Голос

И хочется голос подальше послать

Который достал, повторяя слова

Пожалуйста, не сгорай

Ведь кто-то же должен гореть

За углом начинается рай

Нужно только чуть-чуть потерпеть

Шагни обратно за край

Тебе рано ещё сгорать

За углом начинается рай

Нужно только чуть-чуть подождать

Оля и Монстр - "Голос"

***

      Тяжелая влажность ночи как будто давит на его плечи холодными руками, еще сильнее прижимая к земле.              Впрочем, почему “как будто”?       Давит, намекает, что вот так — правильно.              И Вэй Ин лишь покорно горбится еще сильнее, прогибаясь под этим напором, потому что нет сил сопротивляться. И желания тоже, если честно, ведь он устал, так смертельно устал.              Да и зачем, если он, собственно, ради этого сюда и забрался: стать как можно ближе к земле, предварительно последний раз ощутив свободу, пусть и во время такого короткого полета.              Но сейчас он сидит на мокром от тумана покрытии, наверняка, грязнющем, и смотрит в направлении, в котором вот-вот сделает шаг. А там — ничего, просто сизая размытая дымка, словно и нет высоты 20 этажей, словно там не притаился монстр, который отнимет его никчемную жизнь своей твердой плоскостью, когда их тела встретятся.              Страшно ли ему?       Наверное, нет.              Страшно было тогда, когда он хоронил свою семью: любимую сестру, ее мужа и ребенка.       Страшно было, когда черные пустые глаза брата смотрели словно сквозь него.       Страшно было, когда он остался один-на-один с невыносимым чувством вины.              А сейчас просто…       Просто ждет, когда последние капли невыносимости бытия упадут на чашу решения, и та перевесит, опрокидываясь. Ведь он так устал, что нет даже сил сделать этот последний шаг, превозмогая накопившуюся в теле боль.              — Это больно.              Это настолько созвучно его мыслям, что Вэй Усянь сначала не понимает, что голос прозвучал откуда-то извне, поэтому сперва кивает, соглашаясь, а только затем удивленно дергается:              — Кто тут?!              Туман укутывает не только то, что находится за пределами крыши, но и почти всю ее поверхность — но не настолько же, чтобы не заметить человека рядом!              Испуг неприятным ознобом расползается по телу, когда не получается найти того, кто в свою очередь его тут нашел:              — Где ты?!              Голос еле слышно вздыхает:              — Здесь.              Адреналин лупит по венам, непривычно оживляя и вынуждая резко вскочить с колотящимся от испуга сердцем:              — Зачем ты прячешься? Что тебе от меня надо?              Голос не соглашается:              — Я не прячусь. Это ты меня не видишь.              Вэй Ин, наконец, соображает, обмякая от облегчения пришедшей в голову мысли:              — Ну конечно! Тут стоит камера, да? И ты — охранник!              — Нет.              — Что “нет”?!              — Я не охранник. Насчет камеры не знаю — возможно, тут что-то и есть.              Такой ответ заставляет озираться еще интенсивнее и даже заглянуть во все доступные углубления:              — Почему ты прячешься?              — Я не прячусь.              — Но я тебя не вижу!              — Мгм.              — Это не ответ на мой вопрос!              — Ты не задал вопрос.              В этот раз раздражение перекрывает уже привычную апатию, сменяя испуг:              — Задал!              — Нет.              — Я сказал, что я тебя не вижу!              — Мгм.              Теперь уже осознание опекает смущением щеки:              — Да блин! — потому что и правда не спросил. — Так почему я тебя не вижу? Если ты не прячешься.              — Я не знаю.              К возбуждению начинает примешиваться страх:              — Зачем ты за мной следишь?              — Я не слежу.              — А что ты тогда тут делаешь?! Со мной на крыше!              Пауза перед ответом повисла напряженной каплей, но все же сорвалась — и на другую чашу весов Вэй Ина, которая отвечает за “не делать”:              — Я не знаю.              Он взрывается раздражением:              — Так вали отсюда, если не знаешь! Не мешай мне! Извращенец какой-то! Ты за всеми так подсматриваешь?!              Голос отвечает крайне уверенно:              — Нет.              Вэй Ин опять теряется из-за краткости ответов:              — Что “нет”?              — Я не за всеми подсматриваю.              — Только за мной?! Так ты — сталкер?!              Голос спотыкается о сомнение:              — Нет. Н-наверное.              — Наверное?!              — Я не помню.              Вэй Усянь нервно хихикает:              — То есть ты уверен, что ты не охранник, но не в том, что не следишь за мной?              Голос не отвечает.              — Эй! Куда ты свалил?              Голос не отвечает.              — Ну и катись в жопу, придурок! Напугал и сбежал! Извращенец! Бррр!              Вэй Ин с досадой плюхается опять на крышу и начинает пялиться на серый туман, который еще несколько минут назад так манил его своей размытостью, но его апатичная безысходность была потревожена, и сейчас внутри слишком много эмоций для того, кто планировал уйти отсюда, не используя лестницу.              Он с досадой бьет кулаком по покрытию, сердито шипя то ли на себя самого, то ли на этого сталкера:              — Вот дерьма кусок!              Ведь он даже написал прощальную записку Цзян Чэну и…              А теперь с кряхтением поднимается, отряхивая привычные черные джинсы от налипшего мусора:              — Ну и черт с тобой! Приду в другой раз, когда здесь точно никого не будет! Особенно таких извращенцев, как ты!              Но перед тем, как закрыть за собой дверь, все же оглядывается со смутной надеждой все-таки увидеть того человека.              Надежда — глупое чувство.       Как и сам Вэй Усянь, который еще на что-то надеется в этой жизни.