Ваниль.

Вначале Рагнвиндр поднял нож, и убрал в карман, потом помог Кэйе подняться. Тот, держась за новую рану, вопреки всему пытался устоять на своих двоих ногах. Он знал, если Вилберт увидит в нём слабака, ситуация станет ещё более ужасной. Кровавая рана, отбитая поясница, что же ещё он приготовил ему Рагнвиндр? Кэйа об этом даже думать не хотел. Первый шаг к побегу, как он понял, это не давать Вилберту повода усомниться в его силе и крепкой психики. Пока он будет его "ломать" наверняка пройдёт много времени и его успеют найти. Алоглазый, окатил его каким-то заинтересованным взглядом, который он моментально замаскировал под равнодушный, увидев, что пленник неопределённо на него глазеет. Вот только Кэйа еле сдержался, чтобы не хохотнуть. И тут же мысленно поругал себя за это. — Слишком умный... — он не договорил, пожав плечами. Он резко рванул рукав его не дорогой кофты, аккуратно задрал подол, вытянув его из-под верёвки, которая теперь наложилась на голое тело и всё равно перевязал неглубокую рану под ребром, не требующую перевязки. Как, блять, романтично. Он снова взялся за конец верёвки, открыл дверь и повёл по мрачному коридору. Благо ни у одного из них не было страха темноты или мрака, иначе обоим пришлось бы несладко. Порез щипал и Кэйа тихо стонал. Мысленно, и оптимистично прикидывая самому себе: — Блять, какой ты Альберих идиот! Вспорол себе подрёберье, ещё бы живот себе перепахал, намотав на кулак кишки. Я точно так помру и без его вмешательств. Но пока он не видит во мне жертву... Значит, буду держаться этой тактики. Казалось бы, сначала в бункере было тихо, только капающий звук срывающихся с потолка капель воды и звук шагов, развевали это неприступную тишину. Но чем ближе они подходили к повороту, тем лучше разгадывался человеческий вопль, толи от боли, толи от отчаянья. Кэйю это напрягало, он догадывался что Рагнвиндр, собирался ему показать. Аловолосый повернулся к нему, снова равнодушно, но с частичкой насмешливости, глазея на Альбериха. — Эм... Ну... Могу я не идти туда? — зачем-то прокомментировал Кэйа, с волнением осматривая серый, каменный потолок, будто надеялся разглядеть на нём розовые облака в виде понюшек или же саму Селестию. Глупо конечно говорить это похитителю, который применяет на тебе разные действия против твоей воли, но таков был Альберих. Он даже в мыслях любил пошутить о несбыточном. Рагнвиндр лишь хмыкнул и Кэйа обратил внимание как тот смотрит на него с насмешкой и прищуром, а идентичная цветом волос бровь, приподнялась и заигрывающее изогнулась. Сейчас Кэйа сравнил его с фетишистом, который был бы готов творить со своим партнёром всякие извращения. Да, а вдруг и в правду хорошо, что всё так вышло? Это не про извращения, если что. А если бы Альберих продолжил мило общаться и ходить на свидания с Вилбертом, то тогда бы последний узнал насколько первый оптимистичный идиот. Идиотом, парень считал себя сам, его шутки были явно не для нервных и не легко воспламеняющихся. — Не ворчи, парень. Скоро придём. — маньяк расслабил лицо, что делало его не таким зловещем, а наоборот слегка дружелюбным и располагающем к себе. Но что-то в этом выражение было не так. Какая-то искра, что жаждала поселить в Кэйе страх. Поработить его, показать ему настоящий ужас. Альберих беспокойно тряхнул головой, стряхивая наваждение. Алоглазый снова наградил его невинным, добродушным взглядом двух алых огоньков и развернулся, за кончик верёвки преодолев вместе с пленником ещё пару метров, остановился у новой для Кэйи двери, с таким же громоздким, ржавым, железным засовом. В далеке, эхом открытого пространства, разнёсся короткий собачий лай, заставивший синеволосого вздрогнуть, и обернуться. — Собака? Откуда внизу собака? — он столкнулся с Вилбертом, неосознанно схватившись за его предплечие, да так сильно, что тот рефлекторно дёрнулся. Вилберт нахмурился. Он аккуратно сомкнул пальцы на запястье Кэйи, пытаясь отцепить его от себя, но парень так продолжал стоять и рассматривать квадратный угол поворота. Тогда раздражённый маньяк, сдавил, не до боли, но наконец привёл пленника в себя. Когда Кэйа повернулся и врезался в его раздражённые, горящие глаза своим взглядом, Вилберт успокоился, потому как в них он увидел зачатки осторожности и частичку страха. Его мозг обработал информацию за секунду, и маньяк готов был рассмеяться от того, что поймал жертву за хвост, разгадал её страх и вывел из состояния героя. — Так значит... — он игриво, по кошачьему изящным движением, чуть задрал чужую кофту, подцепил верёвку на поясе жертвы тонкими пальцами и потянул, из-за чего парень невольно впечатался в Вилберта. — Мой отважный пленник боится собак? — он с садисткой издёвкой, гипнотически смотрел в ошарашенные глаза напротив. Секунда и в этих синих глазах промелькнула настороженность и растерянность, но затем они вновь стали уверенными, только вот Кэйа уже выдал свой страх, попыткой освободиться и руками прижатыми к груди маньяка, дабы отдалиться как можно больше. — Покажи мне страх, что пытаешься скрыть, о бездна, Альберих! — со злостью процедил Вилберт прямо в лицо жертвы. Он выглядел раздражённым и даже рассерженным. Не выдержав этого всепоглощающего взгляда, Кэйа напряжённо отвёл глаза в сторону. От маньяка пахло приятным одеколонном и сквозь страх, больше из-за собаки, он даже позавидовал вкусу этого безумца. — Я... — он снова посмотрел Вилберту в глаза, затем зажмурил свои, нахмурился и открыл, снова отражая в своём взгляде уверенность. — Не боюсь тебя, Вилберт! — он должен казаться храбрым! Должен держаться, а иначе аловолосый сможет его сломать, и тогда всё потерянно! После чего названный прищурился, с чувством собственной власти над настроением и эмоциями Кэйи. Хоть тот и умело скрывал страх за уверенностью, но любой психопат сразу прочитает его малейшую эмоцию и поймает на лжи. — Люди? — приглушённо послышалось из-за двери перед которой они стояли. Оба рефлекторно повернули головы и уставились на неё. Кэйе этот голос казался знакомым, но из-за плохой акустики, полностью узнать его не представлялось возможным. — Помогите! Блять, пожалуйста! Вилберт снова глянул на Кэйю, после чего хмыкнул и подойдя, отварил засов одной рукой, другой же удерживая пленника за верёвку. — Раз ты такой храбрый, то посмотрим... — Альберих напрягся и хотел было открыть рот, но его медленно, но настойчево затащили в комнату. Сначала его поглотила темнота, так как наверняка такая же, как и в коридоре лампочка-груша не горела. Темно, а значит маньяк не увидит как Кэйа обойдёт его и выскочит в дверь. Это ведь был шанс на побег! Поэтому, стиснув зубы, что было силы, парень рванул вперёд, но Вилберт резко его отпустил, поэтому парень рефлекторно пробежался в темноту, дабы не упасть. Как только студент устоял на своих двоих, послышался громкий хлопок железной двери, и лампочка замерцала, после чего окончательно зажглась. Он на мгновенье ослепился, но протёр кулачками глаза и проморгался. После чего, посмотрел вниз, когда уловил какой-то человеческий стон. — Невежливо не здороваться с друзьями, знаешь ли... Тем "другом", судя по физиономии, был никто иной как Виктор. Он сидел на полу, пристёгнутый за руку наручниками к какой-то приваренной к полу железяки. А вот лицо Виктора было измазано кровоподтёками. Один глаз вообще не открывался и имел окружение фиолетовой, припухлой кожи. Но серьёзных повреждений, которых не исправить и те, что не заживут, к счастью на лице не наблюдалось. Но если спуститься взглядом к оголённому торсу... Кэйа застыл как глиняная статуя. Хотя, сейчас он искренне желал в неё превратиться, дабы не видеть весь этот ужас. Он чувствовал как его руки начали дрожать, но он взял их под контроль, сжав в кулаки. Ноги совсем не держали Альбериха, словно были сделаны из ваты. Он не мог описать, что чувствовал. Мог лишь подумать, что его сердце откажет и перестанет качать кровь от того, что он увидел. Хотя надеялся, что хуже открытого перелома ноги Розарии уже не будет. Верхний слой кожи на его шее, плечах и ключиц был почти полностью сожжён и отслаивался, при этом образовав пузыри, заполненные прозрачной жидкостью. В области пресса же образовались к счастью не массивные пузыри, но с толстой оболочкой, что была заполнена кровянистым содержимым. Что говорило об ожоге третьей степени, это когда кожа поражается на всю глубину, а также частично задевается жировая прослойка. Кэйа спустился ниже, завидев его ноги в шортах, которые чуть ниже бёдер перевязаны бинтами и похоже обработаны чем-то от ожогов. Хотя на небольших участках сквозь повязки всё же проступала кровь. Виктор дрожал и хмурился, а на его лице застыла гримаса подавляемой боли. Он наконец столкнулся с Кэйей взглядом, хотя казалось бы вообще не удивился. Но когда тут было удивляться, если боль не давала сконцентрироваться ни на чём кроме себя. Несмотря на боль, глаза Виктора не были затравленными, а наоборот источали злобу, жаждали мести, но с другой стороны в них можно было разглядеть и покорность. — Выглядишь болезненно, хах... — как бы между делом начал Вилберт, складывая руки на груди и обращая на себя внимание обоих парней. Но обращался он скорее к Виктору. — Я могу предложить тебе обезболивающее? — Ты для чего это делаешь, бля-ля-ть... — грубо начал Витя, но оборвался, и в итоге почти заскулил как раненный пёсик. Он дышал шумно, иногда громко постанывая, в момент вспышек боли. И, честно говоря, Кэйе стало не по себе от этого. Даже такая сволочь как Виктор или Егор не заслуживает такого! Максимум, что он заслужил, так это отчисление из института и отправление в колонию. Но он всё-таки никого не убивал как это делал Вилберт. — Что ты хочешь?.. — Ну, в любом случае, хочу, чтобы ты не сдох. — ответил маньяк и чуть склонил голову на бок, он выглядел так невинно, но глаза между прочим пылали каким-то нездоровым азартом. Что говорило не ждать от этого ничего хорошего. Альберих проглотил огромный ком. От этой картины, позабыв про собственную боль, но она конечно не сравниться с той, что испытывал несчастный мафиози. Кэйа нервно посмотрел на дверь. Как почти во всех мультфильмах и фильмах, злодей толкует впечатляющую речь, у протагониста появляется шанс сбежать, но синеволосый не воспользовался таким отличным шансом, так как Рагнвиндр, искоса посмотрел на него и покачал головой. — Селестия! Что мне делать то?! Пожалуйста, помоги! Мысленно взмолился Альберих, упрашивая, чтобы с ним не случилось то же самое. — Тогда зачем ты убил Егора?! — студент дёрнулся, пытаясь приблизиться и добраться до маньяка, но лишь железные оковы удерживали его от опрометчивого шага. Сердце синеволосого пропустило удар. Убил Егора... Значит скоро одного из них точно постигнет такая же участь, несмотря на обратные слова садиста. — Увы, я не знал что у твоего товарища проблемы с сердцем... С другой стороны... ему повезло, ведь он не успел постичь мучения... — однокурсник жертвы оскалился и открыл рот, но убийца приложил палец к губам и тот отреагировал как-то странно. А именно прижал к груди колени и замолк, до боли стискивая зубы. — Хотел дать свободу одному из вас. Тебе или Егору... — бархатно и загадочно произнёс маньяк. — Но у вас с Альберихом ещё есть шанс выжить, только придётся выполнить одно условие... — Вилберт будто почувствовал намерение Альбериха сбежать, поэтому не глядя, нежно обхватил его ладонь, переплетая смуглые пальцы со своими. — Какое опять условие?! Да ты... — парень обессиленно облокотился на стену, ели ворочая языком от усталости. — Гребаный психопат, Дилюк... Кэйа словно за пятисотвольтовый провод схватился. Настолько его прошибло, сравнимо с электричеством. Он не мог поверить что это происходит. Неужели он не зря сомневался что Люк ему знаком. Или может он что-то, путает и это простое, ироничное совпадение? Невольно в его сознании всплыл небольшой эпизод... — Нет, Люк, я ведь создал тебя не для этого... — мягко улыбнулся Кэйа. По его улыбке можно было понять, что тот говорит правду, но что-то в глубоком глазу без повязки было не так. Словно в его глубине пыталась спрятаться частичка вины и вынужденной хитрости. Но Дилюк был так рад, что не предал значения. Спустя некоторое время, Люк понял, что его не просто обманули, но и медленно стирали из сознания. Точно также, как и отца Дилюка — Крепуса, которого Кэйа также выдумал, чтобы общение втроём выглядело интересней. Дилюк всё мог простить, то что он намеренно создал его психопатом и маньяком, ибо так якобы интересней и Кэйа всегда хотел пообщаться с психопатом. Или то, что Альбериху надоело, что рядом с Люком вертится его отец, поэтому он стал игнорировать Крепуса, ведь надеялся, что тот просто уйдёт, но случилось так, что отец Люка "умер"... Этот случай поразил и напугал синеволосого, поэтому он стал просить Дилюка уйти, исчезнуть из его жизни, ведь понял, что тульпа не выход, и пора бы общаться с реальными людьми. Кэйа его предал. Не вязалось между собой очень много вещей. Например, то что Кэйа называл его Люком, а полное имя, то-есть — Дилюк он хранил в своём подсознании и почти никогда не использовал. Или же то, что волосы у тульпы были настолько короткими, что их невозможно было собрать в хвост. Но что мешает им вырасти или называться ему Дилюком? Хотя... Фамилия у него такая же, какую дал ему синеволосый при создании. Если всё сходится и это и есть созданный им тульпой —Дилюк. То стоял вопрос... Как он из воображаемого стал человеком? Глаза Альбериха округлились как две монеты и он расцепил их руки, попятившись. Всё сходилось и он даже стал уверен что это и есть ожившая тульпа, то есть в том, что происходит виноват лишь Кэйа. — Альберих, стой! — крикнул Виктор, пугаясь, что тот сбежит без него, дёрнулся, до крови впечатывая плотный, железный "браслет" в запястье. Но владелец фамилии не обращал на него внимание, ошарашенно впившись в Рагнвиндра взглядом. Он мысленно кричал на себя, "что за хрень здесь происходит?", но понимал, что Дилюк похоже только этого и ждал. Ждал, что Кэйа его узнает, поэтому можно приступить к выполнению плана. — Дилюк... Прости меня... — настроив тон так, чтобы тот слышал, произнёс студент. — Ведь я сам создал тебя убийцей... — он склонил голову за ложную провинность, но тут же поднял, когда маньяк хмыкнул. — Мне плевать на твои слова. — пожал плечами Дилюк. Студенту показалось, что тот подошёл к нему чтобы сделать больно, но алоглазый лишь присел и тут же выпрямился и маленьким ключом в руках, который только что достал из трещины. — У меня не будет слезливых историй про трудное детство, которого по идеи то и не было. Не найдётся и рассказов про тяжёлую жизнь или может издевательств. — мысленно усмехнулся он, наблюдая как выражение лица Альбериха, меняется то на растерянность, то на что-то другое. — Маньяк в любом случае будет маньяком. У многих людей трудное детство или жизнь... Даже у тебя, Кэйа... — он задел обладателя имени за живое. Словно сыпанул на открытую рану горсть соли. — Нет... Я наоборот даже... рад, что являюсь серийным убийцей... Так я хотя бы живу не зря!.. Я иду к своей мечте! — Ты — сумасшедший, сука! — огрызнулся Витя, выслушав эту невероятно злодейскую и информативную речь. Мафиози сам считался без башни и принёс много проблем невинным людям, но не доходил же до такого. Вроде бы. — Альберих, придурок, беги! — Пусть так. — спокойно произнёс Дилюк, медленно кивнув. И не дожидаясь пока обескураженный и растерянный пленник выполнит команду мафиози, вложил в его руку ключ от наручников. — Ну ты ведь тоже виноват? Скольких ты стёр с лица Тэйвата? — Виктор склонил голову, виновато опустив глаза. Значит маньяк говорит верно, то-есть однокурсник такой же убийца. А Кэйю тем временем настойчиво, чуть подтолкнули в спину и тот сразу понял, что от него требуется. — Так ты согласен на условие, мафиози? — ...Да... — спустя секундное молчание, обречённо бросил Виктор, поняв, что по другому вряд ли выберется. Хоть маньяк и пояснил, что не хочет, чтобы тот, извиняюсь, сдох. — Каким бы оно не было... То-есть я зря на себя вылил кастрюлю кипятка? Рагнвиндр кивнул. Его глаза не терпеливо, снова как-то пугающе — ненормально горели. Да, в карты на щелбан или поджопник с таким лучше не играть. Когда второй пленник был освобождён, на немой вопрос обоих, алоглазый взметнул брови и пригрозил указательным пальцем, после чего ткнул им вверх. И механический, искажённый, пропадающий, мужской голос из динамика заговорил: — Не с-советую делать глупости. И-и-иначе, после моей голос-с-овой команде по всему подземному помеще-е-ению распространиться ядовитый газ, от к-к-которого спасёт лишь респираратор. — Всё предусмотрел... — шёпотом, почти неслышно даже для себя, произнёс Кэйа, а потом чуть повысил тон. — И что за условие? Нам с ним пытаться убить друг друга? — Прости, Кэйа, но я должен давать и другим шанс выжить. — про себя подумал он.