Ваниль.

Осознание настигло его, бешено трезвоня в колокольчик. Кэйа облизал пересохшие и такие потрескавшиеся губы, пытаясь вернуть себе здравый и трезвый рассудок. Но этого было недостаточно, чтобы окончательно прийти в себя. Понимание того, что ему придётся насмерть драться со своим заклятым и таким ненавистным врагом, вводило его в ступор. Если он не будет драться, Виктор сразу же убьёт его. Тот явно будет готов на всё, ради того, чтобы выбраться живым. И что ему стоит исполнить, наверняка самую заветную и ожидаемую мечту — убить Альбериха? Вкратце, покончить с ним раз и навсегда. Кэйа шумно выдохнул, привлекая к себе внимание двух пар глаз, от того прикрыл и свои. Уж больно не хотелось видеть блестящие с азартом — алые. И решительные голубые. Точнее, решительный голубой. Так как второй глаз мафиози, был окружён травмированной, фиолетовой кожей, и закрыт. И так, парень решил, что если он не перепрограммирует себя на оптимистичный настрой, в котором думается лучше, то будет очень и очень плохо, как раздавленному тапком таракану. Только ему бы выгнать сейчас из головы своих тараканов, что было бы прекрасно. Ни убежать, ни вырубить Дилюка, так как роботизированный голос, раннее любезно подсказал, что произойдёт в этом случае. Но теперь-то, после исключённых из головы вариантов, созрел новый план. А значит, что шестерёнки справились на ура. Альберих показательно и самоуверенно ухмыльнулся, после чего медленно открыл глаза. Чем вызвал секундное удивление аловолосого и чуть ли не полу минутное замешательство студенческого врага. — Увы... — произнёс алоглазый безразлично, убирая выпрыгнувшею из хвоста прядь за ухо. Парень бросил презрительный взгляд на до сих пор растерянного, будущего пациента ожогового центра. — Вы засохните без пропитания как медузы на горячем песке. Синеволосый чуть не дёрнулся, но вовремя сжал кулаки и опустил голову. Дилюк просто выбивает его из роли бесстрашного и оптимистичного героя. Он словно прочёл его очередной план в мыслях... Но было ли это возможно, учитывая, что маньяк был головным другом Кэйи, и когда-то соединённый с ним одним лишь сознанием? Если это так, то дело — дрянь. — Альберих, ненавижу говорить когда кто-то прав... — неохотно и болезненно начал Виктор. Он пошатывался и кряхтел от боли, неустойчиво опираясь на перебинтованные ноги. С такими ранениями, Кэйа мог бы его победить. — Но этот урод прав! Мы по другому не выберемся... Значит будем бороться друг с другом пока не сдохнем! — Дилюк наигранно восхитился его словами, сложив ладони вместе. И Кэйе бы казалось, что тот сейчас харизматично похлопает в ладоши, но этого не случилось. Альберих, с трудом сдерживал вспыхнувший огнём гнев. После, сделал несколько храбрых шагов к мафиози. Удивляясь, как тот не попятился, ведь при этом действие студент ощущал себя грозным и пугающим. — Зачем поддаваться на манипуляции этого... — он снова обернулся на маньяка, тыча пальцем вытянутой руки в воздух. — Так, архонты, не правильно! Почему выжить может только один? — хоть он и выглядел серьёзно, его вытянутая рука гневно дрожала, чем наверняка веселила садиста. — Это не справедливо! Алоглазый нахмурился и изогнул бровь. По выражению его лица было понятно, что тот возмущён и недоволен. Сейчас парень словно выключил режим садиста и в его глазах прекратил полыхать, тот самый — азартный и садисткий огонёк. Интонация приобрела более чёткие ноты, а не лёгкие, шутливые как перед этим. —...Ах, да. Я и так произнёс сегодня слов, больше чем за год жизни. — Что ты вообще мне впаиваешь?! — держась лишь на одном адреналине, который выбросился в кровь, Кэйа сделал резкий выпад в сторону садиста, но больше этого ничего так сделать и не сумел, потому, как Дилюк отреагировал на это почти полным бездействием. Он лишь расставил руки в стороны, полностью отдаваясь во власть Альбериха. И в этот короткий миг, Кэйа задумался, что Рагнвиндр сейчас был на два шага впереди и ожидал этого действия. Он понимал и осознавал последствия каждого слова или угрозы синеволосого. Но ведь тот роботизированный голос уже предупредил, что будет с ними, если кто-нибудь попытается убить Дилюка. Явно не завидная участь. Студента прошиб холодный пот, а затем он разжал кулак, который замер в двадцати сантиметрах от солнечного сплетения маньяка и опустил руку, из-за чего уже обе конечности обречённо повисли. Он намекнул верно. Играть тут можно только по правилам похитителя. Игра же по правилам жертвы — это путь к превращению в мертвеца. — ... Кэйа? — послышалось серьёзно. Студент услышал своё имя и нахмурился, столкнувшись с испытывающем, поглощающим — словно сама бездна, взглядом.  Его веки были слегка прикрытыми, будто были расслабленными. Владелец фамилии "Альберих", не хотел больше слышать своё имя из уст маньякс. — То есть, ты считаешь что это не справедливо? А обманом заставлять несчастных людей пить своё самодельное пойло, справедливо? — студент промолчал, боковым взглядом, он заметил как медленно крадётся и обходит Рагнвиндра, Виктор, осторожно двигаясь к железной двери. Видел ли обожжённого парня, маньяк или нет, студент-прогульщик точно не знал, но решил продолжать делать вид, что заинтересован в разговоре. Но делал ли он вид? Ведь маньяк был прав. — А справедливо ли вместо совета обратиться к психологу, вместо предложения своей помощи, просто предлагать заливать свои проблемы алкоголем? Они сломанные люди. — он полез в карман и щёлкнул складной нож, который аловолосый потом подкинул в воздух и тут же поймал. Виктор от этого действия вздрогнул и замер, боясь шелохнутся. Студенту же пришлось тянуть резину на себя, дабы не дать похитителю переключится на этого самовлюблённого мафиози. — Я не заставляю их пить свой алкоголь насильно. Они сами выбрали более простой путь... — парень пытался поспорить, но чувствовал как вина поглощает его разум. Ведь он действительно виноват. Виноват в том, что рекламировал людям свой "яд", за что и поплатился. Ни одно плохое дело не останется безнаказанным. Или такого человека накажет закон, другие люди, либо же он сам накажет себя. — Не я виноват в том, какую жизнь они выбирают. Я же не лишаю их выбора в том, хотят ли они вести тот или иной образ жизни. — Например как Виктор? — говорит аловолосый, и поворачивает голову в сторону мафиози, что уже находился в двух шагах от двери. Видимо тихие стоны боли, которые он издавал при передвижении, привлекли внимании. Рагнвиндр делает резкий, боковой выпад. Из-за чего, мафиози пугается быть раненым холодным оружием, и отскакивает. — Нечего было издавать звуки как дырка в надувном жилете! — небрежно выражается Кэйа, после чего цокает, от злобы провала, стискивая зубы. Где-то в далеке, за дверью, всё ещё раздавался лай, причину которого он ещё полностью не знал. — Виктор не предоставлял своим заказанным "клиентами" выбора. — аловолосый подкинул в воздух нож, что полетел в сторону Кэйи. Но летел он не с целью проделать в Кэйе дырку, а лишь для того, чтобы тот его поймал. Что последний благополучно и сделал, правда поймал неуклюже и за лезвие, но к счастью не порезался, потому, как сжал его не сильно. — Также и от тебя будет зависеть конкретно его судьба. — Люк! — бросил он рассержено, но владелец имени не обратил на это никакого внимания, а лишь сложил руки за спиной, равнодушно посмотрев. Кэйа опустил руку с ножом, выражая этим свой протест. Хоть он и хотел выбраться, но лишать человека жизни собственными руками не собирался. Как он мог вообще задумываться об убийстве хоть и своего врага, несколькими минутами раннее? — Только один... Выживет? — увлечённый мимикой маньяка, он не заметил, что эти слова произвели на мафиози впечатление и желание выбраться любой ценой. Поэтому студент опомнился только тогда, когда его с криком впечатали в стену, а также приложив об неё руку с опухшим пальцем, из-за чего нож и выпал. Альберих закричал от боли, после чего заскрипел зубами. И так, как одна рука была зафиксирована, Кэйа с помощью второй, случайно нажал на ожоговый пузырь на ключице мафиози, а коленом, пнул прямо по перебинтованной ноге. Виктор завопил так жалостливо. Ведь теперь его пузырь лопнул, образовав открытую язву, но Альбериха отпустил, удосужившись толкнуть его тело на пол. Повязка наложенная Дилюком на торс, теперь слетела, а рана начала кровоточить. Но студент не сдаваясь, опёрся локтём об пол, другой рукой потянувшись к тому самому ножу, но мафиози пнул оружие, навалившись на Альбериха сверху. — Отпусти! — Альберих беспомощно брыкался и извивался под ним, пытаясь опереться на собственные руки, но его впечатали в пол щекой. Затем, физически уселись сверху, но только для того, чтобы затем встать и кинуться на Рагнвиндра, который опустился за ножом на колено. Оба упали, только Виктор оказался в более выгодном положении, восседая сверху, в области рёбер соперника, и удерживая парня за хвост. — Я тебя в сигаретный пепел сотру! — он больно потянул за одну из прядей алого, растрёпанного хвоста. Также прижимая одну из его цепких рук, за бледное запястье к полу. — Мразь! Думал если запытаешь меня за один день — я подчинюсь тебе?! Урод, ты не понимаешь моей актёрской игры! — Виктор выглядел грозно и яростно, но мысленно кричал и матерился Снежным жаргоном от острой, пронзающей боль, ведь потревоженные ожоги и некоторые, лопнувшие пузыри давали о себе знать. Кэйа медленно сел на колени, приходя в себя от шока. Эта реакция Виктора была уж очень непредсказуемой, но правильной. Он сделал вид, что принял правила Дилюка, после чего и напал на него. Он выпустил руку маньяка из плена, уставившись на его аристократически бледное и безэмоциональное лицо. Взглянул в его алые глаза, что не выражали ни капельки страха, а лишь безразличие. И пока тот не прикажет пустить газ, сомкнул пальцы на шее садиста. И тут его глаза расширились, стали такими умоляющими, одной рукой он пытался разжать хватку мафиози, а другой наивно тянулся к Альбериху. — По-мо... — хрипел он. А владелец имени лишь сидел на корточках и смотрел как лицо такого прекрасного и любимого им в прошлом Дилюка, бледнеет и пропадает лёгкий румянец с его щёк. Он мысленно выл, не знал что делать. Да, Дилюк маньяк, но из-за него! Из-за Альбериха, он выбрал эту деятельность. Кэйа не хотел, чтобы тот умер вот так. Это не должно случится! Но... А может так всё же будет лучше? Глаза Рагнвиндра почти закрылись и казалось бы, тот готов был погрузиться в вечный сон. Сдерживая свою подступающую панику и желание помочь маньяку, парень поднялся и развернулся к двери. — Полагаю... — мысленно произнёс он. До боли принимая грустный факт. — Дальше Виктор справится один... Нет... — но прежде чем обернуться, Альберих услышал вскрик, оборвавшейся громкими хрипами. Резко обернувшись, студент увидел как теперь уже Виктор лежит на полу, а перед ним, на корточках, восседает аловолосый. Он не очень крепко обхватил его шею пальцами, не давая потоку воздуха поступать в лёгкие. Но два алых рубина одновременно равнодушных и опасных теперь взирали на него. На Кэйю. Судя по расслабленному телу Виктора, жизни в нём больше не было. Поэтому переполненный адреналином мозг, велел открывать дверь и сматываться, но и тут студента настигла неудача. Его сердце оттаяло ото льда и выполнило профессиональный кульбит. Всё тело задрожало, словно парень являлся немощным стариком. Нечего удивляться таким фокусам от мозга. Ведь прямо перед ним, стоял страх его детства — собака. Чуть более тридцати килограмм. Тёмно-серая спина, бежевая грудь и пузо. А также две толстые полоски бежевых бровей, что казались многим людям очаровательными, но только не для Кэйи. Собака сначала зарычала и принюхалась, а затем дружелюбно приземлилась на пол, высунув язык. Но приступ паники было уже не остановить. Перед ним огромный пёс, мешает пройти, а позади, тот, в которого его угораздило влюбиться. Что может быть хуже? Зрение стало не чётким, Кэйа посмотрел на свои раскрытые ладони, ему казалось что всё в глазах двоиться. Дыхание участилось, стало судорожным, а сердце было готово словно выпрыгнуть. Он помнил эти слова... Эти крики. — Не трогайте её! — маленький десятилетний Кэйа, закрывал собой девочку чуть старшего возраста, но одного роста с ним. А также такую же синеволосую и смуглую, словно она являлась его копией, только другого пола. Дети, что штурмовали магазин, в который они ранее вошли, теперь окружили их, и натравливали, казалось, тогда просто огромных псов, на тонких поводках. Животные рычали. Клацали челюстями прямо перед лицом, но не нападали. — И что ты сделаешь, ребёнок? — сказал один из детворы, бросая им в ноги горсть песка. — У тебя нет ничего. Они тогда отпустили девочку, но не его. Собаки хоть и были не воспитанными, но нападать не решались. Только это всё равно оставило след. *** Альберих вышел из флешбеков. Да что там вышел, вылетел пулей. Рефлекторно дёрнувшись. — Ты как был ни для кого не значенным пятном, так и остался. — Дилюк обошёл парня, специально задевая плечом и вышел в дверной проём, уводя собаку. — Дилюк... — Таким и остался, тем, кто самоутверждается за счёт алкогольно зависимых. Данным образом, пытаясь обратить на себя хоть и негативное внимание... — он потянул дверь на себя, тем самым почти закрывая, Кэйа приблизился к ней, но не рискнул останавливать его. — И ты ещё, с юности подозревал, что так и умрёшь один. — железная дверь громко хлопнула и закрылась.