Седьмая ночь

— Я тоже скучал, Тэ… — ответил Намджун, разглядывая любимые черты и замечая изменения, произошедшие за полтора года. Может ли человек с каждым прожитым годом становиться ещё красивее? Оказывается, да, может. Ведь Тэ уже исполнилось тридцать… Но встреть его Намджун сейчас, он бы потерял голову так же, как и два года назад, без сомнения. В него просто невозможно было не влюбиться снова… Вся та боль разлуки, которая чуть не разорвала сердце мужчины в клочья полтора года назад, сейчас просто стёрлась из памяти, стоило лишь вновь взглянуть в эти заинтересованные, как в первые дни их знакомства, и такие любимые глаза. — К тебе или ко мне? — спросил прямо, в своей обычной манере Тэ, не тратя время ни на что лишнее. Так умел только он. Открыто, честно, не стесняясь своих чувств и желаний и не пряча их за вежливыми фразами и пустыми разговорами, положенными по этикету. Почему он так уверен, что у Намджуна никого не появилось за это время? Навёл справки? Или… Скорее, просто был уверен, что ему не откажут, несмотря ни на что. И Намджун, как дрессированная кобра под дудочку факира, уже готов был произнести — «лучше ко мне!», как вдруг перед глазами всплыл образ Чимина и в голове вспышкой пронеслось, что ему это не понравится и причинит боль… Почему сейчас он о нем вспомнил и почему решил, что Чимину не все равно? И почему вообще его волнует, что может расстроить или даже разочаровать какого-то домработника, находящегося в его доме всего ничего, если даже тетушку Сон, прожившую с ним всю жизнь, он просто ставил перед фактом, не заботясь о том, что она думает о его отношениях и о его спутнике. Но, как бы там ни было, сейчас он просто не мог произнести эту такую простую фразу «ко мне»… — Где ты остановился? — спросил вместо этого Намджун. — В «Лотте», с Найей, — ответил Тэ. — С Найей? — переспросил Намджун. — Да, но не волнуйся, он не помешает! Я сейчас скажу ему, что сегодня он может всю ночь развлекаться в клубах и барах, и ночевать где угодно, только не в отеле! — улыбаясь, произнёс Тэхен. — Дай мне минуту… -Тэ, вы с Найей любовники? — вдруг, неожиданно даже для себя, задал вопрос Намджун, понимая наконец и догадываясь обо всем… — Мы с Найей друзья! — безразлично, но уже без улыбки ответил Тэхен. — Друзья, которые спят? — спросил Намджун, не обращая внимания на изменившееся настроение Тэ, в глазах которого появился холод раздражения, а уголки губ брезгливо и раздражённо опустились вниз. — Намджун, ты хочешь сейчас заняться еблей мозгов, вместо нормального секса? — резко спросил он. — Нет, но я прошу тебя ответить, — настойчиво не сдавался Намджун. — Да, разумеется, мы были любовниками и спали ещё со студенческих лет! Доволен?! — Я спрашиваю не о том, что было, Тэ, а о том, что есть сейчас. Ты ведь спал с Найей когда приехал с ним в Сеул в тот первый раз и познакомил его со мной? В то время, когда был со мной? И ты спишь с ним сейчас… — уверенно закончил Намджун. — Да, это так! — не стал ходить вокруг да около Тэхен. — Но причём здесь сейчас это? У нас с ним свободные отношения, мы действительно друзья и для меня абсолютно не имеет значения… — Но имеет значение для меня! — ответил Намджун, сам не зная, откуда взяв силы на это. — Прости, Тэ. Я вспомнил, что у меня ещё есть дела. Прощай. И развернувшись, поспешил прочь под удивлённым и неверящим взглядом Тэхена, боясь передумать и постыдно вернуться обратно. Уже наступила ночь, а Намджун все сидел в тёмной гостиной, допивая уже вторую бутылку вина, заранее открытую Чимином, и глядя невидящим взглядом на картину Найи, приобретенную недавно, на которой словно смеясь и издеваясь над ним, плясали яркие пятна красок, едва различимые сейчас, в тусклом лунном свете. Очнувшись от этого странного липкого состояния прострации, он обнаружил в своей руке опустевший бокал, а на столе две такие же пустые бутылки и понял, что этого катастрофически недостаточно, чтобы хотя бы попытаться заснуть и забыть о случившемся, а главное, заставить себя не сожалеть о своём решении. Будить Чимина в такое время не хотелось, поэтому Намджун сам направился на кухню за очередной бутылкой и штопором, надеясь, что в этот раз обойдётся без травм. Приблизившись к кухне, погруженной в такой же полумрак, как и весь дом, он вдруг услышал голос своего домработника, видимо, разговаривающего с кем-то по телефону. — Ну как же так, Хоби-хен?! — чуть не плача, произнёс Чимин. — Ведь это в два раза больше того, что было ещё на прошлой неделе! И в пять раз больше изначальной суммы! На какое-то время возникла тишина, видимо, Чимин слушал, что говорит ему собеседник, а Намджун ждал, что он ответит. — Я понял, хен… Я постараюсь найти деньги… Но за такой срок… Не знаю как, но я что-нибудь придумаю… Подождав ещё пару минут, он произнес: — Да, конечно, я все понимаю… Спасибо, что позвонил и сообщил… Пока… Раздался тихий стук телефона о стол и громкий тяжёлый вздох Чимина… — Тебе нужны деньги? — решил обнаружить себя Намджун. — Вы подслушивали? — спросил парень, вздрогнув от неожиданности. — Нет, просто услышал. Так тебе нужны деньги? — Да… — Во что же ты вляпался? — Конечно! Разве может такой человек, как Вы, предположить что-то другое… — Какой такой? — Стандартный и богатый… — Вот как… Так ты расскажешь, зачем тебе деньги? — Нет! — А если я скажу, что могу тебе их дать? — Мне нужно много… — Для меня это не проблема, ты знаешь. — И что я должен буду сделать за это? — А на что ты готов? — На все! — не задумываясь, ответил Чимин. — Какой опрометчивый ответ… Но я был уверен, что ты ответишь именно так… Вы все так отвечаете… Ты не исключение, увы… Но советую тебе хорошо подумать, прежде чем ответить ещё раз. Так на что ты готов ради денег? — На все… Кроме убийства… — ответил Чимин, на этот раз более уверенно. Видно две бутылки выпитого вина все же возымели свое действие, хоть Намджун и не чувствовал опьянения, потому что в следующий момент он произнес: — Что ж… Я заплачу тебе десять миллионов вон, если ты проведёшь со мной эту ночь. В моей постели. — Мне нужно больше… — Ого… Считаешь, что стоишь больше? — Нет, не считаю. Мне просто нужно больше. — И сколько же тебе нужно? — Пятьдесят миллионов вон. — Ничего себе, какие запросы у современной молодёжи. Теперь я точно уверен, что ты вляпался во что-то серьёзное. Но я не буду тебя допрашивать, ты не подсудимый. Что ж… Неделя… Ты спишь со мной неделю, начиная с сегодняшней ночи, а я плачу тебе за это пятьдесят миллионов вон. — Но, по десять миллионов за семь ночей, получается семьдесят, а не пятьдесят… — Думаешь, ты стоишь хоть сотую долю таких денег? Не льсти себе! И потом, желанна только новизна… То, что хочется попробовать. За первую ночь я готов заплатить десять миллионов и надеюсь, что ты не разочаруешь меня, поэтому заплачу столько же и за вторую ночь. Две другие будут стоить по семь с половиной, но тебе нужно будет очень постараться, чтобы отработать такие деньги. За оставшиеся три ночи я заплачу по пять миллионов. Уверен, что ты вряд ли удивишь меня чем-то, но готов рискнуть. Итого пятьдесят миллионов! Если согласен… — Да! Согласен! — не раздумывая ни секунды, ответил Чимин. — Если согласен, заключаем устный договор, впрочем, можем и письменный, если сомневаешься, потому что оплата будет только после полной отработанной недели, как всегда. — Я Вам верю… — Тогда поспеши в ванную. Жду тебя в спальне. Когда, минут двадцать спустя, Чимин вошёл в спальню Намджуна, обнажённый мужчина без ложного стеснения, не прикрытый ничем, полулежал на своей постели, облокотившись локтем о подушку. Было заметно, что он тоже успел принять душ. Его крупное тело, без намёка на тренажёрный зал, но по-мужски сильное и красивое, не могло не привлечь к себе внимания, и Чимин залип ненадолго… Мужчина кашлянул и парень, опомнившись, сделал пару нерешительных шагов в сторону кровати и, стянув с себя футболку, смущённо прижал её к голой груди. — Только не говори, что ты девственник! — произнёс Намджун. — Слез раскаянья и сожаления мне тут не нужно! — Я не девственник, господин Ким! — произнёс Чимин, откидывая футболку в сторону и вместе с ней отбрасывая все сомнения. — И слез не будет, не беспокойтесь! — Тогда снимай остальное и иди сюда… — постучал Намджун по кровати рядом с собой. Чимин схватился за резинку домашних штанов, медленно стягивая их с себя. — Интересно, что чувствуют в момент близости люди, продающие себя за деньги? — явно все ещё в состоянии опьянения, срывая на парне собственную горечь, произнёс Намджун, давая ему последнюю возможность передумать. — Расскажешь потом, как это, ложиться в постель с тем, кто не нравится? — с затаенной болью в голосе спросил он. — Стал бы я это делать, если бы не нравился, даже за пятьдесят миллионов… — тихо пробормотал Чимин, отбросив штаны вместе с трусами к снятой ранее футболке. — Что? — переспросил Намджун, откровенно разглядывая парня, хоть прекрасно расслышал каждое слово. Действительно худой, но не дистрофичный. Фигура неплохая, хоть плечи неширокие, зато высокие бедра и вполне длинные ноги, при таком маленьком росте… При хорошем питании и лёгких физических нагрузках… — Я говорю, что у нас в договоре не было сказано, что необходимо будет беседовать после и делиться впечатлениями. — заявил Чимин, ложась на кровать. — Ну пусть это будет бонусом мне, как почётному первому клиенту… Как комплимент от шеф-повара… — проговорил Намджун, притягивая парня к себе за талию и наклоняясь ближе, вдыхая едва слышный аромат морского геля для душа… Он провел носом по его виску, ниже по щеке и скуле и отстранился немного. Словно изучая и подмечая какие-то детали, которые до этого не замечал. Так, например, он обнаружил, что Чимин ещё не бреется… Совсем… Вместо щетины у него лёгкий едва заметный пушок на подбородке и над верхней губой. И чтобы убедиться в этом, Намджун вновь приблизился, чтобы пройти тот же путь от виска к скуле, но уже губами. Чимин растерялся от подобных действий мужчины. Он, конечно, не думал, что Намджун захочет причинить ему боль намеренно, или будет груб с ним, но был уверен, что подобный секс, который за деньги, а не по любви, должен происходить механически, без каких-либо прелюдий и ласк. Поэтому, не успев растянуть себя как следует в ванной, он был готов к неприятным ощущениям, дискомфорту и боли и мысленно заставлял себя расслабиться, но никак не ожидал подобной… Нежности?.. И когда мужчина дошёл лёгкими невесомыми поцелуями до его губ и уже почти прикоснулся к ним, Чимин непроизвольно дёрнулся и отстранился, расширив глаза. — В чем дело? — спросил Намджун, не понимая, что произошло. — Я… Вы зачем это?.. — Что? — не понял Намджун. — Целую? — Ага… — Потому что хочу… А что не так? — А разве за деньги целуют?.. Ну… В губы… — В смысле?.. — Ну… Чтобы не влюбляться там… И все такое… — Так… — поняв, наконец, в чем дело, произнёс Намджун тихо, но таким стальным голосом, что Чимин ещё больше расширил глаза. — Даже если у нас договор и я тебе плачу, это не значит, что ты проститутка! И если ты ещё хоть раз вспомнишь эту свою голливудскую «Красотку» и все, что там происходило, то вылетишь не только из этой постели, но и из этого дома! Все понятно? — Нет… — так же тихо, но упрямо ответил Чимин. — Что именно непонятно? — Почему? — Что, почему? — Почему Вы хотите меня поцеловать? — Хочу и все! Я должен объяснять каждое свое действие? — Нет… Но хотелось бы знать… Почему Чимин так настойчиво требовал ответ и так неохотно принимал проявления нежности от Намджуна, хоть и согласился провести с ним эти несколько ночей, он и сам не мог ответить. Но точно был уверен, что ему гораздо проще было бы просто отдать свое тело этому мужчине, даже если это было бы механически сухо, в смысле чувств, а не смазки, и быстро. Пусть даже грубо, но только быстро и без эмоций… Возможно, тот самый пресловутый фильм и правда сыграл свою роль и засел в его голове определёнными моментами, пересмотренными раз пятьсот. Но скорее, это просто был инстинкт самосохранения и боязнь влюбиться в своего хозяина, к которому он и правда слишком сильно привязался за это время, хоть Намджун и не давал абсолютно никакого повода для романтических чувств… Но много ли надо пацану в двадцать лет, чтобы его сердце начало стучать немножечко быстрее при виде этого мужчины, а в голове появились странные мысли, которые, как бы он не старался их гнать от себя, все равно лезли и лезли в голову. Конечно, возможно, это было просто от одиночества, ведь у парня никогда не было возможности увлечься кем-то, кроме единственных недолгих отношений, да и тех неудачных. А тут столько заботы от одного человека. От мужчины, да, но какого мужчины! И пусть забота Намджуна была лишь заботой хозяина о своём работнике и никогда не переходила установленных границ, столько тепла, как в этом доме и от этого человека, Чимин не получал нигде и никогда… Еда, одежда, вопросы — все ли в порядке и не нужно ли что-то, деньги на такси… Это все мелочи, конечно, мелочи, но для Чимина эти мелочи значили очень много… Однако, на взаимность такому как он уж точно не стоило рассчитывать… Тетушка Сон как-то показала Чимину фотографию господина Кима с бывшей женой… Красивая… Но, когда она листала в телефоне снимки, чтобы найти ещё, Чимин успел выхватить взглядом ещё одно фото. Там Намджун сидел в своей гостиной на диване, рядом с молодым мужчиной невероятной красоты. Они смеялись над чем-то и, казалось, оба были счастливы. Фото явно было сделано тайно. Видимо, госпожа Сон увидела хозяина таким счастливым и, не сдержавшись, сфотографировала на память. Она быстро пролистнула этот снимок, но Чимин все же успел разглядеть второго мужчину, и у него после этого почему-то испортилось настроение, и остальные фото он уже смотрел без прежнего интереса. Зачем он вспомнил сейчас все это? Особенно того мужчину с его дурацкой красотой и такого счастливого хозяина рядом с ним… От этого настроение совсем пропало, и в голову полезли всякие комплексы и ещё большие сомнения в себе. Намджун так и не ответил на его вопрос, да и не собирался это делать. Но он чётко почувствовал смену настроения Чимина, даже несмотря на собственное опьянение, которое все ещё не отпустило его полностью. — Чимин? — позвал он тихо. — М? — вздрогнул погрузившийся в свои мысли парень. — В чем дело? Ты боишься меня? — Нет… — твёрдо ответил Чимин, действительно не испытывая страха перед ним. — Когда ты сказал, что не девственник, ты же имел в виду, что принимал мужчину? Я правильно понял? И сейчас ты не против, знаешь, что будет происходить, и готов к этому? Ведь так? — Да… — вновь односложно ответил Чимин. — Тогда забудь обо всем и расслабься. Я не причиню тебе боли и позабочусь о тебе. Обещаю. Намджун вновь приблизился губами к губам парня, но на этот раз Чимин не отстранился, а напротив, потянулся навстречу мужчине, действительно отбросив все сомнения и решив, что отложит все сожаления на потом. Их губы наконец встретились. Поцелуй получился немного смазанным и неловким. Они словно присматривались, примеривались и притирались друг к другу, проверяя и изучая… — Расслабься… — вновь не приказал, а скорее попросил Намджун. — Доверься мне… — прошептал он в приоткрытые губы. Второй поцелуй получился более долгим и глубоким. Чимин наконец отпустил себя полностью. И вновь ему в голову пришло это слово… Он и представить себе не мог, что между двумя мужчинами может существовать такая… нежность… Не забота, ласка, страсть, хоть все это тоже присутствовало, но именно нежность… Возможно, это называлось как-то по-другому, он не знал как, но наслаждался поцелуем и отвечал с желанием и восторгом. Однако ещё больше Чимина удивило то, как Намджун подготавливал его к самому процессу. Да, он пообещал заботиться, и Чимин был уверен, что так и будет, но, чтобы так долго, тщательно, и… Возбуждающе… Даже его бывший парень, с которым они занимались этим по любви, а не за деньги, никогда не уделял столько времени и сил элементарной растяжке. У Чимина были одни единственные отношения и те совсем недолгие… Они встречались всего полгода, с лучшим другом, и это был скорее способ убежать от одиночества, тоски и окружающей их бедности, чем настоящая влюблённость. И поняв это, они сделали все возможное, чтобы сохранить былую дружбу, которой оба дорожили или остаться хотя бы приятелями. И хорошо, что Хоби вскоре после этого нашёл девушку, с которой у него, кажется, все сложилось гораздо лучше. Чимин был рад, потому что это тоже немного сгладило неловкость между ними… Так вот Хоби не слишком любил процесс растяжки и откровенно радовался, когда Чимин подготавливал себя сам заранее. Возможно, ему просто изначально надо было строить отношения с девушками, чтобы не проходить через подобное… Чимину же, наоборот, нравилось быть с парнем или с мужчиной, как сейчас… С этим мужчиной особенно… Ему нравилось это красивое мужское тело рядом и хотелось изучить его как можно лучше. Поэтому, пока Намджун, натянув на пальцы презерватив, не прекращая целовать, скорее не растягивал, а ласкал его анус, давно нащупав простату, Чимин в свою очередь, без доли смущения, прошёлся пальцами по груди мужчины, по его животу и коротким стриженным волосам на лобке, обхватил ими уже полностью вставший член и, сжав его, растерев перед этим в ладони выделившуюся небольшую каплю природной смазки, принялся ласкать мужчину, стараясь попадать в тот же ритм, в каком тот водил пальцами в его проходе. Поцелуи становились дольше, а Намджун задышал чаще, глубже проникая языком в рот, а пальцами в анус. Он протянул Чимину пакетик, и тот, с готовностью разорвав его, аккуратно раскатал презерватив по твёрдому члену мужчины. Добавив немного смазки на разработанный вход, Намджун медленно и мягко, несильными толчками начал входить, проникая с каждым разом глубже, пока не вошёл до конца, давая привыкнуть. Чимин потерялся в ощущениях. Такая головокружительная теснота, и такая нужная и приятная тяжесть сверху, тяжесть мужчины, который продолжал целовать его, словно успокаивая и смягчая вторжение. Чимин сам в нетерпении дёрнул бёдрами, давая понять, что все в порядке, можно продолжать… Нужно продолжать! Опыт ли Намджуна сыграл свою роль, или он интуитивно чувствовал, что и как нужно делать, а возможно, они просто идеально подошли друг другу, Чимин не знал, но такое удовольствие он не испытывал никогда в жизни, с бывшим парнем в том числе, и был уверен, что ни с кем никогда не испытает. Намджун улавливал каждую его эмоцию, менял позы и ритм движений, ласкал в нужных и таких чувствительных местах и целовал, целовал, целовал. К середине ночи, когда у обоих уже не осталось больше сил ни на что, Чимин, полностью вымотанный и дезориентированный в пространстве, долго не мог кончить. Ему просто уже было нечем. Намджун, склонившись, взял его член в рот и отсасывал, практически выжимая из парня последние капли спермы, пока тот не кончил наконец с протяжным громким стоном, заглушаемым собственными пальцами, закушенными в зубах, от впервые испытанных таких сильных ощущений. В итоге, сразу после этого, Чимин просто отключился от усталости и избытка эмоций, и Намджуну ничего не оставалось, как, обтерев его влажным полотенцем, оставить на ночь в своей постели. Быстро приняв душ, он и сам, едва опустив голову на подушку, моментально уснул.