Ваниль.

— Больно! — Виктор дёрнулся, но чужая рука удержала его на месте, только не долго и мафиози чуть не врезал по той самой, смуглой конечности. — Я тебе сейчас в физиономию этим заряжу и всю в крови заставлю сожрать! Альберих! Так как с ожогами второй степени затронувшей большую часть тела лучше не следует работать самому, а вызвать скорую, но ждать скорую будучи запертыми под землёй будет неудачной идеей. Виктор кричал, ныл голосом не молодого человека, а будто беззащитного ребёнка. Ага, ребёнка. Который выбивал из должников деньги как из боксёрской груши. Но кем бы он не был раньше, на данный момент он такой же человек как и Кэйа. Человек, которому требуется помощь. А студент принял это к сведению, начав оказывать помощь по силам. Не забыв внимательно ознакомиться с инструкцией применения, ведь если не так применишь, то такого можно натворить. Ожоговые волдыри крайне не рекомендуется прокалывать, так как под ними начинает регенерироваться новая кожа и отслаиваются повреждённая. Ведь если такой проколоть, образуется язва в которую может попасть инфекция. И, честно говоря, Кэйе очень хотелось проколоть их, доставить Виктору больше проблем, тот ведь ещё урод. Но человечность пересилила и после наложил стерильную повязку где только можно было. Главное это делать не сразу. Ах, как же Кэйе сейчас нужна была скорая или хотя бы законченное образования медика. — Ох, ну и сука же ты, одноглазый... — мафиози болезненно простонал, прислонившись оголённой спиной к всё такой же холодной и бетонной стене. Мафиози перевёл взгляд вправо, где сидел Альберих  накладывая повязку чуть выше своего пояса, нелепо оттопыривая сломанный палец. Вик вздохнул, опустив голову, пытался приглушить ощущения. Ожоги не в прямом смысле горели огнём и тянули, хоть студент обработал их и замотал бинтами, но это мало чем помогало. В его случае, данные повреждения были поводом для госпитализации. — Сделай чё нибудь, горю, пиздец... Кэйа посмотрел на него и демонстративно хмыкнул, продолжая заниматься собой. Всё-таки находясь в плену они ведут себя слишком странно и спокойно. Словно два шута в костюмах. Но возможно это произошло из-за защитной реакции психики. — Да, блин! Я же видел, там есть ещё что-нибудь! — заметив, что тот бездействует, мафиози сам привстал и вырвал из его второй руки пакет, что принёс Дилюк. Прежде, чем синеглазый успел вяло среагировать, поймав за запястье. Но ловить было поздно. — Ну ты и идиот... — хмыкнув, нахмурился, отпуская правую руку мафиози. — Нельзя глотать медикаменты без инструкции. Но мне что. — он закончил обматывать свою талию, закрепив бинт. — Авось, обойдёшься ампутацией головы, а не части желудка. — действительно, было будто самое время для приколов. — И чего ты только в драмкружок у нас не ходил. — подключился мафиози, ухмыляясь. Видимо медикамент начал действовать и наконец появились силы на дурацкий разговор. Если он шёл серьёзно, мафиози уже бы свихнулся от такой жестокости. Странно, но видя и чувствуя как Альберих ухаживает за ним — за тем, кто постоянно грозился избить. Виктор доверился ему. Ведь синеволосый же не такой плохой парень, как ему сначала показалось. Может быть он продаёт алкоголь однокурсникам не из злости или мести? — Давай руку. Попробую сделать что-то с твоим пальцем. — мафиози потянул целый рукав его кофты, на что Альберих ошарашенно и недоверчиво на него посмотрел. — Не бойся. Делать с ним что-то будучи не медиком очень хреновая идея. Авось обойдёшься без ампутации пальца. — болезненно улыбнулся Вик. Синеглазый лишь обречённо вздохнул и доверил свою часть тела самому первому в жизни врагу. А ведь доверять врагу очень и очень опасное решение. Когда проблема с пальцем была решена, по крайней мере частично. Перелом то так и остался, а вот палец наконец стал не таким синим. И синеглазый очень надеялся, что из-за этой помощи он его не лишиться. Кстати о глазах. Примерно около десяти минут они сидели молча и каждый размышлял о своей дальнейшей судьбе, а после мафиози стал подозрительно долго изучать его радужки. — Одноглазый, оказывается вовсе не одноглазым. — признал он как-то горько. Он будто жалел, раскаивался в том, что делал с парнем. Не раз он, Егор и небольшая часть студентов универа унижали, бывало даже доходило до синяков, что они оставляли на теле Кэйи. Но тот упорно молчал и прятал синяки от преподавателей, будто выгораживал студентов. За это некоторые приняли по отношению к нему нейтральную сторону. А он будто понимал за что его бьют. — Это нас не оправдывает... То есть ты скрывал... — Гетерохромию. Я не хочу, чтобы люди знали обо мне всё. — грубо перебил Альберих, после чего отвернул голову. Парень сидел обняв колени, подбородок же уложил на них. — Вас не оправдывает? Конечно, не оправдывает. Так вы надеялись сломать мои стремления, желания, всё сломать, разбить, уничтожить? — уже с возмущением, достаточно громко говорил он. Кэйа резко повернулся и его взгляд был полон обиды и гнева. — Нет. Своей травлей, вы сделали меня только злее! — Воу-воу... — он на мгновенье выпрямил спину, чтобы выставить руки вперёд в качестве защиты. Похоже Дилюк подкинул ему отличное снадобье, но надолго ли его хватит? Виктор снова припал спиной к стене. — Полегче, эм, .. Кэйа?.. Уже забыл твоё имя... хах. Ну и мудак же я... — грустно добавил он, опустив взгляд в пол и уже не поднимал. Сказанное удивило и заинтересовало синеволосого. Его брови подпрыгнули и он прислушался. — Твоя повязка на самом деле не выглядела так глупо. Этот маньяк снял её с тебя? Я не понимаю, почему меня не наказывали за такой мразотный поступок. Травить одного человека всем коллективом, как стая шакалов молодого льва. — Виктор встретился с Альберихом взглядом, только они были разными. В одном плескалось сожаление и искренность, а в другом удивление и недоверие. — Может они знают, что ты состоишь в мафиозной группировке? — беззлобно поинтересовался студент. — Да... — Кэйа видел как он снова выпрямляет спину и напрягается, его голос становится болезнее. — С такими о...пасно спорить. Но я не всегда таким был... Тарталья надавил и мне пришлось... — Тебе больно? В смысле и физически и морально? — парень во все глаза смотрел на бывшего врага. Почему бывшего? Так потому, что Альберих внезапно понял, что у зла есть корни и порой они проходят через человека, а сами растут глубже. Не всегда человек делает зло из-за себя. В некоторых случаях кроется обида, боль, месть, самоутверждение. Пробелы в здоровой психике, что исказили её, испортили. Но что если плохой человек хочет измениться? Прощать ли его? Верить ли ему? — Расскажи мне всё, Виктор, может я пересмотрю своё отношение к тебе как к уроду? — Хах... Да... Ты всё правильно говоришь. — горько усмехнулся и отвернул голову. Синеволосый сначала не понял зачем он это сделал, но внезапно осознал, когда грудная клетка мафиози начала судорожно подниматься. Он плакал. Накаченный парень, который вместе с Тартальей держал в страхе весь универ. Но всем свойственно плакать, и полным и худым, пожилым и молодым. Всем. И уж тем более не стоило лишать себя слёз с самим собой наедине. В противном случае негатив будет копиться внутри и однажды... он выстрелит. К тому же, Виктору, да и многим людям также ни стоило впадать в глубокое уныние из которого потом не выбраться. Так думал Альберих. И может это могло быть верно? — Виктор? — недоумённо позвал он. Тот так и не повернулся лицом. — Я всеми силами, до последнего не хотел вступать в мафию... Убирать людей, бить их, заставлять страдать... — его голос был ровный и твёрдый как сталь. Парню стоило усилий не дать плачу изменить его. — Сильные не плачут, так? — он не смотрел на Кэйю, тем не менее ждал, что тот ответит, и всё же будто предполагал — Альберих кивнёт. — Я перестал плакать с тех пор, как заболел мой брат... Он такой маленький и беззащитный... Я тогда не понимал за что? Может я что-то сделал, где-то не уследил? — Виктор рыкнул и ударил по полу, из-за чего Альберих вздрогнул, но так и не смог перебить мафиози, только уже не из страха. — Но было поздно, когда я осознал, что виноват я сам. Болезнь обострилась. Да и наши родители, те кто оставил нас и уехали непонятно куда. — А... — неловко начал Кэйа. — Чем болеет твой брат? — Элеазар. Редкая болезнь из Сумеру. — То есть... — нахмурился Кэйа осознавая. — Ты вступил в мафиозную группировку "фатуи", чтобы заработать на лечение брата? А не Тарталья заставил? Виктор... Ты делаешь добро одному, но притом причиняешь зло другим? — Тогда бы мой брат умер! — он повернул голову к студенту. На лице отобразилась ярость, но при этом здоровый глаз был наполнен влагой, что тонкой дорожкой стекала по щеке. — Я пытаюсь быть хорошим! Пытался. Но всё равно ненавижу всех кроме брата! Мне плевать на всех! Ты никогда не поймёшь, что чувствует человек у которого кто-то болеет! — его переполняет ярость и кажется, что он готов разорвать любого человека в клочья, но на данный момент Виктор был слишком слаб для этого. — Я сожалею, не могу по другому!.. — Да... — Альберих неловко отвёл взгляд. От чего-то непонятного в его душе поселилась печаль и тревога. Толи от того, что ему знакома ситуация мафиози с братом, толи от того, что он настолько лунный человек, чтобы суметь простить Виктора. *** Дилюк сидел за столом и просматривал фотографии своего "искусства". Их он изготовил сам. Ведь иначе, было бы странно, если парень принёс фотоаппарат к сотруднику с просьбой сделать фото на которых изображены полуживые люди с цветами в ранах. Парня это рассмешило, однако на лице никак не отобразилось. Это было понятно, ведь он маньяк, а на их лице редко появляются яркие эмоции. Он ударил по столу кулаком по столу, так, что стакан с карандашами слегка подпрыгнул. Видимо зачатки совести всё-таки проходили сквозь это ледяное сердце. Он не считал себя маньяком или убийцей, а фотографом, человеком, что создаёт искусство. Кстати об этом, спустя двух дней спокойствия пленников пора было и навестить их. Хотя, убедиться в здоровье, он хотел лишь одного.