make your wish

Тело утопает в мягкой постели, что, словно зыбучие песни, затягивает в глубины сна. Хёнджину, если честно, не хочется открывать глаза, потому что голова ужасно ноёт: пульсирующая боль в затылке намекает, что при падении он всё же ударился головой. Падение. Точно. Он упал в обморок от голода? Такого ещё не было. Стоп. Падение? Тогда где он сейчас? Здесь пахнет свежестью и… лекарствами? Хёнджин резко раскрывает глаза, тут же жалея о своём решении, ведь это отдаётся новой волной боли. Светлые стены с тёмным прямоугольным пятном плазмы, окно зашторено плотной тканью, так что Хёнджин даже предположить не может, какое время суток сейчас. Приходится приложить усилия, чтобы сесть на кровати, но, скорее, из-за истощения, чем из-за боли. Это и неудивительно, он не ел практически сутки, и пусть сейчас голода он не ощущает, Хёнджин уверен, что это временно. Его отвлекает звук открывающейся двери, и в палату заходит мужчина лет сорока в халате. Врач тут же растягивается в угодливой улыбке и подбегает так резво, что хочется усомниться в его возрасте. — Господин! Вы проснулись! — восклицает он радостно. Обращение «господин» заметно напрягает: в последний раз к нему так обращались, когда пытались затащить в секту. Он почти не повёлся. — Вы ударились головой во время падения и потеряли сознание. Вам так повезло, что добрые студенты принесли вас именно к нам! Если вы не против, я бы хотел осмотреть вас. Когда мы привели вас в чувство, вы попросили поспать подольше, а так как при первичном осмотре ничего серьёзного не обнаружилось, мы определили вас в эту палату отдохнуть. Но всё же мне хотелось бы убедиться, что вы в полном порядке. Я задам вам несколько вопросов. И нужно будет ещё сдать кое-какие анализы и сделать краниографию… У Хёнджина начинает кружиться голова. Палата. Анализы. Кранио… что? Чёрт возьми, это же звучит на целое состояние! И пусть самая обычная страховка в его случае частично покрывает траты, это не значит, что у него вообще есть деньги на это. У него нет денег в принципе! В ту же секунду Хёнджин пытается вскочить с кровати, но путается в мягком одеяле и падает на пол, отчего врач, чуть не схвативший инфаркт, подбегает и начинает причитать что-то про покой и дезориентацию. Нет, у Хёнджина вполне себе би-ориентация, так что и секунды он не задержится у этих мошенников! Он ведь не просил себе такие хоромы, могли бы положить где-то в коридоре. — Нет, ноги моей здесь не будет, — он возвышается над присевшим мужчиной, и последний, бледнея в страхе, вскакивает и несколько раз кланяется. — Простите, господин! Знаю, что вы заняты работой и у вас нет времени на это, я хотел как лучше, — врач удивляет своей реакцией, но Хёнджину хочется поскорее смыться отсюда, лишь бы те не потребовали с него оплаты. Может, даже в окно? За шторой, которую он приоткрывает, открывается вид с последнего этажа. — Конечно, необязательно обследоваться полностью, судя по всему ваша травма несерьёзная. Только, пожалуйста, если почувствуете тошноту или сильную головную боль, обращайтесь к нам! Двери клиники Ханян всегда открыты для вас. Ханян? Разве это не в центре города? Хёнджин с сомнением оглядывается, чувствуя какой-то подвох в том, что он оказался минимум в часе езды от того места, где упал в обморок. Возможно, ему вызвали скорую или повезли на такси, но это тоже странно, рядом есть другая клиника, более бюджетная. Одна мысль о ценах в этом элитном медицинском центре возмущает всё его нутро, и Хёнджин решает, что пора делать ноги. Вдруг повезёт, и они не выставят ему счёт за палату. — Где моя куртка? — Ваши вещи там, — мужчина указывает на встроенный шкаф в палате. Шкаф! В палате! Такое чувство, что это не палата, а номер отеля. Его кожаной курткой оказывается какой-то длинный пуховик. К тому же, на нём была, похоже, больничная пижама в зелёную клетку, так что Хёнджин надеялся, что здесь он найдёт и свои джинсы с худи. — Это не моя куртка, вы что-то перепутали. Взгляд врача, когда Хёнджин к нему поворачивается, серьёзнеет. — Вас принесли в этом пуховике и в пижаме. Вы не помните свою одежду? А что последнее вы помните, господин? Вас беспокоит что-то ещё? О нет-нет, Хёнджин уже чувствует, как его разводят на дорогие анализы, так что с улыбкой хватает пуховик со словами «помню-помню» и направляется к выходу. Пуховик даже лучше, в кожаной куртке зимой холодно, и ему плевать, если персонал перепутал одежду, должны сами думать своей головой. Хотя странно, что на нём пижама. Подумать об этом он решает потом, потому что мужчина выходит из палаты следом и зовёт его. Хёнджин переходит на бег трусцой, огибая молоденьких медсестёр, влетает в лифт и расслабляется только, когда холодный ночной воздух обжигает его лицо. Снегопад закончился. — О, — вдруг слышит он возглас рядом. — Вы здесь, а я не мог до вас дозвониться. Хёнджин со стекающим по спине ледяным потом поворачивает голову к парню чуть выше него (выше?), одетого довольно просто. Похожий на щеночка, тот чуть хмурит брови. — Я уже ухожу, — быстро бросает Хёнджин и, как обещано, направляется прочь, пока его не хватают за рукав. — Что ты делаешь? — А, извините-извините, но по телефону доктор Чон сказал, что вы не прошли обследование, — незнакомец тяжело вздыхает. — Вы ударились головой, вдруг там что-то серьёзное. В конце концов, не зря же я приехал к вам в выходной, хочу убедиться, что вы не отбили себе последние мозги… Прежде чем парень заканчивает свою речь, Хёнджин выдёргивает свою руку и со всех ног мчится через парковку к выходу из этого высасывающего миллионы вон ада. Никаких обследований, у него не хватит денег, чтобы даже купить гематогенку в этой клинике — так думает Хёнджин, удирая как можно дальше. Незнакомец не пытается догнать, со смирением махнув рукой. — Не знал, что господин Хан настолько сильно боится врачей, — Сынмин поворачивается к автоматически открывающейся двери, видя, как на крыльцо выходит знакомый врач. — Добрый вечер, доктор Чон. Он опять отказался лечиться, как и в прошлый раз? — Да, выглядел очень разозлённым, — вздыхает мужчина. — Господин Хан так беспечен со своим здоровьем, он столько раз заболевал из-за утомления, но всегда игнорировал мои рекомендации. У него всё так же проблемы со сном? — Вчера он присылал мне письма на почту в три часа ночи. Ой, точнее сегодня, — Сынмин даже зевает от воспоминаний. — Выглядел он, по крайней мере, бодрым. — Да, он поспал у нас с часок. Но… — доктор Чон обращает серьёзный взгляд к Сынмину, — он ударился головой и потерял сознание. И его поведение показалось мне странным. При первичном осмотре я не нашёл ничего серьёзного, решив, что отключился он от недосыпа, так что дождался, когда он выспится, чтобы опросить. Но не успел я узнать о его самочувствии, как он сбежал. Если у него возникнут проблемы с памятью, нарушение речи, тошнота, головокружение, резкая смена настроения и так далее, пожалуйста, уговорите его пройти обследование. А, и да, он забыл свой телефон, помощник Ким. — Спасибо, доктор Чон, — с улыбкой отвечает Сынмин, забирая мобильный. *** Джисон посчитал бы, что яркий свет зовёт его, если бы его бренное тело не было таким тяжёлым. Как и веки, которые тот с трудом разлепляет, чтобы обнаружить себя в довольно просторном помещении, от которого его отделяет лишь неполностью задёрнутая шторка. Приёмное отделение. Логично, что он попал в подобное место после того, как ударился головой и, похоже, потерял сознание. На одну из рук установлена капельница, и, пусть на секундочку внутри зарождается паника, что травма намного серьёзнее, всё равно хочется выдернуть, как в фильмах, чтобы сбежать к чёртовой матери отсюда. Но стоит ему задвигаться, всё тело наполняется слабостью. — Очнулись? — отвлечённый своими страданиями Джисон даже и не замечает, когда к его кровати подходит молодая девушка в белом халате. Судя по возрасту, она вчерашний студент, и от этого желание лечиться в этом месте понижается экспоненциально. Хотя чего ждать от приёмного отделения, вряд ли кого-то из сведущих специалистов поставят сюда дежурить в праздники. — Вы потеряли сознание на улице. Как вы себя чувствуете? — Прекрасно, — шипит Джисон, приподнимаясь на кровати. — Можете снять с меня эту штуку? — Капельницу? — врач не замечает настроения пациента, уткнувшись в свой планшет. — Когда в последний раз вы ели? Мы поставили капельницу, потому что у вас был снижен сахар в крови. Если вы чувствуете себя лучше, то вы можете идти, только позвольте осмотреть вас снова, чтобы убедиться, что всё в порядке. — Ел? — переспрашивает Джисон и задумывается. Да, он пропустил обед, потому что у него не было аппетита, но не то чтобы это настолько ужасно. К тому же, он перехватил пару печенек с кофе, пока работал. — В общем, я чувствую себя прекрасно. Снимите эту штуку и я пойду, как и планировал, поужинать. Хотя, возможно, они уже закрылись. Чёрт. Доктор поднимает взгляд на него. — Вы ударились головой при падении, но при осмотре ничего серьёзного не обнаружилось, — продолжает она говорить, пока убирает капельницу. — Чувствуете тошноту? Головокружение? — Слушайте, меня тошнит только от больниц, — Джисон закатывает глаза. Одежда на нём, кажется, странной, потому что выходил он определённо не в толстовке, но и больничной рубашкой это не назвать. Это смущает лишь на мгновение, и на него снова накатывает усталость и желание поскорее пойти домой. Какая разница, что на нём? Главное, поскорее убраться отсюда. — Я же уже говорил, что пре-кра-сно чувствую себя. Я не болен. И мне пора уходить, у меня слишком много дел, чтобы валяться тут. — Постойте, ваш друг волновался… Друг? Джисон от неожиданности даже замирает, пока до него не доходит: неужели помощник Ким приехал за ним в больницу? Откуда он узнал о том, что с Джисоном случилась беда? Может, из больницы сами позвонили его экстренному контакту? И зачем беспокоить человека в его выходной ради такой мелочи. Только Джисон хочет сказать, чтобы доктор передала помощнику Киму ехать домой, как кто-то со спины захватывает его в тиски. Весь кислород из лёгких выбивает, ноги бесполезно болтыхаются над полом, а кости, кажется, вот-вот хрустнут под давлением. Когда уже Джисон видит, как врата рая перед ним раскрываются, а ангелы поют приветственный хор, его опускают на землю, чтобы поразить своим громоподобным голосом: — Ты жив! Жив! — парень, по прикидкам на полголовы ниже и намного шире в плечах, смахивает невидимую слезу в приступе драматизма, и Джисону кажется, что он попал в какой-то розыгрыш. — Женушка, ты не представляешь, как я переживал за тебя! Прости, что… «Женушка»? Джисона ещё никогда так не называли. Он оборачивается к наблюдающей за этой сценой врачом, и та сразу же отворачивается, делая вид, что всё это время что-то искала в рабочем планшете. — Кто вы? — решается спросить прямо Джисон после такого предательства. На лице незнакомца отображается сначала замешательство, а затем губы растягиваются в широкой улыбке. — Только очнулся, а уже шутишь, — становится даже неловко его перебивать, настолько тот уверенно звучит. — Хван Хёнджин, обещай мне, что никогда! Никогда, слышишь? Никогда больше не будешь так пугать меня. Когда ты не взял трубку, я заподозрил неладное и побежал искать тебя. Если бы не я, сколько бы ты лежал на морозе? И что бы тогда с тобой стало! Ты должен вовремя кушать, чтобы хорошо себя чувствовать. Доктор Хван, я же прав? — врач, всё ещё стоявшая рядом, кивает, обнимая планшет. — Поблагодари её! Она так позаботилась о тебе. И не волнуйся о больничных счетах. Вернёшь мне, когда будут деньги. — В целом, если вы чувствуете себя хорошо, вы можете идти, мистер Хван. Если будет что-то беспокоить, обращайтесь. И, мистер Со, проследите за его состоянием. — Конечно! Пойдём, Хёнджин, курочка уже вся остыла. Джисон слушал молча, с каждой секундой становясь всё мрачнее. Или они сошли с ума, раз считают его… кем? Хёнджином?.. или же с ума сошёл он. Когда парень хлопает его по спине, приходится послушно склониться в благодарственном жесте улыбнувшейся доктор Хван, но в целом, все мысли заняты только тем, что происходит здесь что-то действительно странное. Другая одежда, другое имя. Когда он находит в кармане телефон и поднимает его к себе, Джисон не узнаёт своё отражение, и это полностью его убеждает в сюрреалистичности происходящего. Может, он сильно ударился, и это его сон? Или… — Что-то не так? — тут же спрашивает врач. Хочется выкрикнуть, что всё не так, но ему и слова вставить не дают, заваливая вопросами: — Вы помните своё имя? Какое сегодня число? Что последнее вы помните? — Хёнджин, всё хорошо? Парень по фамилии Со хмурится, и Джисон понимает, что плохо дело. Если сейчас он признается им, что его зовут вообще-то Хан Джисон, а это модельное лицо с пирсингом не может принадлежать ему, то его точно запрячут в психушку. Вдруг его личность вообще никогда не существовала? Или он сейчас в коме? — Вы слышите меня? Звон в ушах? — лицо врача оказывается неожиданно близко. — Всё хорошо! Извините, я просто так устал! — на автомате выдаёт «Хёнджин», улыбнувшийся во все тридцать два зуба. — Меня зовут Хван Хёнджин, сегодня двадцать пятое декабря, я упал в обморок и очутился тут. Всё верно? Как повезло, что всю нужную информацию они выдали сами, и Джисону ничего не стоит выкрутиться. Вроде бы это даже успокаивает доктора и «друга». — Блин, а я думала, травма головы вызвала амнезию, я такое в дорамах видела… — девушка даже дует губки на секунду, а затем, опомнившись, принимает серьёзный вид, — то есть в университете изучала. Определённо точно Джисон не стал бы лечиться здесь. Со дёргает его за рукав. — Тогда, если всё хорошо, мы пойдём. — Спасибо, доктор Хван. И удачи! — «вашим пациентам» про себя добавляет Джисон. Нужно понять, что здесь происходит. И не попасть при этом к психиатру. Непонятно откуда взявшийся друг вполне может в этом помочь, только при этом он же и может быстрее всех заподозрить неладное. Нужно как-то аккуратно вести переговоры с ним. Со протягивает кожаную куртку, которую взял в гардеробе, на что Джисон практически возмущается. В такую-то холодрыгу? Сам парень при этом натягивает вполне надёжный пуховик. Чёрт, вот своё имя тот так и не назвал. Не на «эй» же звать, да и друзей «мистером» не называют. Решение в голову приходит само. Была не была. — Женушка. — Что? — без капли удивления отзывается застёгивающийся Со. — Ээ… на улице так холодно, а я только в кожанке… — Хочешь поменяться куртками? — парень с улыбкой стягивает с себя пуховик. — Ты прав, ты только недавно упал в обморок и валялся в снегу, не хватало тебе ещё и заболеть. А я без того горячий парень. — Спасибо… женушка. Миссия выполнена. «Жёнушка» забирает ещё какой-то пакет, и они наконец уходят.