Ваниль.

Уже к вечеру Кэйа, что было, как обычно, был пьяный в дробину. Он восседал слева от ёлки на стуле с высокой спинкой. Подбородок покоился на раскрытой ладони, а сама рука упиралась локтем в столешницу, накрытой белой скатертью. Как скатерть ещё не испачкалась Кэйа не знал. Может студенты в коем то веке стали чуть осмотрительней и аккуратней? Глаза то и дело норовили закрыться, но орущая на весь зал песенка про «Новый год к нам мчится», не позволяла полностью погрузится в сон. Оставалось только сонно моргать и вяло осматриваться по сторонам. Стоял только один вопрос. Нет. Два. Почему на празднике Ли Юэ играет музыка из другой страны? И второй. С какой стати в месте где полно студентов так много алкоголя? Эти и другие похожие друг на друга вопросы крутились в голове парня. — Да какая нахуй разница? — возмущалось подсознание. — Надо веселиться пока могу выпить. Но глаза продолжали неумолимо закрываться и парень поддался соблазну провалиться в сон, долой из шумной обстановки.

***

Парень с короткой щетиной и заросшей головой, пошатываясь идёт по ярко освещаемой фонарями улице и печатает замёршими, почти онемевшими пальцами сообщение. — Ну где ты, детка? — нажимает кнопку отправить и глупо улыбается, моментально получая ответ. — Я уже не далеко. Поверни за дом А. — парень смотрит на ответ и поворачивает голову влево. Видя тёмный словно сама чёрная дыра переулок. Он выглядит зловеще и пугающе. Совсем не хочется идти туда. Но гормоны делают своё и парень поворачивается всем корпусом влево и идёт к переулку. Но перед самым входом в темноту застывает, думая стоит ли это ему делать. — Альби, ты идёшь? Но новое сообщение отвлекает его от пьяных раздумий и он снова печатает. — Иду. Не боишься что я тебя поцелую в этом же переулке? — нажимает отправить. Но ответ не приходит минуты две и всё то время парень стоит, покачиваясь от градусов. Уже поздно, а он сейчас возится с этой девчонкой. — Не боюсь — приходит наконец и обрадованный парень делает несколько шагов в темноту. — Темно как в жопе… — произносит парень и включает на телефоне фонарь. Какое-то время он просто идёт и останавливается, когда видит тёмную машину. Открывает мессенджер и снова быстро набирает, начиная уже подозревать что-то нехорошее. — Ты где? Ответ не заставляет себя долго ждать, приходя через секунду. — Загляни в машину и выключи фонарь… Очарованный тем, что у девушки есть и машина подходит ближе, выключает телефон, открывает дверь и наклоняется заглядывая. — Хэй? Ку-ку… — пьяно трезвонит он. — Ку-ку, друг! — раздаётся мужской голос из глубины автомобиля. Пьяница испуганно дёргается назад, но его хватают сильные руки, затаскивая вглубь. Прижимая к себе за горло и пока он пытается отбиться, суют под нос в чём-то смоченную тряпку. И он чувствует как сознание покидает его… *** — Ку-ку… — чувствует удары по щекам, но никак не открывает глаза. — Сейчас же открой глаза… — холодно приказывает голос, который настиг его ещё в машине. — А? — окончательно приходит в себя, чувствует как тянущую боль в руках и наконец распахивает глаза, лицизрея оковы, сомкнутые вокруг запястий. Наручники были прикреплены цепью к потолку, таким образом он фактически висел, но носки доставали до пола. Только сейчас парень обнаруживает, что из одежды на нём одни лишь трусы. Плотно стискивает зубы и наконец метает ненавистный взгляд на убийцу. Чёрная рубашка с бабочкой, тёмные штаны, поверх идеально белый фартук, на кистях медицинские перчатки. Переводит взгляд выше и встречается с алыми, холодными глазами. Подмечает длинные алые, подобные глазам волосы, убранные в низкий хвост. Полностью рассматривать лицо смысла не было. Хотелось лишь поскорее выбраться. — Ублюдок! Что тебе нужно?! — орёт он так громко, что горло потом саднит. — Не так же грубо встречать ме… — подходит ближе, грубо хлопает по щеке за что получает попытку укуса. Тут же даёт мощную пощечину, да такую что на щеке расцветает красный отпечаток. — К-кто… — заикается он от атакующего тело ужаса. — Кто ты такой? — К сожалению, я не могу тебе сказать. — внимательно смотрит на свои тонкие пальцы, скрытые под текстурой перчаток. И что он надеялся там разглядеть? — Бездыханным телам имя мастера знать не к чему. — А-а-а! — орёт он во всё горло и пытается дёргаться, в итоге ничего не добиваясь кроме содранной с запястий кожи. — Помогите! Осознание неминуемой гибели пришло к нему так быстро, что маньяку стало даже смешно. — Никто здесь тебя не услышит. Мы в подвале под домом. — вкрадчиво и спокойно пояснял голос. — Что ты собираешься со мной делать?! — надрывно кричал парень. Казалось ещё чуть-чуть и у него начнётся истерика, того маньяк добиться бы не хотел. Ему мешали крики жертв. Мешали его искусству. В ответ на это алоглазый ушёл из его поля зрения. Внезапный свет прожекторов, которых Альби раннее не заметил, ослепил его. Между ними располагался дорогущий фотоаппарат. Также если скосить взгляд в сторону, можно было увидеть белый фото фон, который обычно бывает в студиях. — Нравится заманивать в постель невинных девушек, да? — алоглазый обошёл его кругом, остановившись в слепой зоне. Послышался лязгающий звук и в ту же секунду спину от лопаток до копчика пронзила острая боль и парень закричал. Похоже маньяк при помощи ножа вырезал вдоль позвоночника ровную линию. — Так это ты был! Гад! — взвыл парень, пытаясь подтянуться, но, как и ожидал убийца у него ничего не вышло. Спина горела огнем и из-за этого он плотно стискивал зубы. — Ты такой наивный… Впрочем, твоя наивность не испортит мою работу. — он отошёл. Туда куда не дотягивался свет прожекторов. Туда, где парень бы его не увидел. — Как тебя зовут то хоть, гад? — сквозь зубы от отчаяния процедил Альби, морщась от боли. — Ты уже висишь на волоске, но тебе интересно моё имя? — подходит к нему, сжимая в руке букет из двух роз и каких-то неизвестных Альби цветов. Но известных лишь убийце. Он знал названия многих цветов на земле. Знал и этих, что сейчас держал в руке, что намеривался вживить в тело парня. — Моё имя Дилюк. Запомни его, прежде чем начнём. Подошёл близко-близко, так, чтобы можно было разглядеть малейшую царапину на лице жертвы. Так, чтобы было слышно его прерывистое дыхание. — Дилюк, пожалуйста, — просил парень, смотря на Дилюка изподлобья. — Отпусти меня, а? Я унесу знания твоего имени с собой в могилу если ты меня отпустишь. — снова пытается подтянуться. Холодный пот заливает лицо, а сердце бьётся так будто он пробежал марафон. Дилюку нравятся все эти сигналы тела жертвы, означающие, что она ощущает дикий страх. Алоглазый смотрит на него так пристально, что парню кажется, что его отпустят, но нет, всё только начинается. — В любом случае унесёшь в могилу. — маньяк приседает перед ним на корточки и задирает ногу того, что безуспешно дёргает ею. Силы у маньяка немерено. Кладет букет на пол, приставляя острое как бритва лезвие ножа горизонтально, чуть выше колена и морщась от криков парня вводит под кожу. Кожный покров распадается как бумага под действием воды. Кровь хлещет так, будто он задел какую-то артерию. Было бы очень жаль, если бы жертва умерла раньше планируемого времени. Проводит по линии разреза большим пальцем и любуется проделанной работой. Несмотря на то, что ему это нравилось, маньяк не улыбался, даже чуть-чуть. Попросту не умел. Подняв с пола розу поднёс её к лицу, рассматривая, жалея. — Отпусти меня! — орал парень, чуть ли не плача от боли. Роза белого цвета, с крупным бутоном. С приятными на ощупь шелковистыми лепестками. А какой стоял запах. Дилюк готов был продать за неё целый мир. Покрутив стебелёк между пальцев ещё несколько секунд, расширил проделанную рану указательным и большим, ввёл стебель розы, надавливая, проталкивая внутрь. Шипастый стебель царапал кожу изнутри, что было невозможно терпеть и Альби заорал так, что у Дилюка заложило уши. Альби метался, пытался вырваться, выл, но маньяка это не волновало, он лишь встал, любуясь своей работой. Роза вошла в рану на ноге по самый бутон и теперь он красиво выглядывал, чуть перепачканный кровью, одним словом, смотрелось как искусство. — А вот за своё сквернословие ты ещё ответишь. — Дилюк поднялся со следующим растением в руке. И сделав горизонтальный разрез под ребром парня, ни чуть не жалея, вонзил стебель в новообразовавшуюся рану. Края разошлись ещё сильнее, а кровь полилась пуще прежнего, окрашивая светло-розовый бутон тюльпана в алый цвет. — Аха-ха-ха. — истерически засмеялся Альби. Видимо алкаш просто-напросто начал терять рассудок от боли. Оно и неудивительно, предыдущая жертва Дилюка вела себя точно также. Обзывалась, кричала, смеялась, парень к этому привык и его уже ничуть это не смущало. — Как же я ненавижу вас — алкоголиков. — небрежно бросает Дилюк, хмурится. И со стороны это выглядит пугающе. Парень смотрит застывшим взглядом, трясётся и изгибается в спине. — Больной… — произносит Альби, полностью обречённый и потерявший всякую надежду на спасение. — урод… Дилюк лишь хмыкнул, подойдя почти вплотную. Стянул перчатку с левой руки, прикоснувшись прямо к испачканным в крови лепесткам. Большой и указательный палец в миг стали багровыми. Какое-то время просто смотрел, затем слизал с них кровь под ошарашенный взгляд Альби. Холодные словно лёд алые глаза встретились с испуганными карими, после чего моргнули, опустившись к паху парня. Снова натянув перчатку, взял нож поудобнее в скользкой от крови перчатке и небрежно потянул за ткань белых боксёров. — Пожалуйста… Не надо… — Дилюку даже на мгновенье показалось что он слышит как бешено колотится сердце жертвы. Ему это нравилось, поэтому он позволил себе внутреннюю улыбку. Но на лице же не дрогнул ни один мускул. Видимо из-за безэмоциональность у маньяка и были такие крепкие нервы, чего не скажешь о вспыльчивости, которую он не мог контролировать. Разрезав бельё остриём клинка, отбросил ненужную ткань и задумавшись о чём-то своём наклонился за кактусом, стоящим в это время на полу. Вырвав его из земли, обошёл парня, остановившись сзади. — Не надо! Прекрати! — Увы…