make your wish

Неловкостью заполнена вся крошечная комната, до краёв, переливаясь через край, когда пальцы, блестящие от несмываемого ухода для волос, зарываются в собственные пряди. Правда, тело теперь принадлежит не ему, и со стороны это выглядит, как если бы Хёнджин массировал голову практически незнакомому человеку. Длинные волосы, особенно испорченные его прошлыми экспериментами с цветом, несомненно требуют ухода, но можно было вполне обойтись тем, чтобы Джисон сам нанёс нужные средства. Тот, правда, оказался ленивым, поэтому сопротивлялся до последнего требованию следовать скучной рутине. — Это правда необходимо делать каждый раз после мытья головы? — ворчит Джисон, тем не менее, прикрыв глаза в блаженстве. — Разве нельзя один раз пропустить? — Один раз пропустишь, а затем и второй, и вот твоя — то есть моя! — голова уже лысая, — Хёнджин берёт фен, как раз подключённый к сети до этого для укладки непривычно коротких волос. — Всё настолько плохо? — Я долгое время обесцвечивал волосы, а в прошлом году вообще пытался ходить с синими, но те вечно смывались в зелёный, так что я тонировал их, наверное, чуть ли не каждый месяц, — терпеливо объясняет Хёнджин, пока его руки ловко сушат волосы. Укладывать волосы другому человеку оказывается проще, и потихоньку процесс затягивает. Может, закончить курсы парикмахера? — В конце концов, они не выдержали такого ужаса. Мне пришлось их состричь чуть ли не в ноль, прежде чем отрастить снова, и сейчас я тщательно ухаживаю за ними, чтобы они выглядели прекрасно. Это средство для волос — самая дорогая вещь в этой комнате, и всё же оно стоит того. Когда фен смолкает, в комнате становится так тихо, что Хёнджин снова окунается в растерянность. Привыкнуть к мысли, что вот его тело перед ним, но в нём личность совершенно другого человека, которого он никогда до этого не знал, сложно. — Синие волосы? Звучит клёво, — вопреки своим словам, Джисон зевает от недосыпа. — Вообще у меня сразу сложилось впечатление, что для тебя важен внешний вид. И, если честно, мне нравится твой стиль. — Не задумываясь, они перешли на «ты» ещё в самом начале, и сейчас Хёнджин, обративший на это внимание, вдруг понимает, что так же незаметно они перешли и на «мне нравится твой стиль». Джисон, не дождавшись ответа, поднимает взгляд с чуть смущённым выражением лица. — Извини, я давно не общался с людьми не с работы, что, видимо, забылся. — За что ты извиняешься? — Кажется, я перешёл грань, — усмехается Джисон губами Хёнджина, и это снова завораживает. — Нас свело несчастье, а я раскидываюсь лестью. — Учитывая, что я внутри тебя, а ты — меня, неудивительно, что мы чуточку ближе, чем обычные незнакомцы. В голову приходит глупая шутка — шутка оказывается озвученной. Таков непреложный закон вселенной Хёнджина. И к сожалению, закон срабатывает всегда, даже если следом уши горят со стыда. Только на удивление Джисон, похлопав глазами, взрывается смехом. — А ты прав, Хёнджин, — его хихиканье перебивает урчание живота. — И, думаю, твой желудок пуст. Тут поблизости есть классные ресторанчики китайской кухни? — Да! — Хёнджин зажигается идеей поесть, потому что тело Джисона точно так же голодно, но следом из глубин сознания поднимаются самые тёмные воспоминания. Точно, вчера ведь… — Джисон, прости меня. Твой бумажник у меня, и… вечером я хотел есть, поэтому одолжил оттуда деньги и купил рамён. — За что ты извиняешься? — игриво передразнивает Джисон, сощурившись. — Это моё тело, и я бы больше расстроился, если бы ты оставил его без еды. Не хочу умереть от гастрита, когда верну его себе. И мы в расчёте, потому что вчера я ел у твоего друга курицу, предназначавшуюся тебе. Кстати, денег у тебя с собой, видимо, не было. Или они выпали во время падения… — Ой, точно… — Хёнджин неловко посмеивается, — э, сейчас у меня финансовые трудности, поэтому я могу отвести тебя в одно классное место, но сам я не могу позволить… — Ничего, у меня должно хватить на двоих, — Джисон поднимается с кровати и потягивается. — Пойдём, я не позволю своему телу голодать. — Я обязательно верну тебе потом! — Для начала отдай мне мой бумажник. О, и телефон. Уже вставший, чтобы вытащить бумажник из кармана висевшего у входа пуховика, Хёнджин замирает и поворачивает голову к собеседнику в удивлении. — Его не было. Честно. — Жаль, мне бы предупредить… ладно, плевать, — машет рукой Джисон. — Для начала поедим и обсудим наконец, что же нам делать. План приводится в действие. Рядом находится классная китайская лапшичная, куда Хёнджин ходит только по особым случаям, потому что подобные траты позволить мог себе нечасто. Запах насыщенного бульона, как и плотные нити теста, которые заполняют желудок и сердце теплом, сводят с ума, и настроение неуклонно стремится пробить небеса. Благодаря вкусной еде разговор течёт в комфортном темпе, будто двое за столиком в скромном заведении давние друзья. Они обсуждают последнее, что помнят из того времени, когда были ещё собой. Джисон задумчиво хмурится. Их истории похожие: упали на улице, потеряли сознание, а очнулись в другом теле. У Хёнджина никаких догадок на этот счёт не было. — Так ты потерял сознание из-за голода? — переспрашивает Джисон, ставя палочки рядом с пустой тарелкой. — Ага, — вдоволь наевшийся Хёнджин заваливается на стуле назад. — Курочка бы меня спасла… — Неужели у студентов настолько всё плохо с деньгами? — Что? — слова искренне удивляют. Что именно заставило Джисона думать, что Хёнджин так юн? — Я уже давно не студент. — Извини, просто… ты живёшь в гошивоне, и я решил… А, вот оно что. С губ срывается горестный вздох от осознания, что обычные люди в его возрасте занимаются чем-то более серьёзным, а поэтому не перебиваются случайными заработками в попытках выжить. Джисон, судя по всему, такой: пьёт айс-американо по пути на постоянную работу да снимает хорошенькую студию в жилом районе. — А… это… это единственное жильё, которое я могу себе позволить, — небрежно подобранное слово затягивает в ещё большую дыру отчаяния, и Хёнджин тихо добавляет больше для себя: — Хотя я даже и его позволить не могу… — Вообще я начал говорить с тобой неформально, потому что думал, что ты младше меня, — мягкая улыбка Джисона выводит из раздумий. — Ничего, что так? — Думаю, мы ровесники, — Хёнджин улыбается в ответ натянуто, пытаясь сохранить хрупкую атмосферу между ними. — Да и я уже привык болтать неформально с тобой. — Хорошо, — с облегчением кивает Джисон. — Мы в одной лодке, так что нам нужно держаться друг друга. И… давай узнаем друг друга лучше. — Хочешь познакомиться поближе, красавчик? — Хёнджин, очень быстро переключившийся со своих переживаний, даже нелепо подмигивает, и спасает его только то, что Джисона это действительно смущает. Становится весело. — Я не в том смысле! Нужно обсудить нашу легенду, чтобы, пока мы не вернули тела, притворяться друг другом, — Джисон, кажется, вполне серьёзно относится к делу, так что усилием воли приходится сосредоточиться. — Из-за травмы головы они могут подумать, что у нас амнезия или какие-то серьёзные нарушения работы мозга, и тогда, сам понимаешь, спокойной жизни нам не дадут. — Да я понял, шучу же. Хорошо. *** Возможно, Джисон слукавил, и услышать несколько спутанные, но безумные истории Хёнджина в его личных интересах. Хёнджин словно книга, в чьи страницы хочется погрузиться, впитывая каждую букву до последней точки. Словно свежий глоток воздуха, новое знакомство пьянит, и пусть помощник Ким где-то проклинает пропавшего Джисона, но впервые за долгие годы тот чувствует себя таким живым. По пути домой им так и не удаётся всерьёз обсудить дальнейшие планы: Хёнджин отвлекается на рассказ о инфраструктуре района. Уже в комнате совершенно спонтанно им приходит дурацкая идея удариться головами, словно яичками на Пасху, чтобы перенести душу из одного тела в другое. От удара, в который оба, не рассчитав, вложили много сил, в ушах звенит. — Не помогло, я всё ещё в тебе, брат, — трёт лоб Хёнджин, драматично развалившись на кровати. Джисон устраивает задницу на стол, благо теперь длина ног позволяет это сделать без труда. — Слушай, может, мы что-то упускаем? А если надо, знаешь, прям очень сильно удариться… — И тогда нас точно увезут на скорой, — Джисон хмыкает. — Давай оставим травмоопасные идеи на самый крайний случай. Сейчас надо решить, как скрыть нашу проблему от остальных. Не представляю, как это провернуть. — Слушай, сегодня ведь четверг? — спрашивает вдруг товарищ по несчастью, приподнимаясь на кровати. — Разве, ну, обычные люди не работают в это время? Я совершенно не подумал об этом. — Я всё равно опоздал на работу на… несколько часов, — добавляет Джисон, глянув время на лежавшем рядом телефоне Хвана. — Объяснюсь потом. И возьму отгулы на несколько дней, чтобы у нас было больше времени на решение проблемы. — Прости, — Хёнджин садится, поджав ноги под себя. — Тебя сильно накажут? — О да, — вырывается смешок, — помощник Ким уничтожит меня. — Помощник Ким? — на лице Хёнджина отображается сложный мыслительный процесс. — Типа помощник шефа? Получается, ты работаешь в офисе? — Ага, вроде того. В банковской сфере. — Ничего себе, круто! — выдаёт Хёнджин с искренним изумлением, как если бы Джисон был инструктуром по прыжкам с парашютом или переворачивателем пингвинов, то есть кем-то необычным, потому что лично сам Хан в банках не видел ничего особенного. Следующее за этим предложение немного проясняет ситуацию: — Стабильная зарплата, отпуск два раза в год, больничные… — Ну почти, да, — Джисон с улыбкой кивает. — Правда, работать приходится много, так что я не назвал бы это счастьем. — Не в обиду сказано, я бы тоже не смог быть счастлив, — признаётся тихо Хёнджин, и его улыбка чуточку тускнеет. — Поэтому я не сдаюсь и иду к своей мечте. — Какая у тебя мечта? — конечно в первую очередь ему нужно узнать, чтобы справиться с ролью Хёнджина, и всё же Джисону даже не хочется отрицать, что, по его мнению, и мечты у этого человека должны быть как минимум безумными, как и он сам. — А, ты, наверное, не знаешь, — Хёнджин, выпрямившись, кокетливо заправляет слишком короткую для этого прядь за ухо, — но я довольно популярный рок-музыкант. — Правда? — что-то такого Джисон примерно и ожидал, так что просто изображает удивление. — Я люблю этот жанр. Ты в бэнде? Скажешь название, может, я знаю? Лицо Хёнджина резко меняется, взгляд начинает бегать по комнате в попытках подобрать ответ. Давно очевидно, что известные музыканты не живут в общежитиях, падая в голодные обмороки на улице, и всё же Джисон даёт шанс новому знакомому оправдаться. Скорее, больше ради забавы. — Да это… в узких кругах популярный, — глаза, принадлежавшие ещё совсем недавно Джисону, кажутся таинственной пропастью, в них отражается целая вселенная. Свет почти погасшей звезды заставляет пересмотреть свои планы посмеяться над бахвальством, так что Джисон дослушивает ответ без тени сомнений в чужих словах. — Мы официально не дебютировали, иногда выступаем в барах. — Люблю зависать в барах, когда там есть живая музыка, — Джисон пересаживается на кровать рядом. — Это круто. — Может, слышал про группу Scars? — с надеждой спрашивает Хёнджин. — К сожалению, у меня не так много времени, я редко куда-то выбираюсь, — Джисон неосознанно подбирает самые мягкие фразы, чтобы подбодрить собеседника. — Да и баров в Сеуле так много, что мы могли просто не пересечься за всю жизнь. Но теперь мне стало интересно попасть на ваше выступление… — Чёрт! — восклицает Хёнджин с драматизмом, присущим настоящим творческим людям, и ветром подлетает к шкафу. — Джисон, у нас же репетиция завтра. Я… то есть ты должен пойти туда и… Ты умеешь играть на гитаре? Джисон не играл на гитаре уже пару лет, поэтому на секунду завис, лишь после неуверенно кивнув. Не дождавшийся ответа Хёнджин всё же достаёт инструмент в чехле. На его лице смешиваются растерянность, кажется, гитара для него одна из самых главных ценностей, пусть тот и не упоминал о ней до этого. В чехле хранится красная акустика, Джисону её передают с такой нежностью, что становится ясно: дело не в цене, скорее всего, она и не используется для выступлений. С гитарой связано нечто большое. Пальцы неловко перебирают струны, будто заново знакомятся, пусть кожа на них уже давно загрубела, и сердце наполняется ностальгией. Джисон не знает: ностальгией его или тела. — Первая гитара, которую мне подарила мама в средней школе, — без вопросов поясняет Хёнджин. — Электрогитару я храню у Чана — ты ещё с ним познакомишься, он на ударных, — у меня в комнате мало места. Классно, что ты умеешь, но тебе ещё нужно знать наш репертуар… Это тяжело. — Какие песни вы играете? — Джисон смотрит на собеседника с любопытством. — В основном каверы. Но свои песни у нас тоже есть… — Нельзя не прийти на репетицию? — уточнение для галочки, судя по реакции Хёнджина, эта репетиция важна. — У нас выступление 31 декабря, — и правда, его лицо кривится словно бы от страшной головной боли. — Мы не можем от него отказаться, потому что это довольно популярное место, а в праздник оно вообще будет забито под завязку. И на репетицию без причины прийти нельзя. Типа, они догадаются, что что-то не так, раз я забил. — Хм, а если сломаешь палец? — больше в шутку бросает Джисон. — Что? Ни за что! — Ладно, — при виде выпученных от шока глаз губы растягиваются в ехидной улыбке, так что Хёнджин, разгадав его розыгрыш, несильно ударяет по плечу. — Если серьёзно, нам нужно как-то продумать этот момент. В твоей комнате мало места, может, останешься сегодня у меня, чтобы рассказать больше про вашу группу? За одним узнаешь, где ты, «Джисон», сейчас живёшь.