшое расстояние и абсолютно не беспокоясь о репутации главного прокурора. Он ведь соскучился, что может быть важнее? И Намджун не сопротивлялся, забыв обо всем, счастливый уже от того, что Тэ вернулся. Вернулся к нему! И плевать, что это возможно не так, можно же хоть на миг забыться и помечтать… В этот раз Тэхен прилетел в Сеул не один. Спустя пару дней он потащил Намджуна на выставку, где представил своего друга, талантливого художника по имени Найя. Намджун пребывал в такой эйфории и ощущении счастья от того, что любимый вернулся к нему, что у них есть общие интересы, в частности любовь к искусству, что Тэ не стесняется и не прячет его от своих знакомых… Он без сомнения выбрал несколько картин, выразив художнику свое восхищение при других посетителях, в том числе журналистах, тем самым открыв ему двери в клуб самых популярных художников Сеула. Несколько вечеров они провели вместе, втроем гуляя по знаменитым местам города, посещая дорогие рестораны и дешёвые ночные клубы, куда Тэ без труда затащил Намджуна, наплевавшего на то, что его могут увидеть и узнать. Потерял голову — это выражение точно характеризовало Джуна в эти дни. Через неделю Найя улетел. А ещё через несколько дней Тэхен заскучал. Намджун заметил и понял это. Да Тэ и не скрывал. Однообразные дни не скрашивались даже все еще жаркими ночами. — Я хочу съездить в Японию… — сказал как-то утром за завтраком Тэ, не отказываясь теперь ночевать у Намджуна и с удовольствием пользуясь заботой тётушки Сон. — Надолго? — спросил машинально Намджун, занятый чтением документов по текущему процессу и совершенно забыв, что подобных вопросов Тэхену задавать нельзя. В ответ раздалась оглушающая тишина, настолько гнетущая, что Джун, опомнившись, посмотрел на Тэ, встретившись с ответным пристальным взглядом. — Прости… — пробормотал он. — Ладно, проехали… — процедил Тэ. Когда он уже собрался уходить, как всегда налегке, не беря ничего лишнего, Намджун, не выдержав, все же задал ещё один запретный вопрос: — Скажи хотя бы, ты вернёшься? — Джун, не будь таким как все, умоляю! Драмы и вынос мозга оставь для других отношений! — Мне не нужны другие отношения, Тэ… — просто ответил Намджун. — Это невыносимо! — раздраженным тоном прошептал Тэ, нетерпеливо бросая взгляд на телефон в ожидании такси. Он уехал… Намджун ждал… Несмотря ни на что, он все равно ждал… Понимая, что напрасно, он ждал месяц, два, три… Сокджин чувствовал неловкость и даже вину за брата, хоть он и пытался предупредить когда-то, что именно так и будет… Друзья все видели и все понимали, но тоже старались обходить эту запретную тему, пока однажды, не выдержав, Юнги не показал Намджуну видео с премьеры какого-то мюзикла в Париже, на котором присутствовал Ви в качестве почётного гостя, в компании молодого парня-модели. Их позы, жесты, взгляды и улыбки друг другу не вызывали сомнений — у Тэ новое увлечение… Чего и следовало ожидать… Кто такой Намджун, чтобы такой человек как Тэ оставался с ним дольше, чем с кем-либо другим, не говоря уже о «навсегда» и «долго и счастливо»… — Хен, зачем ты так? — прошептал Чонгук, увидев ролик и состояние Джуна после него. — А ты хочешь, чтобы он и дальше сох и загибался потихоньку? — резко, в своей манере спросил Юнги. — Шоковая терапия, это тоже лечение! Ким Тэхен мудак, и мы все прекрасно это знаем! — Не надо так, Юнги… — произнёс Намджун. — Он никогда меня не обманывал и ничего мне не обещал. Он живёт так, как хочет и любит так, как умеет. Но спасибо тебе за это видео… Оно действительно помогло… Я в порядке, Чонгук, не переживай… И действительно, после этого дня Намджун начал приходить в себя. И сейчас, когда спустя почти полтора года, он думал, что полностью излечился от той своей неправильной любви, раздалось вдруг это, когда-то долгожданное, но сейчас и правда неожиданное: — Привет, Намджун!