Путь Божественной Орхидеи

Ночная мгла рассеивалась не спеша. Солнце, выглядывающее из-за горизонта, пробивалось сквозь далёкие тучи, первые лучи, отражаясь от пушистого снега, создавали неповторимую игру ласкового персикового света и серой тени. Вдалеке виднелся бледный силуэт гор, едва различимый на фоне тусклого неба. На небольшой заснеженной поляне собрались жители этого отчасти тихого края, одетые в торжественные цветные одежды. Подобный знаменательный день, как этот, считался отличным поводом для праздника. Становление взрослым — это новое рождение, такое событие, отмечаемое лишь раз в жизни, просто обязано сопровождаться яркими оттенками и экзотическими украшениями. В центре образовавшегося пёстрого круга стоял Сюэ Ян, что старался казаться уверенным, но слегка трясущиеся руки за спиной его выдавали. Старшие соученики решили подбодрить младшего: — Ян-эр, не волнуйся так, — Ши Тяньмао попыталась придать ему уверенности. — я тоже сильно переживала, однако всё прошло хорошо, и призыв духа моего оружия не занял много времени, — девушка положила руку на свой пояс, где висел белый кнут. — Я не волнуюсь! Просто уже устал ждать, сестрица Лянь. — он ответил сконфуженно. — Мне нечего бояться, я и сам знаю! — Ох, посмотрите на него, каков храбрец! — Таожэнь опёрся на копьё, поставив ноги скрестно. — Не удивлюсь, если услышу, как ты скулишь от страха. — парень успешно разозлил выходца из Куйчжоу. — Как только мой клинок приобретёт имя, я сражусь с тобой! — смело заявил ученик Дао Шуая, показывая волчий осккал. — Не слушай его, — убедительно попросила Пэйянь. — Когда Фу Инь получал своё духовное оружие, он дрожал как осиновый лист. — сдала она своего товарища. — Правда? — усмехнулся Сюэ Ян, забыв о своей тревоге. — Нет! — возразил заклинатель копья, а после шёпотом обратился к красивому предателю, предмету его воздыханий. — Откуда ты знаешь? При ритуале ты не присутствовала. — Не обязательно видеть, нужно лишь расспросить, — заговорщически проговорила девушка, поправив ремень от колчана стрел. — Госпожа Фэн... — Фу Таожэнь недовольно заскрипел зубами. — В нашем поместье есть хоть один надёжный человек?.. — Сегодняшний день очень важен, — напомнил Бай Чунси. — Лишний раз панику не стоит разводить, однако это не значит, что нужно полностью расслабиться. — он посмотрел на свой меч в ножнах, вспоминая, как сам когда-то прошёл через тайный обряд. — Связывание душ хозяина и оружия непростой ритуал. — Я понимаю... — мальчик притих, но завидев своего учителя приободрился. На его обветренных губах сразу расцвела улыбка, он так и хотел назвать Чжоюнь-лана драконом, причудливое украшение на голове молодого господина Дао очень бросалось в глаза. Острые рога тонкой позолотой формировали венец. — Ян-эр, пора, — этим всё было сказано. — Удачи, малыш Сюэ, — Ши Тяньмао аккуратно потрепала его по волосам. — Пусть твой клинок позаимствует весь твой боевой настрой, а твоё второе имя придаст тебе сил! — Надеюсь, на твой зов придёт мощный дух, — Фу Инь хлопнул его по плечу, смеясь. — Иначе мне будет скучно сражаться с тобой! — Выбрось лишние мысли из головы, сосредоточиться на том, что внутри тебя, — Бай Шу коснулся плеча с другой стороны. — Есть лишь один путь — твой путь, Сюэ Ян, — Ло Пэйянь подтолкнула его вперёд. Мальчик зашагал за Шэнланом, не оглядываясь. На их пути предстала высокая пагода, величественно возвышающаяся над заснеженным пейзажем. В дверях их ждала Фэн Чжиюэ, облачённая в чудесное ханьфу, оно играло роль церемониального наряда. — Проходите, время пришло, — хозяйка Линвана первой зашла внутрь. Когда двери за троицей закрылись, помещение окутал мягкий полумрак. По всему периметру горели свечи, узорчатый пол формировал круг с множеством символов. В центральной части орнамента лежал вытянутый футляр, где и покоилось спящее, пока что безымянное оружие. За пределами круга по разные стороны встали Дао Шуай и Фэн Чжиюэ, а мальчик опустился на колени перед клинком в ножнах. — Сюя Ян, если ты готов, я могу приступить к своим обязанностям. — Прошу, дайте ещё немного времени... — попросил виновник торжества, отпустив голову вниз. Его сердце бешено билось и не хотело успокаиваться. — Ян-эр, — мягко позвал его Шэнлан, стоя перед ним. — Нет того, с чем бы не смог справиться такой честный, сильный и целеустремлённый человек. Ты мой дорогой младший соученик и ты мой послушный, вместе с тем задорный воспитанник, — когда мальчик поднял на него глаза, тот продолжил. — Твоя семья рядом с тобой. Я рядом с тобой. Сюэ Ян кивнул и глубоко вздохнул, произнося: — Госпожа Фэн, я готов, — он положил обе руки на ножны и закрыл глаза. Жрица начала зачитывать мантру, раскинув руки в стороны, с первых звуков энергия дала ощутимый толчок. Иероглифы на полу засветились, белое сияние, подчиняясь тягучему пению, закручивалось в спираль и становилось ярче. Чжоюнь-лан, сидя в позе лотоса, выпустил часть своей Ци, что слилась с общим потоком энергии. Он внимательно наблюдал за своим шиди. Сюэ Ян медленно обнажил меч, отложив тёмно-серые ножны в сторону. Одна рука держалась на рукояти, другая прошлась по холодному металлу той частью, где не хватало мизинца. Положив оружие к себе на ноги, он ладонями вцепился в лезвие, оплачивая связь собственной кровью. Он сразу согнулся пополам от внутренней боли, золотое ядро неистово пульсировало, но жуткие покалывания отзывались намного глубже. Маленький кусочек души отделился, заменяя себя элементом чужой. Меч в ответ тоже задрожал, предвкушая появление духа. — Служи верно, будь предан воле своего хозяина, ибо тебе даруют имя и жизнь, — Чжиюэ подводила обряд к завершению. — Нарекают тебя... — Цзянцзай! — прокричал Сюэ Ян, вложив все свои чувства. Как только имя слетело с его уст, вихрь энергии разрушился, огонь свечей моментально погас. Женщина, открыв двери, впустила дневной свет, убедившись, что от неё больше ничего не требуется, удалилась, напоследок бросив: — Поздравляю, Сюэ Ян. Мальчик тяжело дышал, прижимая своё "бедствие" к груди. Шэнлан оказался рядом, приобнимая ученика. — Ты большой молодец, Ян-эр, хорошо выдержал весь процесс. Он довольно болезненный, правда? — Болезненный? — мальчик усмехнулся сквозь слёзы. — Я думал, мои внутренности сварятся и выйдут наружу... — Такова плата за силу и крепкую безупречную связь с духовных оружием, — Дао Шуай помог ему подняться, подводя к выходу из пагоды. — Я бы не отказался от этого, даже если бы, проходил через эту боль каждый день. Я бы не променял дружбу с Цантэном. Они вышли на улицу. Сюэ Ян, забыв о порезах, не мог оторвать глаз от прекрасного изделия, только сейчас он увидел меч в полной красе. Белоснежный металл с кровавыми разводами смотрелся устрашающе, гарда была необычной формы с согнутыми заострёнными краями. — Сразу понятно, это твой "подопечный", — загадочно произнёс молодой господин Дао. — обычный меч цзянь был бы не совсем в твоём стиле. — Что ты имеешь ввиду? — не понял его А-Ян. — А ты сам спроси у Цзянцзая, — предложил Шэнлан. Мальчик сконцентрировался, пробуя заговорить с новым компаньоном. Реакция была очень эмоциональной: — Шуай-гэ, он отвечает! Я слышу, как он говорит! Он просит меня попробовать кое-что! — А-Ян схватился за рукоять и одним движением разделил его на две чисти. Перехватив клинки в обе руки, он восхитился хитрым механизмом. — Братец, ты видишь?! Два лезвия тонкие как иглы! — Я вижу, Ян-эр. После одного открытия последовало новое: мальчик сложил рукояти так, чтобы лезвия смотрели в противоположные стороны. Оружие закрепилось в таком состоянии. — Версия твоего меча уникальна, как и ты сам, верно? Я бы хотел передать это и в твоём имени... Сюэ Ян собрал меч воедино и, быстро вытерев с него кровь рукавом, спрятал в ножны. Он позволил Шэнлану, что сел на одно колено, сгрести себя в объятия. — Спасибо, братец Шуай, за всё… — юный заклинатель отблагодарил его, пряча слёзы. — Только от тебя я и приму имя, — сделав шаг назад, он ребром ладони убрал лишнюю влагу и приготовился слушать старшего дальше. — Я долго думал, но нашёл однозначный ответ, — Чжоюнь-лан поднёс палец ко рту и клыком сильно прокусил палец. Кровоточащую рану он приложил ко лбу ученика, проводя ровную линию. — Чан, как дерзкий и безрассудный, Мэй, как едва светлеющее небо. Ты юный рассвет, у которого ещё всё впереди, я молюсь, чтобы твой путь всегда освещало солнце, и ты больше никогда не знал чёрной бездны… — Я Сюэ Чанмэй! — радостно во всё горло прокричал А-Ян. Эхо разнесло новость, донесся её до старших учеников, оставшихся на поле. Повзрослевший мальчик рухнул в сугроб, что вырос за ночь, под боком уселся Шэнлан. Парень, вынув из кармана чистые ласкуты ткани, стал перебинтовывать ладони Сюэ Чанмэя, а закончив, прилёг рядом с ним. Оба счастливые смотрели в небо, расцветающее утренней зарёй.