Решение проблем по-слизерински

На то, чтобы переписать этикетки и инструкцию ушло всего несколько минут, и последние строки Гарри выводил уже отчаянно зевая под жалобные рулады голодного желудка. Желание поспать боролось в нём с чувством голода. Голод победил. Стоило появиться домовику с подносом нагруженным омлетом, сосисками, пончиками и ещё горячими румяными тостами, как рот наполнился слюной. Торопливо привязав посылку к лапке совы, Гарри придвинул к себе поднос и принялся за еду. Несмотря на то, что от нетерпения тряслись руки, есть он старался аккуратно. До безумия хотелось запихнуть в рот целую сосиску и жевать, наслаждаясь вкусом, но он сдерживался. Нет, он не стремился произвести хорошее впечатление на подсматривающие портреты, просто поспешное, жадное поглощение пищи напоминало ему о Роне… На самом деле, Гарри никогда не раздражала манера друга невоспитанно вести себя за столом, но сейчас воспоминания о том, как беззаботно они когда-то наслаждались стряпнёй миссис Уизли или вместе обедали в Большом зале, стали какими-то болезненными. Ведь не раскройся случайно снитч, не появись Дамблдор, а за ним и Снейп, и лежать бы Гарри сейчас на камнях… Принял бы Рон такое его решение? Понял бы? Конечно же, нет. Он, скорее всего, вообще не задумался бы о том, что могло подтолкнуть его друга к такому решению, а между тем… Сообразив, что его вот-вот накроет осознанием так и не случившегося, Гарри постарался поскорее изменить направление мыслей и сосредоточился на еде. Он ни разу не ел нормально с тех пор как покинул «Ракушку». А хогвартской стряпни не пробовал… да без малого год! В бесконечной погоне за крестражами они перестали замечать как быстро проходит время. Всё, что волновало тогда и самого Гарри и его друзей, сводилось к самым насущным проблемам: сумеют ли они отыскать очередной крестраж, смогут ли раздобыть себе еды, выдержат ли очередную ночь в холодной палатке, не попадутся ли рыскающим повсюду егерям? До чего же странным, почти нереальным казалось снова очутиться в Хогвартсе. Мысли о школе помогли изменить настрой на более позитивный. Вспоминались квиддичные тренировки, каменные кексы Хагрида, всюду носящийся с фотоаппаратом Коллин и Невилл, ласково воркующий над своим плюющимся недокактусом. Под эти воспоминания Гарри так и заснул, не успев засунуть в рот последний зажатый в руке кусочек тоста… Разбудил его Снейп, вернувшийся с завтрака злым, как мантикора. Он обозвал каких-то Кэрроу упырями; обругал учеников, назвав их лишёнными инстинкта самосохранения дебилами и, схватив несколько флаконов с зельями, снова умчался куда-то. Гарри так и не успевший толком проснуться, только растеряно моргал, глядя на с грохотом захлопнувшуюся дверь. Остатки счастливого сна о полёте над бесконечным синим морем постепенно растаяли, и до него вдруг дошло, что ещё перед завтраком Снейп велел домовику подготовить комнату. Как можно было сразу не придать этому значения? Ведь получается, что Снейп собирается оставить его здесь не на час или два, а на достаточно продолжительное время? А если отказаться? Силой заставит? От таких размышлений настроение снова резко упало, и даже захотелось просто сбежать. Вот только бежать было некуда. Либо продолжить в одиночестве скитаться по полям и лесам, либо вернуться в «Ракушку». Но встреча с друзьями предполагала расспросы и ответы на них, а к этому Гарри готов не был. Решив, что если придётся совсем туго, то, благодаря мантии-невидимке, и из директорской башни сбежать можно, он принялся осматриваться, прикидывая возможные варианты побега. Вернулся Снейп через час, не меньше, но и в этот раз надолго не задержался. Буркнув, что им нужно будет поговорить, он проводил Гарри в отдельную комнату, судя по всему, ту самую, которую требовал подготовить. Велев отдыхать, приказал домовику на зов гостя откликаться и обед ему принести без напоминаний, и снова ушёл куда-то. Комната нового постояльца приятно порадовала. Во-первых, в ней было вполне приличное, не забранное решёткой окно, под которым очень удачно проходил достаточно широкий карниз. Если бы до этого дошло, чисто теоретически его можно было использовать для побега. А во-вторых, там имелся маленький санузел с раковиной, унитазом и душем. Оставалось только догадываться, зачем бы он мог понадобиться Дамблдору в гардеробной? Как бы там ни было, но эта странность пришлась очень кстати, и Гарри был ужасно рад, что у него не будет необходимости делить удобства со Снейпом. Приняв горячий душ, который показался измученному телу венцом блаженства, Гарри улёгся на типичную школьную кровать застеленную белоснежными простынями и провалился в сон. Во второй раз разбудил его патронус Рона. Весело скачущий терьер сообщил, что Гермионе уже после первого приёма зелий стало лучше, и предложил вернуться в «Ракушку». Гарри хмыкнул и отказался. Он действительно был рад за подругу, да и — чего уж там скрывать! — за себя тоже. При одной мысли, что теперь-то она уж наверняка не умрёт из-за его оплошности с души будто многотонный камень свалился. Жизнь снова казалась не такой уж беспросветной, и можно было бы сказать себе, что всё, что передумалось за ночь — просто блажь, вернуться в Ракушку, где его в этот раз несомненно встретили бы как героя, но… Утреннее подавленное настроение, вызывавшее какую-то слишком уж болезненную реакцию на каждую мысль о Роне, прошло, но навеянный им осадок остался. Теперь Гарри не то чтобы был против возвращения к друзьям, но… За истекшие с его ухода дни, Рон не пытался связаться с ним ни разу. Билл и Флёр дважды присылали патронусы и интересовались, как у него дела; один раз предложили вернуться, но, получив отказ, настаивать не стали, из чего оставалось только сделать вывод, что не очень-то им такой «постоялец» и нужен. С одной стороны, Гарри прекрасно понимал и злость Рона, и страх Билла и его жены перед возможностью лишиться своего убежища из-за вдруг разрушившихся чар. Нет, насколько все они знали, в домах, находящихся под чарами Фиделиуса, «табу» теряло свою силу. Но мало ли что Волдеморт мог придумать ориентируясь именно на него, Гарри? Кровь-то в них текла теперь одинаковая. Но с другой стороны, всё это казалось ужасно обидным. В общем, по здравом размышлении, пришлось признать, что и снова оказаться в «Ракушке» как-то не хочется, и причин для немедленного возвращения вроде как и нет. Да ещё и Снейп предупредил, что нужно о чём-то серьёзно поговорить. Хотя, если судить по кратковременным набегам в кабинет, времени на разговоры у него сейчас не было. Решив не заморачиваться ни над тем, чем так плотно занят Ужас подземелий; ни над тем, чем руководствовался Рон, предлагая вновь обосноваться в «Ракушке», Гарри, наслаждаясь чувством относительной безопасности, снова улёгся отсыпаться. В следующий раз он проснулся от хлопанья крыльев и стука клюва по стеклу. Гадать, кому принадлежит принёсшая письмо сова — не пришлось, в «Ракушке» он видел эту птицу не раз и не два. Письмо оказалось, конечно же, от Рона и, помимо настойчивых просьб вернуться, содержало ещё и кучу вопросов о том, где удалось раздобыть такие редкие зелья и нельзя ли там же разжиться и оборотным? Представив, какая истерика начнётся у друга, если он узнает правду, Гарри решил спросить у Снейпа, как лучше вывернуться из сложившейся ситуации. Снейпа он не застал. Только и удалось увидеть, как в отсутствие хозяина кабинета сплетничают портреты бывших директоров, но даже из их разговоров получилось выцедить хоть какой-то минимум информации. Оказывается, в своём кабинете новый директор не засиживался, и за то время, пока сам Гарри спал, он возвращался к себе ещё всего пару раз, да и то только за тем, чтобы, наспех схватив какие-то бумаги, тут же унестись прочь. Если Гарри и надеялся, что Снейп скоро вернётся, даст дельный совет и перейдёт, наконец-то к запланированному разговору, то он ошибся. Тот появился только после ужина и выглядел ещё более злым, чем после завтрака. Заданные вопросы проигнорировал и вместо ответов на них сообщил, что сейчас у него в кабинете состоится педсовет, который ни перенести ни отменить невозможно. После чего велел отправляться обратно в комнату и не высовываться… Покинуть своё убежище Гарри смог только поздним вечером и не сказать, что он считал время потраченным впустую. Его комната оказалась просто чудесным местом для подслушивания. Каждое слово, каждый чих доносящийся из директорского кабинета были слышны преотлично, а потому, ничто из происходившего на педсовете не осталось для его любопытных ушей тайной. Мерлин, чего он за это время только не наслушался. Жалобы на бесчинства Кэрроу, которые, судя по всему, были ярыми сторонниками Волдеморта и в выборе методов давления на учеников не стеснялись. Яростные вопли, угрозы и склоки с другими профессорами самих этих Кэрроу, которых, оказывается в наличии имелось аж целых две штуки. Претензии всех деканов к начислению и снятию баллов и назначению отработок. Споры из-за некорректно распределённых учебных часов и замене испорченных студентами учебных пособий. Все галдели, кричали, чего-то требовали, упрекали и с большей или меньшей откровенностью намекали на то, что не желают работать под началом убийцы. Во всём Хогвартсе не было ни одного преподавателя, который не стремился бы каким-либо способом осложнить своему начальнику жизнь, не скрывая при этом мстительного удовольствия от доставляемых хлопот. С каждой минутой Гарри, из чистого любопытства решивший не пропустить ни слова, всё больше убеждался, что это не собрание взрослых людей, пришедших обсудить рабочие вопросы, а прямо-таки какой-то курятник с психически неуравновешенными обитателями. Да, видел он пару раз в «Норе», какой бардак творился в курятнике, когда там умудрялся напакостить садовый гном. Так вот сходство было один в один. Во всяком случае стремление Снейпа хотя бы на словах всячески приравнивать своих подчинённых к идиотам, теперь выглядело более понятным и обоснованным. И то, что этот самый Снейп, выпустивший Гарри сразу по окончании разборок, ничуть не стесняясь бывшего студента, обозвал своих подчинённых узколобыми дебилами, тоже уже нисколько не удивляло. Сам Гарри в кои-то веки был с такой оценкой совершенно согласен. Вот вроде бы и не пристало ему других критиковать, раз уж сам совсем недавно верил в приверженность нового директора Волдеморту, но, если вдуматься, сам-то он подросток, а чем думают эти якобы взрослые люди? Неужели не понимают, что будь Снейп так плох, как им кажется, пользуйся он властью на полную катушку, и всем было бы намного хуже? Да что там говорить, заняв директорский пост, он мог попросту вышвырнуть из школы любого, кто ему не по нраву. Однако же нет, вот они все, с детства знакомые профессора: занимают прежние должности, исправно получают зарплату, требуют учитывать их мнение и желания, хамят и гадят по мелочам. Ведь даже шарлатанка и алкоголичка Треллони никуда не делась! Однако никого это не удивляет и задуматься о чём-то кроме своих претензий не заставляет. И в самом деле — ведут себя как полудурки! Не смотря на то, что Гарри позволили выйти из комнаты около одиннадцати, окончательно с делами Снейп разобрался только к началу первого ночи. Хмуро посмотрел на своего самого нелюбимого студента; зачем-то сообщил, что лично спустит шкуру с недоумка Лонгботтома, если тот ещё хоть раз устроит диверсию или спровоцирует Кэрроу на новую расправу над учениками, и, наконец-то, предложил поговорить. С ходу оценив и раздражённый вид Ужаса подземелий, и его усталый голос, и горящие злостью глаза, Гарри решил не упрямиться и рассказать всё как есть. В конце концов, Снейп человек далеко не глупый и может поделиться дельными мыслями. Да и Дамблдор сам посоветовал к нему обратиться. И вообще, это был какой-то новый Снейп: максимально деловой и собранный, не оставляющий в своей речи места ни издёвкам, ни уничижительным комментариям, ни раздражению или злости, ну во всяком случае по отношению к нему, к Гарри. Да чего там говорить, он же даже спокойно подсказал, что Рону в письме стоит написать, чтобы неуместное любопытство надолго отбить, и ненавистного Джеймса Поттера, за всё время истекшее с их утренней встречи, ни разу не упомянул и без нелестных сравнений обошёлся! Такому Снейпу и довериться было как-то проще, и о своей бродячей жизни поведать не так стыдно. Слушал историю мытарств Снейп внимательно, перебивая лишь изредка, чтобы задать уточняющие вопросы. Рассказ о крестражах его не впечатлил. Кажется, он об этом уже знал или как минимум догадывался. А вот история с появлением Дамблдора и Воскрешающим камнем вызвала неподдельный интерес. Он даже позвал эльфа и велел ему принести из библиотеки сборник сказок Барда Биддля. Отыскал нужное, быстро прочитал и задумчиво уставился на Гарри, который всё это время, не стесняясь, заглядывал ему через плечо. — Ну, что скажете? — Сказка та же, но немного отличается от той, что в книге Гермионы. Ну оно и понятно, та книга всё-таки была первым изданием. — Можете назвать отличия? Гарри задумался и отрицательно покачал головой: — Нет, всё не вспомню, только по мелочи. Время точно разное: здесь — полночь, а там сумерки. И первый брат там поехал своего врага искать, а здесь просто устроил ссору с первым попавшимся и хвастался всем подряд. И девушка… Здесь она вернулась в мир живых и ничего особо не ясно, а там она вроде как жила со средним братом, как настоящая. Глаза Снейпа торжествующе блеснули: — Поттер, вы знаете, как поделиться воспоминанием? — В ответ на утвердительный кивок последовала хищная ухмылка: — Тогда не стойте столбом, делитесь! Следующие полчаса Снейп проторчал в думосборе, наблюдая за тем, как Гермиона Грейнджер вслух читает детскую сказку Ксенофилиусу Лавгуду и своим приятелям. Покинул думосбор он в крайней задумчивости. Гарри так и подмывало спросить, чего важного или интересного удалось там услышать, но он не решился. Всё же каким бы покладистым и мирным Ужас подземелий сейчас ни выглядел, «Ужасом» он всё равно быть не перестал. Поразмыслив о чём-то, Снейп заявил, что на сегодня беседа закончена, и Гарри не осталось ничего, кроме как убраться в свою комнату. Спал он плохо. Ему почему-то снилось, что вот-вот кто-то вломится в дверь, вытащит его из тёплой постели, устроит допрос… Собственно почти так всё и произошло. Подняли его в четыре утра, что было самым настоящим издевательством, раз уж спать лечь удалось только в третьем часу ночи. Впрочем, сам глава Хогвартса, похоже, вообще не ложился. Дождавшись, когда гость ополовинит чашку с принесённым домовиком крепким кофе, он снова приступил к расспросам. — Мистер Поттер, а Альбус был материален? — А?.. — Ну он имел физически осязаемое тело? Вы до него дотрагивались? Или он до вас? — Нет, с какой стати? Я имею в виду, что не дотрагивался… а так не знаю. — Взглянув в недовольно сверкнувшие чёрные глаза, Гарри поёжился и вдруг просиял улыбкой: — Я думаю, имел! Он когда на ветку вереска наступил, она примялась. Вы про это спрашивали? Это же значит, что тело материальным было, так ведь? Снейп кивнул, и Гарри мог поклясться, что на губах его мелькнула довольная усмешка. — Скажите, мистер Поттер, а вы Альбуса отпускали? — В каком смысле? — Ну говорили ему что-то типа: «Я вас отпускаю» или «Вы можете вернуться туда, откуда пришли»? — Нет. Он сам сказал, что… м-м-м… время дорого, что ли. А потом развернулся и ушёл. А я даже расспросить его толком ни о чём не успел. Я думал, может он скажет, где остальные крестражи найти. Он же наверняка знает. Сам же говорил, что для умерших нет тайн, они всё знают. — Ну-ну. Может, расскажет ещё… — Как это расскажет? Кому? Он же, наверное, туда вернулся! — Идите-ка вы, мистер Поттер, досыпать. — На лице Снейпа отразилась такая зловредная улыбка, что у Гарри аж дыхание перехватило в предчувствии чего-то неординарного. — Время раннее, на уроки вам не нужно… Отсыпайтесь, набирайтесь сил, а то после скитаний по лесам вас с фестралом перепутать можно: кожа да кости. — Но я… — Спокойной ночи, мистер Поттер, точнее уже утра. Как проснётесь, эльф принесёт вам завтрак. Поняв, что спорить бесполезно, а испытывать не безграничное терпение нового директора ещё и опасно, Гарри побрёл к себе. «И чего, спрашивается, будил? — проворчал он плюхнувшись на кровать. — Днём что ли поговорить об этом нельзя было?». Он закрыл глаза и заворочался, пытаясь устроиться поудобнее, но сон не шёл. Судя по довольной и даже какой-то хищной улыбке Снейпа, тот понял что-то важное. Что-то, чему он сам то ли не придал значения, то ли вообще не заметил. О чём они там говорили? О разнице между старым и новым вариантом сказки? И о том, был ли Дамблдор материальным. И получил ли он позволение уйти… И… Понимание настигло внезапно, и Гарри подскочил с кровати, ругая себя за тупость. Как можно было сразу не понять очевидного? Ведь Снейп же явно хотел выяснить, вернулся ли Дамблдор в потустронний мир или здесь остался! Не тратя время на дальнейшие размышления, он схватил одежду и ринулся обратно, за разъяснениями. — Профессор, сэр, вы думаете, что он всё ещё здесь и сможет нам помочь? Дамблдор… он не вернулся обратно? — Гарри ввалился в директорский кабинет, одной рукой пытаясь на ходу застегнуть пуговицу на джинсах, а второй, одёргивая задравшуюся на спине футболку. Преувеличенно-удивлённое выражение на лице Снейпа его не смутило и не обмануло: — Вы ведь считаете, что раз я его вызвал, то я же и отпустить должен был? А я этого не сделал и значит, он, как та девушка, остался здесь на неопределённый срок. Ведь её, ну ту, из сказки, никто во времени не ограничивал! — Ну что же, мистер Поттер, я рад, что вы умнее чем кажетесь. И да, я считаю, что Альбус ещё где-то здесь, в нашем мире. — Но почему он тогда ушёл ничего не объяснив? И на вопросы не ответил, и… — А много вы объяснений и ответов на вопросы от него при жизни получили? — Я… э-м-м… нет. Ну, он говорил, конечно, кое-что. — Вот именно «кое-что», но куда большее он предпочитал держать при себе. И, поверьте мне на слово, есть очень-очень много такого, о чём он не хотел бы рассказывать. Особенно вам. — Почему «особенно мне»? — Потому что… Знаете, я тоже не горю желанием обсуждать с вами некоторые темы, хоть Альбус и сделал всё возможное, чтобы переложить эту неприятную обязанность на мои плечи. — Но… — Поттер, сейчас не время и не место. Обещаю, чуть позже вы всё узнаете. А сейчас всё же постарайтесь ещё отдохнуть. Учитывая, что нам придётся отлавливать Альбуса, который, мягко говоря, не горит желанием с нами встречаться, впереди нас ждёт не самый лёгкий день…