Ваниль.

Синеволосый плотно сжал губы. Ловко проанализировав, что пока Дилюк находится в более охриненном положении. Он сейчас сильнее, ловчее, но явно не хитрее его. Поэтому Кэйа воспользуется этим преимуществом. — Ну же. — вторил внутренний голос, содрогаясь. У всех же есть этот подбадривающий голос, верно? — Я же так желал, увидеть и показать себя такому как Рагнвиндр без одежды. Воспользуюсь этим, и исполню сразу два своих желания. Теперь не нужно притворяться, что он так ни с кем и не спал за всю свою жизнь, а только врал всем, да и самому себе, чтобы казаться "крутым". Да, по мнению большинства молодёжи из Тэйвата, было круто в первый раз переспать с кем-то сразу после наступления восемнадцатилетия. — Альберих?.. — грубая интонация голоса Дилюка, выдернула его из омута мыслей, словно рыбу на крючке. Парень еле сдержал желания подскочить или дёрнуться, но сердце подвело. Заколотившись словно сумасшедший, вечный двигатель. И похоже его "личный двигатель", скоро перестанет работать совсем, не то что вечно. Если он сейчас же не подчиниться... Глаза Альбериха налились гневом. Казалось, что он сейчас изойдёт раскалённой лавой, будто проснувшийся вулкан. Кэйа метнул злой взгляд как остроконечную стрелу прямо в цель, коей Дилюк и являлся. Он ещё так выглядел, словно думал, что его для ослабевшего от голода Альбериха "просьба" не составит труда. Но одновременно с этим строгим взглядом, двух лавовых озёр из Натлана, парень выглядел так маняще. Широкие плечи, узкие бёдра, и это лицо нежного цвета, словно у аристократа, с заострёнными чертами и аккуратными изгибами. — Бездна... — прорычал Кэйа, разозлившись. Толи на себя за эти любовные взгляды на субъект опасности, толи на аловолосого, что выглядел так... Привлекательно? Собирая последние остатки словно уже иссякших сил, начал сдирать с себя одежду. Сначала парень с трудом снял кофту, затем бесстыдно спустил земнеие штаны, стянул обувь и замер, наконец выйдя из состояния аффекта. Он медленно поднял глаза на Рагнвиндра. Два глаза были настолько шокированными, что ему бы позавидовал человек в первые увидевший НЛО. Взгляд Рагнвиндра словно не выражал ничего, но алые пространства вокруг зрачка потемнели, становясь более багровыми. Приняли какой-то зловещий оттенок. Но через несколько секунд он лишь слегка склонил голову набок и сложил руки на груди, вот только его глаза не поменялись. — Понимаю, что тебе тяжело. — заговорил парень глубоко и твёрдо. — У тебя совсем не осталось сил. — он поднял указательный палец вверх и показательно отвернулся к двери. Припал к ней лбом. Как бы намекая, чтобы Кэйа продолжал раздеваться. — Считай, что ты попал в саму бездну, где и место, таким как ты. Её жар силён. Люди которым ты испортил жизни своим... — он зло и одновременно с отвращением, произнёс последнее слово. — алкоголем. Альберих на несколько секунд превратился в статую. Приоткрыв рот, взглядом он упёрся в широкую спину. И уже какой раз осмыслял причину своего положения. Он и в правду тот ещё урод, что ненавидит людей и желает им отомстить хоть каким-то образом. Но разве месть, это выход? Тем более когда мстишь людям из-за одного человека, не делает его эталоном правильности. Ах, если бы он мог выбраться от сюда, начал бы новую жизнь. Простил бы всех, как простил Виктора несколько дней назад, и не стал ненавидеть его снова, за бутылку воды, что Вик у него отнял. И сам бы попросил прощения даже в том, в чём был не виноват. Осталось поступить точно также и с Дилюком, а после жить с ним долго и счас... Альберих приложился лицом об собственную ладонь и тихо заскулил, как выброшенный в дикую среду одомашненный лисёнок. Но на то Кэйа и человек, чтобы уметь мстить. Уметь то умеет, но выполнить... нет. Его взгляд пал на полотенце, что заботливо висело на крючке. Он вяло сдёрнул его с крючка, даже с такой силой майского жука, чуть его не сломав. Времени на сладкие речи и хорошие манеры которыми он кормил людей уже не оставалось, да и сил к тому же. Парень обмотал полотенце вокруг узких бёдер, после чего освободился от оставшейся одежды. Со стыдом понимая, что стоит перед убийцей почти полностью голым и уязвимым. Алоглазый так и не повернулся к нему лицом, облокачиваясь на дверь лбом и рукой, словно эта ситуация отнимала у него слишком много сил, и была совсем ему не интересна. Альберих громко прочистил горло и неохотно обратился к нему, желая поскорее закончить эту абсурдную ситуацию: — Может уже скажешь, что теперь делать или мне продолжать перед тобой голым стоять? — Отныне ты будешь обращаться ко мне "Мастер Дилюк", и никак иначе. — безразлично ответил он, оборачиваясь. Его бровь игриво изогнулась, когда он мелько рассмотрел Кэйю в таком виде с ног до головы. Взгляд прошёлся по голеням, скользнул по кубикам пресса, а затем остановился на лице. После чего бровь опустилась. Он не такой, чтобы бросать похотливые взгляды. Почему-то Альбериху не стало не уютно от такого взгляда, и он мысленно гадал, почему? — Почему мастер, я объясню чуть позже, а пока скажи... — убийца медленно приближался к нему, чувство уюта пропадало с каждым его шагом. Появилась настороженность и желание бороться. — Неужели ты всё-таки... девственник, — сине-фиолетовые глаза задрожали и расширились. Убийца стоял в нескольких шагах от него, внимательно вглядываясь в лицо. —...которого все так ненавидят?  — это стало последней каплей на спусковом крючке. Кэйа насколько позволяли силы, толкнул парня так, что тот чуть не ударился бедром о ножку раковины. Слабая боль крючком пронзила ослабевшие конечности разом. Но синеволосый не сдался, его пошатнуло в сторону, что сам чуть не ударился об дверь, но вовремя успел ухватиться за ручку. Опустив её вниз, он внезапно понял, что дверь не поддаётся. Не успев удивиться и подтянуть сползающее полотенце, как грубо вдавили в деревянную дверь щекой. Он оскалился, попытавшись отстраниться, но обнажённой спины коснулась та самая красная толстовка, придавив телом своего владельца к дереву. — Отойди! — словив приступ паники, прокричал студент. Его руки поставились по бокам от собственной головы, пытаясь таким образом отжаться от вертикальной поверхности, освобождаясь. Правую руку до скрипа белоснежных зубов заломили за спину, но аккуратно, не беспокоя сломанный палец. А левую сжали в запястье, закрепив над головой. Таким образом Альберих находился полностью беззащитным и уязвимым перед Рагнвиндром. От резких действий рана под ребром снова болела и похоже закровоточила. Но даже если он об этом скажет, убийца не остановится. — Рагнвиндр! — "Мастер Дилюк". — будничным тоном поправил он. Как будто и вовсе не пытался убить Кэйю, а всего лишь учил играть его на рояле. Хотя может и не хотел убивать, а пытался дать что-то понять? Дилюк действительно пытался донести студенту об многих оплошностях в его жизни, но тот и вовсе не захотел слушать, а попытался сбежать. Видимо он мало заставлял его голодать. Бледные пальцы сжали чужие запястья с новой силой. От переполняющего нутро гнева хотелось их просто сломать. Но какая-то смутная тревога не позволяла задумке исполнится. Студент ещё не предал его. Его всё ещё тёмные глаза прищурились, а голова склонилась над плечом студента. Горячее дыхание коснулось оголённой кожи, и Кэйа замер, прекратив всякое сопротивление. Та ещё ситуация конечно. Его руки зафиксированы, похититель вжимает в стену своим телом, так ещё и дышит, то в плечо, то в ухо горячим воздухом. По всему телу пробегаются мурашки и парень тихо сглатывает. — Ты вообще знал насколько красивы твои глаза? — как-то эротично произносит парень, чьи волосы можно сравнить лишь с ярким пламенем. Альберих изумляется и чувствует как его щёки начинают краснеть, совершенно не вписываясь в данную ситуацию. Он вспомнил ту ночь с розой... — Очень... Странно прятать один из них под повязкой. — толи чувствуя непонимание Кэйи, толи видя его ошарашенный взгляд, убийца продолжает. — Поэтому я и спросил, неужели ты всё ещё девственник с такой очаровательной внешностью? — маньяк чувствует недоверчивость студента и его не охотное желания давать ответ. Тогда он поднимается выше, громко вздыхая, отправляет поток тёплого воздуха в шею. — Скажи мне... — Да... — уклончиво отвечает студент. Жар растёт. Тело трудно контролировать в такой ситуации. Кэйа уже забыл все ужасы, что видел. Кровь, переломы, жуткие волдыри, что увидишь лишь в ожоговом центре. Он просто чувствовал этот момент. — ...А вот врать не хорошо. Ничего не помнишь? — пальцы Дилюка разжимаются, и два из них пробегаются по линии позвоночника, касаясь лишь воздуха, на сантиметр выше от самой кожи, но Кэйа будто всё чувствует. Потом резко проходятся по линии острыми ногтями, оставляя полосу. Внимательно слушая невольный вскрик.— На самом деле, ты мне нравишься совсем не как жертва... — Да, блять! — он откидывает голову и грубо произносит. — Да! Девственник!— застопоривается, недоумённо прищуривает глаза. — Хочешь сказать любишь? Но Ди... Мастер Дилюк... Хоть убей, но не могу... — Я вижу, что любишь... — мрачно заключает Рагнвиндр, а его пальчики одной руки, зарываются в синие волосы. — Вижу как твоё тело реагирует на моё касание. Ты слабость. И распущенность. Не надо мне тут говорить обратное. — рука Альбериха взмыла вверх через голову, перехватывая маньяка за запястье, дабы он отпустил синие пряди. — Я специально проверял насколько сильна твоя страсть. Не правильно вести себя так, как ведёшь ты... — было слышно как его голос готов сорваться на гневный крик. — понимаешь, что это играет ключевую роль в формировании моральных и этических основ общества. Представь, что тебя кто-то любит. Это чувство длиться всю совместную жизнь. Вместе ложитесь спать, вместе готовите. Это же прекрасно. Жить в постоянных отношениях. А, что до тебя, как ты можешь распространять алкоголь, особенно среди тех, кому нужна психологическая помощь. Но вместо этого, ты, Альберих... — Отпусти! — он старается внимательно слушать, чтобы потом найти правильный ответ, но натяжение волос мешает сконцентрироваться. — Вместо того, чтобы помочь самому или обратится к тому кто им поможет, ты заставляешь людей спиваться, порождая распущенность и насилие. Зря ты не нашёл себе девушку, а вёл себя так... — Рагнвиндр не успел произнести заключение, прежде, чем Кэйа присядет и вцепится в его ногу словно дикий енот. Дилюк чуть не упал, когда тот стал тянуть его вниз. Но бледная рука в ярости стиснула синие пряди, которые всё ещё удерживала и намотала их на кулак, таким образом заставляя соперника неуклюже опуститься на корточки. Колено надавило на обнажённую грудь, не больно, но так, чтобы заставить парня отцепиться и рефлекторно проехаться по плитке спиной. Полотенце сползло с его таза ещё ниже, открывая обзор на два последних кубика пресса. — Не хочешь исправляться, Кэйа Альберих? — отдышавшись после состязания, подвёл итог алоглазый. — Витая бездна... — тихо выругался парень, пытаясь восстановить дыхание. Грудь распирало от боли, а голова кружилась. Корни волос горели. Сопротивление дорого ему стоило. Парень открыл рот, собираясь сказать в ответ что-нибудь колкое, но во время заткнулся, позволив себе лишь глядеть на него исподлобья. — У нас мероприятие. — снова заладил Рагнвиндр, потерев ладони друг о друга. — Раз уж я сделал вывод о твоей похотливой натуре. Будь добр, хотя бы приведи себя в порядок. Или ты не хочешь на него попасть? — не заметив за парнем никакой реакции, он нахмурился и склонился над ним в пояснице. — Вот заладил как пластинка. — мысленно пришёл к выводу, Кэйа, нервно усмехаясь. — Ситуация хуже некуда, так что посмотрю чем это "мероприятие" меня удивит. — прикинул он, опёрся руками об плитку и поднялся на едва удерживающие в вертикальном положение ноги. Всё тело ломило, словно при температуре в тридцать восемь градусов, а в глазах эпизодно темнело, стоило только слегка повернуть шею. Наплевав на повязку на талии, над которой уже во всю разрасталось кровавое пятно, Кэйа зашёл в душевую кабинку. Покосившись на Рагнвиндра, что стоял к нему боком, хмыкнул повернув кран сначала с холодной водой, что полилась на его плечи и заставила тихо вскрикнуть, затем повернул кран с горячей, полностью настраивая нужную температуру воды. Взгляд Альбериха направлен вниз, он смещается при этом вбок. Ему стыдно, но если он не подчиниться, его травмы удвоят и снова оставят без еды. От этой мысли его желудок будто свернулся в тугой узел и протяжно заурчал. Тошнота подкатила к горлу и парню с трудом удалось подавить и проглотить её. Кивнув самому себе, студент затянул узел из полотенца на бёдрах посильнее и коснулся повязки, наложенной поверх талии. Зашипев от боли и прикрыв один глаз, он осторожно отклеил пластырь, скрепляющий бинты друг с другом и аккуратно их размотал. Картина раны, в стоячий между рвано рассечённых краёв, густой, алой крови совсем не обрадовала его. Парень цокнул, отыскал взглядом шампунь, видимо специально подготовленный для него. Ослабевшими, дрожащими руками распустил хвост, нанёс на жирные локоны, приятно пахнущую субстанцию и втёр. Чем быстрее он закончит, тем меньше будет страдать от щиплющей раны, и не приятной пульсацией побеспокоенного пальца. А также быстрее сможет узнать о мероприятии намного больше. Возможно оно будет проходить не только в доме, и можно будет попросить первого встречного человека о помощи. Но всё это слишком подозрительно.. Возможно ли то, что Рагнвиндр снова проверял так студента? Он настолько задумался об этом, что ничего не замечал, пока кто-то не оказался за спиной. Видимо страдания которые ему предстояло за сегодня испытать ещё не закончены. Мышцы тела разом напряглись, а во рту, в котором уже и так разживалась пустыня, стало ещё более сухо. Похоже он всё делал слишком медленно и Дилюк не дождался. В прямом смысле слова не дождался. Судя по тому, как Альберих проследил за его руками, облачёнными в намокшие рукава не той красной толстовки, а уже белой, рубашки. Эти пугающе ловкие руки сняли с держателя лейку и открутили её от шланга для душа. Таким образом, оставалась лишь единая бьющая струя, а не распределённый полив из лейки. Полотенце на бёдрах промокло, сам Кэйа промок. А также был мокрым и Дилюк. А это явно не предвещало ничего хорошего. — Эта база в твоём распорядке дня? — нервно уточнил Альберих.