Ваниль.

Морозный зимний вечер и предновогодняя суета, что может быть лучше? Только вкусный запах шоколада, заполнивший весь этаж. Большая ель. Украшенная шариками, цветными ленточками и ярко мерцающими гирляндами. Под ней как полагается, расположились Санта со своими оленями и улыбающийся снеговичок. Ну прям как на утреннике. Студенты снуются, толкаются, и даже разливают напитки. Кэйа не любил всю эту суету, даже ненавидел. Он лет пять не справлял этот праздник и не справлял ещё столько же, если бы Розария не настояла и не пригласила его на этот банкет. Каждый год в местном театре устраивали праздник и приглашали студентов со всех ближайших училищ и университетов, в том числе и с его. Злобно смотря в зеркало и вертясь из стороны в сторону, дабы получше рассмотреть свой костюм настолько белый, что его можно было сравнить с тем снеговиком под ёлкой. — Нормально ты выглядишь, нормально… — Розария вздёрнула большой палец вверх с привычным себе спокойствием. Ей действительно нравился вкус Альбериха и она всегда удивлялась его самокритике. Он слишком себя недооценивал. — Оу, Розария, ты мне льстишь. — Кэйа качнул бёдрами и развернулся к девушке на пятках. — А по моему, я похож на какую-то снежную бабку. — Не говори ерунды, а то я тебе это припомню. — в ответ улыбнулась она. На что получила хитрый прищур павлиньих глаз. Как ему удавалось и бесить и восхищать девушку одновременно, оставалось загадкой. Кэйа хмыкнул, снова повернувшись к зеркалу. И вновь осматривает себя с головы до ног критикующим взглядом. — Вполне сойдёт. — говорит тихо и кивает, совершенно в себе уверенный. Моргает и чувствует на себе взгляд. — Что? — Маску не забудь надеть. — Розария элегантно приближается к нему почти в плотную, заводит руки за голову и закрепляет маску с помощью ремешка на голове. — Теперь то ты точно смахиваешь на павлина. — она тихо смеётся и смех её всё равно эхом разносится по комнате, отражается от покрашенных в оранжевый стен. — Ещё бы. — Альберих совсем не обижается, улыбается. Позволяет себе грубость, обнимая девушку за талию. Ведь не испытывал романтического влечения. Так что не видел в этом что-либо запретного. Хотя другим могло показаться, что парень груб, но это было не так. — Кэйа… — убирает его руки, хмурится. Ей явно не нравится этот знак внимания. Или она что-то скрывала. — Ой, да. — одёргивает руку будто ошпарившись. Поднимает предъплечья в сдающимся жесте. — Ничего. Мы можем идти уже? — Да, конечно… — спокойно произносит Кэйа, галантно открывая дверь. Выйдя из комнаты, юноша с девушкой так и не заметили постороннего, пристально наблюдающего за ними.