Волшебство новогодней ночи

🎉🎉🎉

      Карета подъехала к парадному крыльцу огромного особняка. Дверь открылась, и из нее поспешно вышел молодой человек, одетый так, как и подобает господину, спешащему на бал. Он немного постоял, разглядывая родной дом, и быстрым шагом поднялся по лестнице. Чонгук сейчас жил один, отдельно от приемных родителей, не желая обременять их и в то же время избегая таким образом условностей высшего света. Младший сын влиятельнейшего человека, лорда Леннокса, никогда не был обделён родительским вниманием, несмотря на то, что по крови не был тому родным. Действующий лорд усыновил мальчика, сына своего друга и соратника, когда малыш остался сиротой. Эдвард не сомневался ни минуты в том, что должен заменить ребенку потерянного отца, была согласна с мужем и его супруга, леди Леонор. Не смутило пару даже то, что мальчик отличался от них внешне, был смугл, черноволос, и все в его внешности, несмотря на огромные черные выразительные глаза, указывало на азиатские корни. Старшие дети лорда Эдварда прониклись любовью к младшему. Его баловали, опекали, считали братом. Родители нанимали детям лучших преподавателей, и Чонгука учили ничуть не хуже, чем своих собственных отпрысков. Это было делом чести, все дети семьи Леннокс должны были быть сильными и образованными. Одним словом — лучшими. И Чонгук старался не подвести. Он любил своих родителей и был благодарен им за все. Его никогда не притесняли, не унижали, ничем не обделяли. Но по закону Королевства, земли и титул переходили старшему сыну, поэтому младшим, даже законным наследникам, мало что могло достаться, их жизни устраивались другими способами. Девушек выдавали замуж, а молодые люди могли служить своей стране, заниматься военным делом, наукой, стать священнослужителями.       Чонгук выбрал медицину.       Единственное, что ему претило — это официоз и чопорность высшего света. Он с трудом переносил официальные приемы, на которых обязан был присутствовать с пятнадцати лет. Поэтому, когда в семнадцать Чонгук поступил в Лондонский университет, у него появилась очень уважительная причина по возможности избегать данные мероприятия. Он их просто игнорировал, а отец не настаивал.       Финансово мальчик был неплохо обеспечен. Он унаследовал состояние отца, которым очень удачно управлял лорд Эдвард. Часть средств тот вложил в быстро развивающийся Oriental Bank Corporation, и спустя несколько лет это решение принесло и Чонгуку, и всей семье Леннокс баснословную прибыль. Молодой человек, будучи на последнем курсе университета, уже обустроившись в доме, который принадлежал ему по праву, часто приезжал в особняк Ленноксов, навещал родителей, считая их родными, охотно оставался на несколько дней, когда была возможность. Но по-прежнему избегал приемов, балов и шумных вечеринок, которые время от времени устраивали родители, выполняя обязанности, налагаемые статусом.        Однако в этот Новый год Чонгук стремился именно сюда, в родительский особняк, который долгие годы был ему домом, с нетерпением ожидая того момента, когда сможет, наконец, остаться один в своей комнате.       Новогодний бал был в самом разгаре. Чонгук тепло поприветствовал родителей, стойко вынес объятия и дежурные улыбки друзей семьи, особенно томные намеки мамаш с дочками на выданье. Как бы то ни было, он принадлежал, по-настоящему принадлежал к очень влиятельной семье, и высшее общество это видело и не могло игнорировать. Чонгук считался завидным женихом, и на такие намеки он также просто дежурно улыбался в ответ.       Наконец часы пробили полночь. Шум в зале усилился, раздался звон бокалов, приглашенные поздравляли друг друг друга с наступлением Нового года. Хозяин бала, лорд Эдвард, произнес поздравительную речь и велел гостям веселиться и развлекаться. А Чонгук после этого поспешил в свою комнату, предупредив о своем уходе лишь матушку, леди Леонор.       Он волновался и переживал. Принятое решение далось ему непросто. Чонгук всегда не любил неизвестность, а сейчас собирался встретиться лицом к лицу именно с ней.       Он зашёл в свою комнату, сел на кровать и огляделся. Все как всегда. Леди Леонор содержала дом в идеальном порядке, в комнате Чонгука не разрешалось ничего менять без его согласия, но порядок поддерживался идеальный даже в его отсутствие. Чонгук улыбнулся. Матушка такая заботливая… Он совсем не помнил свою мать, и эта женщина заменила ему ее, подарила материнскую любовь и ласку. Чонгук очень ее любил и знал, что его поступок наверняка расстроит женщину. Но и не сделать этого он не мог. Его невыносимо тянуло, сердце страдало от невысказанных чувств, поэтому он решился. Чонгук выбрал себя, как бы эгоистично это ни звучало.       Чон вздохнул, скинул с себя смокинг, слегка оттянул высокий воротник белой рубашки и черный галстук-бабочку. Чуть помедлив, он, все же, встал и направился к комоду, который стоял недалеко от его кровати. Молодой человек достал из нижнего ящика средних размеров старинную деревянную шкатулку с резными украшениями по бокам и изящным кованым замком и поставил ее на столешницу бюро, а сам развернул стул и уселся на него верхом, сложив руки на спинке и задумался, сосредоточив внимательный взгляд на шкатулке, которую случайно купил несколько лет назад.

🎉🎉🎉

      Чонгук очень любил Рождество. Его захватывала атмосфера приготовления к празднику, нравилось, как преображался их огромный лондонский дом, как в нем появлялась высокая пушистая лесная красавица, источавшая хвойный аромат чуть ли не на все комнаты. Но ещё больше юный Чонгук любил гулять по рождественской ярмарке, что ежегодно проводилась на одной из площадей Лондона не очень далеко от их особняка. Он бродил среди лавок с товаром, выискивая интересные вещицы, которые хотелось бы подарить любимым людям, восторженно рассматривал необычные предметы, покупал вкусные угощения, половину из которых сам же и съедал прямо там, на ярмарке. Домой он возвращался обычно с довольно объемным мешком покупок, а назавтра снова шел на площадь, чтоб ещё раз окунуться в атмосферу чуда и волшебства. Родители знали о такой слабости младшего сына, но не препятствовали ему, надеясь на благоразумие юноши.       В один из таких походов, в последний день уходящего года, Чонгук забрел в антикварную лавку, что находилась в самой отдаленной части ярмарки. Дедушка Джо, как звали старичка - владельца раритетных вещиц, не отличался крепким здоровьем, поэтому приезжал в Лондон далеко не каждый год. Чонгук познакомился с ним ещё когда был ребенком и случайно забрел в антикварную лавку. Старик не прогнал Гука, угостил конфетой и дал рассмотреть все заинтересовавшие мальчика предметы старины, сопроводив просмотр интересными фактами. Чонгук очень любил сидеть и слушать рассказы старика, которые часто были похожи на небылицы, но само искусство рассказчика было выше всяких похвал. Вот и в этот раз глаза парня разбежались от того разнообразия старинных предметов, которые он там увидел. Но все же больше всего его внимание привлекла музыкальная шкатулка, которая была открыта и в тот момент играла прекрасную мелодию, под которую внутри шкатулки танцевали несколько пар. Чонгук видел подобные музыкальные шкатулки, у его матушки была парочка таких безделушек. Но именно эту Чонгуку неимоверно захотелось приобрести для себя. Он не отдавал себе отчёта, откуда возникло такое желание, просто знал и все, что эта вещица должна принадлежать только ему. Дедушка Джо долго отговаривал юношу, говоря о том, что шкатулка слишком старая для такого молодого и богатого господина, что деревянные боковины ее поцарапаны, а механизм наверняка проржавел, но Гук был непреклонен. Он хотел эту шкатулку, его будто магнитом тянуло к одинокой фигурке мальчика в белом костюме, который единственный был без пары и просто стоял в центре мини-гостиной, которую представлял из себя весь ларчик.       Дедушка Джо, тяжело вздохнув, покачал головой и подарил парню эту вещицу, увидев, как загорелись его глаза при одном только взгляде на шкатулку. Деньги брать тот категорически отказался, лишь пробурчал что-то нечленораздельное.       Чонгук принес музыкальную шкатулку домой и бережно спрятал в ящик комода, чтоб никто не увидел его сокровище. Хотелось включить ее и наслаждаться этими звуками и движениями фигурок спокойно, без суеты и опасения, что кто-то зайдет в комнату или он кому-то срочно понадобится. Поэтому, несмотря на жгучее желание заняться шкатулкой прямо сейчас, Чонгук взял себя в руки и отложил это занятие до ночи. А там, когда празднование будет в самом разгаре, можно сказаться матушке уставшим и спокойно уйти в свою комнату отдыхать. А уж как Гук отдыхает, никто проверять не будет.       Так он и сделал.       Чонгук с трудом дождался боя курантов, которые для новогоднего бала специально поместили в главном зале особняка. Наконец часы оповестили и хозяев, и гостей о том, что Новый год наступил. Все поздравления и оживление, царившее в зале, прошли мимо Чонгука, он не замечал в этот раз ни блеска огней, отражающихся в хрустале, ни сияния новогодних украшений в зале, ни звона бокалов, ни обворожительной красоты присутствующих дам, ни чарующей музыки, что звучала в зале. Он лишь поглядывал на часы, прикидывая, когда можно будет незаметно исчезнуть. Наконец, протанцевав пару танцев с дочерьми близких друзей семьи, Чонгук нашел возможным откланяться матушке и отцу и удалиться в свои покои.       Быстро переодевшись в домашнюю одежду, Чонгук осторожно достал из комода шкатулку, взял ключик, и залез на кровать. Уютно расположившись на мягкой перине, он предвкушал, как будет наслаждаться музыкой и рассматривать представление, что давали деревянные фигурки, двигаясь парами по кругу. Удивительно, Гук сбежал с настоящего бала, чтоб любоваться вот на такой, кукольный. Но Чонгук об этом не думал, ему все нравилось, его все устраивало. Он вставил ключик в замочную скважину и дважды повернул его. Крышка отскочила, зазвучала красивая, немного грустная мелодия. Чонгук слушал, смотрел и улыбался. Пары танцевали, а мальчик так и стоял в центре, не двигаясь. «Интересно, почему мастер решил так сделать? — пронеслось в голове у Чонгука. — Обычно в таких шкатулках делают одну танцовщицу, а тут и так несколько, зачем было ставить одинокую фигурку?»       Чонгук взял в руки стоявший на постели сундучок, осторожно поднял его и поднес к лицу, чтоб лучше рассмотреть фигурки. И в этот момент на передней панели ларца, недалеко от замочка, заметил явно скрытую от обычного взгляда кнопку, которая сливалась при обычном беглом осмотре с самой панелью. Решив, что сейчас шкатулка заиграет другую мелодию, и, возможно, мальчик в белом костюме тоже умеет танцевать, Чонгук уверенно нажал на обнаруженную им кнопку.       Внезапно все вокруг потемнело, а потом засияло и заискрилось золотым светом. Всполохи непонятного огня кружили по комнате и мерцали, будто раздвигая существующие стены. Чонгук, вытаращив глаза, озирался по сторонам и только спустя пару минут пришел в себя и обнаружил, что стоит посреди большого бального зала, который был освещен светом тысяч свечей в красивых подсвечниках, напоминающих люстры в особняке его родителей.       По залу разливалась музыка, та самая мелодия, что играла только что в его шкатулке, но сейчас она исполнялась настоящими музыкантами, а не механическим приспособлением. Чонгук нахмурился и огляделся. Что все это значит? Куда он попал и как теперь отсюда выбраться?       Оказалось, он был в зале не один. Кругом стояли пары, которые кружились в танце, но завидев Чонгука, останавливались и склонялись в глубоком поклоне. Чонгук, скорее по привычке, приветствовал незнакомцев лёгкими кивками головы, продолжая настороженно разглядывать танцующих. Ничего необычного он, впрочем, не заметил. Смутили его только те пары, где мужчина танцевал с мужчиной, а женщина с женщиной. Но на них в этом обществе никто внимания не обращал, никто пальцем не тыкал, поэтому и Чонгук про них забыл. Не его это дело. Ему важнее сейчас было разобраться со своими проблемами.       Чонгук прошел дальше и в центре зала увидел огромную новогоднюю ель, чудесно украшенную позолоченными игрушками. Кинув быстрый взгляд влево, он обнаружил там роскошную, богато декорированную лестницу на второй этаж. Чонгук нахмурился ещё сильнее, он явно видел этот будто кукольный интерьер раньше, но вот где — вспомнить не мог. Вдруг музыка перестала звучать, а гости остановились, замерев в учтивых позах. Ничего не понимающий Чонгук крутил головой в разные стороны, пока его внимание не привлекло лёгкое движение наверху лестницы. Он присмотрелся и обомлел. Со второго этажа в зал, где веселились все эти непонятные и неизвестные люди, спускался молодой человек в белом костюме.       И до Чонгука дошло. Он каким-то невероятным образом попал в свою музыкальную шкатулку, и юноша этот — не кто иной как одинокий мальчик, стоящий там посреди зала возле ёлки, о судьбе которого совсем недавно переживал Гук.       Молодой человек медленно спускался вниз, а Чонгук очень не вовремя вспомнил, что на кровати-то он сидел уже в пижаме, и, вероятно, выглядит сейчас очень глупо. Он быстро опустил глаза, взглянув на свою одежду, и очень удивился, потому что был одет почти в такой же костюм, какой был на красивом юноше, отличался только цвет, у Гука наряд был чёрный. Этот факт, хоть и остался непонятным, впрочем, как и все вокруг, немного приободрил Чонгука. Он гордо развернул плечи, поднял голову, решив, что разберётся со всем по ходу дела, и уверенно направился к лестнице, чтоб познакомиться с хозяином бала и все у него выяснить.       Молодой человек величаво спустился с лестницы и, обернувшись, сразу нашел глазами незнакомого гостя и улыбнулся ему. И все. Вопросы у Чонгука сразу забылись. Он только и мог, что любоваться красивым юношей, что дарил ему необычную улыбку, тонуть в выразительных карих глазах и немного невпопад отвечать на вопросы того.       — Здравствуй, Чонгук, — обратился к парню таинственный незнакомец. — Я же могу так называть тебя? Или ты предпочитаешь более формальное обращение? Тогда я буду звать тебя лорд Джей.       — Нет, не надо, Чонгук вполне подойдёт, — как болванчик покрутил головой Чонгук, даже не удивляясь, откуда этот человек знает его имя. — Ещё бы знать, как мне обращаться к Вам.       — На Вы точно не нужно. Зови меня Тэхен.       — Хорошо, договорились, Тэхен. И хотя все происходящее довольно странно, должен сказать, что мне приятно познакомиться с тобой.       — Я тоже рад встрече, Чонгук, — учтиво произнес юноша, а потом добавил:       — Вижу, у тебя есть вопросы. Но давай оставим их на потом, а сейчас просто повеселимся, все же новогодняя ночь бывает раз в году. Ты согласен?       — Хорошо, пусть будет так, — согласился Чонгук, не увидев никакого смысла в том, чтоб перечить новому знакомому.       — Потанцуй со мной, — попросил Тэхен и протянул Чонгуку руку в пригласительном жесте. - Я так давно не танцевал.       — С удовольствием, но… — немного замялся Гук.       — Я понимаю, — улыбнулся в ответ Тэхен. — Ты можешь вести в танце. Так, как привык, я подстроюсь.       — Уверен? — Чонгук все равно выглядел напряжённым.       — Да, вполне. Что-то ещё смущает?       — А эти люди? Они…       — Нет, в моем мире никто никого никогда не осуждает, — догадался, что именно имеет в виду Чонгук. — Если поступки человека не вредят окружающим и не наносят вред обществу, то они не порицаются. Каждый волен жить свою жизнь так, как хочет.       — Это так удивительно, — покачал головой Чонгук, а потом вспомнил про предложение Тэхена и торопливо добавил:        — Ладно, пойдем танцевать.

🎉🎉🎉

      Молодые люди очень весело проводили время, танцевали, беседовали, смеялись. Музыка не заканчивалась, лишь менялся ее темп, приходилось то быстро отплясывать, торопливо выполняя различные па, то кружиться в спокойном вальсе, скорость которого позволяла внимательно рассмотреть друг друга. Внезапно в голове Чонгука сформировалась мысль, что ему приятно держать в руках этого парня, ему нравится вести его в танце, нравится держать за талию, нравится соприкосновение их рук. Видимо, выражение лица Чона изменилось, потому что Тэхен вдруг нахмурился, вывел их из круга танцующих, остановился и осторожно выпутался из крепкой хватки партнёра по танцам.       — Что произошло? Почему твое настроение испортилось?       — О чем ты? — удивлённо приподнял брови Гук. — Все хорошо.       — Ты нахмурился. Явно о чем-то подумал, и это тебя расстроило или смутило.       — Ну ты даёшь, — усмехнулся Гук, стараясь придать лицу беззаботное выражение. — В наблюдательности тебе не откажешь, Тэ.       — Да, — тихо и задумчиво произнес Тэхен, покачав головой. — Я тебе больше скажу, я примерно понимаю, что произошло. Тебе не понравилось танцевать с парнем?       — Нет, — уверенно ответил Чонгук. — Наоборот. Мне понравилось. И в тот момент, когда я это понял, я удивился сам себе, и, наверное, недоумение отразилось на моем лице, вот и все. Я же никогда этого раньше не делал.       Тэхен молчал. А потом подошёл чуть ближе и посмотрел на Чона своими выразительными, абсолютно спокойными глазами, взял за руку и повел за собой на второй этаж, по той самой парадной лестнице, по которой спустился несколько часов назад. На втором этаже было намного тише и спокойнее. Они расположились в одном из холлов и продолжили беседу.       — Запомни то, что я тебе сейчас скажу, Чонгуки. Все барьеры в твоей голове. Все запреты, все установки вложены туда обществом. И ты действуешь и живёшь согласно правилам, по сути, нигде не записанным. И получается так, будто все мы некая усредненная масса, ничем друг от друга не отличаемся. Но так же не может быть, правда? Мы же все разные.       — Здесь, вернее, в твоём мире, отвергаются все установки и правила? Но так тоже сложно, не знаешь, чего от кого ждать, — воспротивился было Чонгук.       — Не совсем все. Есть ряд заповедей, которые нарушать нельзя. Да ты их знаешь, они общеизвестны. Не убий, не укради… Это столпы любого общества, гарантия мирного сосуществования и безопасности. А вот все остальное… Пойдем, — Ким вдруг энергично потянул Чона за рукав в направлении небольшого балкончика. Чонгук глянул вниз и обнаружил там тот самый зал, в который он сначала попал. — Посмотри на людей. Что ты видишь?       — Они танцуют.       — Да. А ещё? Рассмотри их.       — Я их видел только что, — недоумевал Чонгук, не понимая, что от него хочет услышать этот прекрасный, но все же странный парень. — Они счастливы, и, по-моему, искренне радуются.       — Думаю, это так, ты прав. Но посмотри, например, на их одежду, ничего не замечаешь?       Гук напряг зрение, чуть прищурился, чтоб разглядеть, во что одеты танцующие. Казалось, все было так же, как и на балу его родителей. Но присмотревшись, Чонгук обнаружил одну странную деталь.       — Они одеваются так, как хотят? Не следуют моде?       — Именно, — расплылся в улыбке Тэхен. — И никто никого не осуждает за это. И так везде. Надеюсь, этот простой пример убедил тебя и показал суть жизни.       Тэхен говорил странные и непривычные для Чонгука вещи. Молодой человек привык жить так, как принято в его окружении. Хотя да, все эти приемы и банкеты, рамки, в которых существовали представители высшего света, изрядно напрягали его, и он старательно избегал всего этого. Не особо любил корсеты и камербанды, которые стягивали и ограничивали движения и его свободолюбивую натуру и тело. Но Чонгук привык. Потому что так надо было.       Теперь он задался вопросом: надо было кому?       Его размышления вновь прервал мудрый и взбалмошный Тэхен.       — Чонгуки, пойдем, я покажу тебе свой сад, хочешь?       Парень вновь схватил Чона за руку и потащил за собой, Чонгук вынырнул из раздумий и засмеялся:       — Конечно, я пойду смотреть твой сад, Тэ, показывай.       Молодые люди пробежали вдоль длинного коридора, из которого выходило несколько дверей. Но Тэхен спешил к самой дальней. Он приложил к ней небольшой золотой ключик и дверь раскрылась сама, пропуская хозяина и его гостя внутрь.       — Вот, смотри. Это мое самое любимое место. Я почти всегда нахожусь здесь. Мне нравится ухаживать за растениями. Они живые и отзывчивые, всегда благодарны за то, что их любят и за ними ухаживают.       — Благодарны? Растения? — вытаращил глаза Чонгук. В их поместье, конечно же, был сад, и очень красивый, но им занимался садовник. Чонгук просто любовался красотой, никогда не портил ее, но на этом все. Размышлять на эту тему ему даже в голову не приходило. А сейчас он снова задумался и внимательно слушал Тэхена.       — Конечно, они же все живые и все чувствуют. Если их любят, они растут, цветут и делятся с человеком своими плодами, семенами или небывалой красотой. А если не любят — вянут и чахнут. Впрочем, как и люди, все так же.       Чонгук шел по оранжерее и в изумлении крутил головой. Он будто попал в джунгли, о которых читал в детстве. Цветы в огромных горшках-бочках высотой под потолок раскинулись своими небывалого размера листьями разной окраски и тянулись ввысь к свету, перекрывая собой стеклянный потолок. Цветки фантастических размеров, окрасов и форм тут и там украшали буйную зелень. Сейчас, ночью, везде были включены особые лампы, превращающие помещение в загадочное и абсолютно неземное царство.       Чонгук ходил по этим рукотворным джунглям и восхищался окружающей его красотой, волшебными руками парня, что эту красоту взрастил, и самим парнем тоже. Таким волшебным и изумительным, таким с виду нежным и хрупким, но таким мудрым и сильным.       Неожиданно тот подошёл сзади и аккуратно положил руку на плечо Чонгука. Чон развернулся и увидел перед собой улыбающегося Тэхена, который держал в руке небольшую безделушку.       — Гуки, — парень немного смущался, но старался говорить уверенно. — Я хочу подарить тебе подарок, в память об этой ночи. — Вот, возьми, это тебе. Тэхен протянул Чонгуку руку, в которой бережно держал небольшую золотую брошь в виде букетика анютиных глазок.       — Это очень дорогой подарок, Тэ, я не могу его принять. К тому же, мне нечего подарить в ответ.       — Я делал ее сам, Гуки, — продолжал настаивать Тэхен. — И мне будет приятно знать, что она у тебя. Пожалуйста, Чонгук.       — Хорошо, Тэ, спасибо тебе, — ответил Чон и принял из рук Тэхена подарок. — Скажи, мы можем сейчас поговорить о том, что со мной произошло и как я сюда попал?       — Думаю да, — пожал плечами Тэхен. — Не вижу…       Он не смог договорить, потому что в этот самый момент раздался гром и треск, небо и окрестности взорвались миллионами красивых огоньков, которые хорошо было видно сквозь стеклянные стены оранжереи, новогодняя ночь заканчивалась потрясающим фейерверком. Чонгук повернулся к окну, и кроме огней за окном увидел знакомые всполохи внутри помещения, которые снова игриво плясали и переливались. Чонгук упустил момент, когда остался один, а Тэхен и оранжерея исчезли.

🎉🎉🎉

      Чонгук проснулся, но боялся открыть глаза и пошевелиться. Его сон был настолько реалистичным, что он не понимал, случилось это все на самом деле или и Тэхен, и оранжерея, и бал, на котором он танцевал с мужчиной, ему приснились.       Гук разлепил глаза и резко сел на кровати. Огляделся. Так. Он в своем доме, в своей комнате, в своей постели. В пижаме, в которой и был вечером. В ногах лежит незакрытая музыкальная шкатулка. Рядом валяется ключик.       — Фух! — выдохнул он облегченно, закрыв ладонями лицо. — Боже, я танцевал с мужчиной… Привидится же такое!       Решив, что все было сном, Чонгук спустил ноги с кровати, надел теплые тапочки и хотел уже пойти в уборную, чтоб привести себя в порядок после сна. Взгляд его бесцельно блуждал по комнате и остановился на прикроватной тумбе. И Гук застыл, потеряв дар речи. На тумбочке лежала золотая брошь. Очень изящная и красивая. Анютины глазки.