Дорога на восход

Терпкая мутно-белая жидкость, которую Вэй Усянь испил из глиняного сосуда, обожгла горло пряным нектаром, разливаясь по телу теплом, которого ему так не хватало. Ветер обнимал его свежими, но прохладными потоками, вызывая по телу озноб. С крыши давно заброшенного дома открывался неописуемый вид на город, и он бы наслаждался им, как наслаждался в те дни, когда искал уединения и тишины, но в эту ночь все было иначе. Воспоминания об ушедших годах пробуждали в нем смешанные чувства. С тех пор многое изменилось. Все, кто был добрым, но слабым, ушли, и с той самой поры чувство глубокого одиночества поглотило, намертво прицепившись к нему. Казалось, он сбился с пути, и теперь то растерянно мечется по сторонам, то стоит на месте, ожидая от судьбы толчка в нужном направлении. После окончания учебы от его на тот момент близких друзей ничего больше не было слышно, будто все то время, которое им довелось провести вместе, являлось лишь жалким плодом его воображения. Мо Цзычун покинул академию сразу после обвинений в убийстве. Из всех товарищей рядом с Вэй Усянем остался лишь Гао Линг, но и тот оставил его как только закончился учебный год, решив больше не связывать свою жизнь с политикой. С тех пор будни превратились в череду мрачных событий, которая до сих пор тянется за ним непрекращающимся потоком. По правде говоря, он даже уже свыкся с этим, но глубоко в душе все равно надеялся, что однажды долгий, окутанный темью путь приведет к долгожданному свету. На душе было как-то неспокойно. В академии сейчас были темные дни, ученики все чаще стали протестовать, чем постоянно гневали вышестоящих. Следить за порядком в стенах Ханьлиня назначили Ши Линя. Каждый день на протяжении пяти лет Вэй Усянь жалел о том, что в ту роковую ночь ему не удалось расквитаться с этим человеком. Когда он остался совсем один, то начал ощущать себя бессильным, чтобы противостоять злу из вне, поэтому ему молча приходилось терпеть все, что происходило в стенах учебного заведения и за его пределами. Из академии его недруг выпустился около двух лет назад, и благодаря отцу сразу занял пост младшего чиновника в государственном совете. Но конечно же это не мешало ему параллельно наводить порядок в месте, где обучают будущее их страны. Нынешнему правительству не нужны люди, не умеющие подчиняться, именно поэтому легче искоренять подобное в самом начале. От долгих размышлений Вэй Усяня отвлек едва слышный скрип черепицы с крыши соседнего дома. Отставив сосуд с вином в сторону, он осторожно спустился к краю и не спеша отодвинул в сторону несколько веток стоящего между домами дерева, чтобы получше рассмотреть то, что привлекло его внимание. Будь Вэй Усянь достаточно пьяным, то точно не сумел бы разглядеть среди листвы темный неподвижный силуэт. Сколько прошло времени, он не знал, но когда с перекрестной дороги вышло двое мужчин, незнакомец наконец зашевелился, с легкостью спрыгивая с крыши дома на землю. Не торопясь, он сделал несколько шагов навстречу к приближающимся мужчинам, а затем снова остановился, перегораживая им путь. Задержав дыхание, Вэй Усянь как можно тише перебрался к другой части крыши и, стараясь не издавать лишних звуков, спустился вниз, прячась в тени домов. Прищурившись, он попытался разглядеть стоявшего неподалеку от него человека, но как не кстати в округе не было ни одного зажженного факела, поэтому рассмотреть хоть что-то было практически невозможно. — Это вы Шао Юн? — прозвучал глубокий голос незнакомца, когда двое мужчин подошли ближе. — Какое вам дело? — грубо ответил один из них. — Так это все же вы, или нет? — вновь переспросил незнакомец, наклоняя скрытое плетенной шляпой лицо немного в сторону. — Да, — в той же грубой манере ответил мужчина. — А кто вы? — Что ж, этого ответа вполне достаточно, — в чужом голосе послышался оскал, и в следующее мгновение раздался звук вынутого из ножен меча. Резкий, металлический запах повис тяжелым облаком в небольшом переулке. Тело слуги ничком упало на землю, испуская последний вздох. Видя падение своего телохранителя, мужчина попятился назад в попытке сбежать, но его ждала та же участь. Хлещущая из живота алая кровь окрасила землю под ногами незнакомца, свидетельствуя о совершенном им преступлении. Будучи одним из главных министров в государственном совете, Шао Юн беспринципно нарушал законы и действовал лишь во благо себе и своим интересам. Смерть такого человека не вызывала даже капли сострадания, и тем не менее, Вэй Усяня не оставляло любопытство, кем же являлся тот человек, который, не побоявшись последствий, нанял наемного убийцу. Внезапно, его обдало волной воспоминаний минувших дней, когда он впервые повстречал учителя Чжоу Миньшэна. О нем не было ничего слышно с тех самых пор, как его отправили в ссылку, предъявив обвинения в тайном заговоре. Возможно, он стал единственным из ученых, кто не подчинился правительству, и не предал себя, чтобы вернуться к власти. Когда молниеносное осознание накрыло Вэй Усяня с головой, он тут же перевел взгляд в сторону наемного воина, но от того и след простыл. — Черт возьми, куда он делся, — тихо сказал он, выглядывая из-за угла дома. Вокруг никого. Бросив хмурый взгляд на два бездыханных тела, Вэй Усянь обернулся и начал идти по небольшой находящейся между двух домов тропинке, ведущей к следующему проулку. Наугад, он двинулся в правом направлении вдоль улицы, и чуть не вздрогнул, когда перед ним неожиданно выплыла уже знакомая фигура в темном одеянии. Стараясь не подавать виду, он неспеша направился прямиком навстречу. Когда они поровнялись друг с другом, Вэй Усянь на долю секунд бросил искоса взгляд, но кроме утонченного подбородка, выглядывающего из под доули, он так ничего и не смог разглядеть. На ближайшем повороте он юркнул за угол высокого забора и крепко прижался к холодным плитам, пытаясь успокоить свое сердцебиение. Потерев свою грудь, Вэй Усянь медленно выдохнул и начал осторожно выглядывать из своего укрытия, пытаясь рассмотреть в отдалении силуэт мужчины. Судя по всему, тот направлялся к окраине города, дорога оттуда вела прямиком к лесу и другим поселениям. Желая разузнать больше о случившемся, он решил направиться прямиком за ним. Возможно, ему впервые за долгое время удастся найти ответы на мучительные вопросы. Дорога не была ему незнакомой, но по ней Вэй Усянь не ходил уже много лет. Каждый прожитый день был похож на другой: кроме личных покоев и домашней библиотеки он практически больше ничего не видел. Его друг, Ин Хань, даже поначалу переживал за него, пока Вэй Усянь не уверил того в том, что все в порядке. С усмешкой он вспоминал, как трудно было в детстве загнать его в книжную комнату. Теперь все было иначе. Лишь так ему удавалось заглушить мрачные мысли. Отца он тоже давно не видел. Приграничные земли вновь кишили пиратами, грабящими и сжигающими целые деревни. Столица на ряду с другими крупными городами были переполнены беженцами. Преступность возросла, из-за голода люди шли на самые крайние меры, прибегая к кражам и насилию. Не было и проблеска света, казалось, все лишь только сильнее погружалось в бездну. Признаться, Вэй Усяня порой даже посещали мысли вернуться в стены военного лагеря, настолько презренно ему было находиться среди всех этих лживых людей, но тем не менее он быстро пресекал эту идею на корню. Сбегать в место, которое больше никогда не будет в его глазах прежним, не имело смысла. Невозможно вернуть в жизнь то, что было столь давно утрачено. Пробираясь вглубь леса, Вэй Усянь старался не упускать из виду незнакомца. Начинало постепенно светать. Вскоре мужчина свернул с дороги на едва заметную тропу. Помешкав, Вэй Усянь оглянулся по сторонам и пустился следом. Внезапно утреннюю тишину разрезал звук бурлящего ручья, протекающего вдоль небольшого ущелья. Оперевшись о камень, Вэй Усянь осторожно спустился вниз, стараясь не издавать лишних звуков. Выглянув из своего укрытия, он стал внимательно наблюдать за копошащейся фигурой неподалеку. Отодвинув в сторону свисающую лиану, мужчина достал из под пазухи сверток бумаги и резким взмахом припечатал его кинжалом к скале. Нахмурившись, Вэй Усянь наблюдал как незнакомец, сделав свое дело, начал удаляться дальше вдоль тропинки, медленно исчезая из его поля зрения. Выждав некоторое время, он все же решился спуститься к ручью, направляясь прямиком к тому месту, где незадолго до этого стоял мужчина. Отодвинув в сторону листву, Вэй Усянь начал нащупывать руками в поисках кинжала, но каково было его удивление, когда вместо скалистой поверхности он наткнулся на шершавую деревянную поверхность двери, к которой и был прикреплен тот самый сверток. Вытянув воткнутый в дверь кинжал, он схватил лист бумаги и медленно раскрыл его. Я очень долго ждал, но вы так и не объявились, было выведено хаотичными иероглифами. Следуя плану, я убил Шао Юна. Кто следующий? Дрожащими пальцами он согнул лист пополам и, убрав его за пазуху, вновь оглянулся в ту сторону, где исчез незнакомец. Кем был этот человек? Чей все-таки приказ он выполнял? Мучимый вопросами, Вэй Усянь решительно отворил не запертую дверь, шагая в неизвестность. Оперевшись об стену, он начал на ощупь пробираться вглубь пещеры. Через несколько шагов он споткнулся об что-то и, нахмурившись, присел на колени, пытаясь понять, что именно издало скрежет по земле. Когда руки наткнулись на странную конструкцию, ему потребовалось некоторое время, чтобы догадаться, что это был сооруженный из подручных средств подсвечник. В стороне он нашел короб с огненными палочками. Проведя одной штукой по скалистой поверхности стены, ему удалось зажечь свечу и наконец оглянуться, чтобы понять, где он находился и что его окружало. Впереди была еще одна дверь, которую он не спеша отворил. Первым, что ему бросилось в глаза, были бесчисленные стеллажи с рукописями и свитками. Не задерживая на них взгляд, Вэй Усянь двинулся вперед, но вновь остановился, когда под ногами что-то неожиданно покатилось. Этим предметом, к его удивлению, оказалась вырезанная из дерева фигурка воина. Покрутив ее в разные стороны, он сунул ее за пазуху, к письму, и начал исследовать пещеру дальше. За последним стеллажом было пустое пространство, посреди которого находился стол, точно так же заполненный аккуратно сложенными рукописями. По левую сторону стола во всю стену висело огромное, сшитое из кусков кожи, полотно, с надписями и рисунками. Подойдя ближе, Вэй Усянь начал тщательно изучать увиденное. — Шии… — прочитал он, ведя пальцем по непрерывной линии внизу надписей. — Бахайский залив, западный Шан… Перед ним была изображена карта страны и граничащих с ней земель, только была одна деталь, которая сильно отличала ее от тех карт, которые он обычно видел на отцовском столе. — Новый Хэго? — неуверенно прошептал Вэй Усянь. Это явно не было картой нынешнего Тяньго. Попятившись назад, он уперся бедрами о стол и растерянно обернулся, смотря на ворох рукописей. Отставив подсвечник, он схватил первый попавшийся свиток и раскрыл его, быстро пробегая глазами по аккуратно выведеным словам. За первым свитком последовал второй, а за ним третий и четвертый. От количества полученной информации начинала раскалываться голова, но Вэй Усянь уперто продолжал просматривать оставленные неизвестно кем записи. В одних свертках были проведены множественные расчеты, в других — построены государственные структуры, начиная от правителя и заканчивая народом, и роли каждого из них в стране. — Мы создадим новое государство… — прошептал вслух Вэй Усянь, открыв новую рукопись. — Без войн, без смут, без голода… Невероятно, думал он, пока читал написанное. Его тело продолжало потряхивать и ему едва удавалось сдерживать нахлынувшие на него эмоции. После долгих плутаний он наконец увидел проблеск света, нить, за которую он обязан крепко ухватиться, чтобы вновь обрести свой путь. От такого шанса он точно не был намерен отказываться.

***

— Ты что-нибудь слышал о неизвестных воинах, обитающих в наших краях? — спросил Вэй Усянь, подсаживаясь чуть позже к Ин Ханю, беззаботно трапезничающему в обеденной комнате. — Молодой господин, — от неожиданности его друг поперхнулся и закашлялся. — Занятные у вас темы для разговора с раннего утра. В словах Ин Ханя была доля правды, поскольку сейчас едва наступил час Чэнь. Он бы сам на его месте, вероятно, пришел в недоумение, если бы кто-нибудь отважился нарушить его покой в столь ранний час. Но, не желая оттягивать время, которое и так было вдоволь упущено, Вэй Усянь решил как можно скорее приступить к поискам неизвестного наемного воина, и у него не было иного выбора, как обратиться за помощью к своему другу. — И все же, может ты что-нибудь слышал о таком? — стал аккуратно допытывать он. — Ну вы же знаете, молодой господин, воины у нас в основном переполнены жаждой славы, поэтому стараются заявить о себе уже в самом начале своего пути, — ответил Ин Хань, отставляя в сторону пустую тарелку. — Хотя, если говорить конкретно о слухах, которые мне приходилось слышать, то ходит сейчас одна байка среди торговцев и уличных шутов о неком Дун-мо. — Дун-мо… — неторопливо произнес Вэй Усянь. — И что же такого о нем говорят? — поинтересовался он. — Да много всего, — почесав подбородок, ответил Ин Хань. — Какой-то неизвестный воин появляется из неоткуда, перебивает десятки японских пиратов, и так же бесследно исчезает. Но я бы сказал, что это больше звучит как небыль, чтобы толпу взбодрить. Все же знают, что на всех границах восточного побережья стоит сейчас армия нашего генерала. — А я бы все-таки не спешил с выводами… — задумчиво произнес он, игнорируя полностью слова о том, что на границах воюет его отец. — Молодой господин? — неуверенно позвал его друг, когда Вэй Усянь неожиданно поднялся со стола. — Пойдем со мной, — просто сказал он. — Есть срочное дело. — Что-то произошло? — спросил Ин Хань, выходя следом во двор дома. — Зная вас, вы бы с такими вопросами не подходили без веской причины. — Этой ночью был убит высокопоставленный чиновник, — как можно тише ответил Вэй Усянь. — Ему вспороли живот тремя четкими движениями прямо у меня на глазах. — И вы думаете, что это как-то связано с бытующими среди народа историями о Дун-мо? — нахмурившись, уточнил Ин Хань. Лицо его стало мрачнее тучи от услышанных новостей. — Хочу проверить, — сказал он, хватая из своей комнаты футляр с мечом. — Нужно же с чего-то начать. Летом торговля на рынке начиналась довольно рано. Проходя мимо торговцев и зевак, Вэй Усянь уверенно пробирался вперед, к самому известному в столице двору, в котором проходили выступления одной актерской труппы. Чем ближе они подходили, тем громче становились задористый смех и восторженные овации. — Ну что, — взмахивая веером, громко произнес мужчина, с несуразной маской на своем лице. — Рассказать вам историю о короле Хуэй-цзуне, живущем в горах? Собравшаяся толпа стала оживленно махать руками и кричать в ответ «нет». — Расскажи нам о Дун-мо! — выкрикнуло несколько человек, стоящих неподалеку от Вэй Усяня, пытающегося пробраться ближе к импровизированной сцене. Как же мы вовремя, подумал он, внимательно разглядывая выступающего перед собравшейся публикой актера. Музыканты забили по тангу, подогревая интерес скопившегося народа. Казалось, толпа людей все прибавлялась и прибавлялась, влекомая красочными историями о неизвестном воине, спасающем их страну от набегов жестоких пиратов. — Стрела генерала Вэй Хуагана внезапно прорезала воздух и направилась прямо в голову Хайцзы-Бату, — начал свое повествования рассказчик. — Но пока она летела, со стороны Цзинхай подкрались японцы и окружили наши войска! О нет! — весьма переигрывая, вздохнул тот. — Что же им теперь оставалось делать?! Они могли умереть с голоду или же пасть от острых клинков разбойников, такова жизнь! Как вдруг… — мужчина затих, обводя каждого глазами, которые едва можно было увидеть сквозь небольшие отверстия в маске. — Позади японцев раздался крик! — Чей крик? — не сдерживая своего любопытства, тотчас спросил юноша, стоящий ближе всех к рассказчику. — Вот и японским пиратам стало это интересно, — покачав из стороны в сторону веером, ответил мужчина. — Они обернулись и увидели неподалеку одиноко стоявшую фигуру. Неизвестно откуда взявшийся воин, облаченный в черное ханьфу с белым воротником, внезапно ринулся на чужеземцев как безумец. Он так быстро орудовал своим мечом, что никто даже не смог увидеть его лица! Тогда-то один из пиратов и задался вопросом: «Был ли это демон или все же человек?» Скопившийся в кучу народ вновь разразился овациями и радостным смехом. Юная девушка, являющаяся частью труппы, спустилась с трибун вниз, начиная собирать в свою небольшую плетенную корзину серебрянные монеты, которые люди с охотой отдавали ей в благодарность за очередное выступление. Толпа стала постепенно сгущаться, началась давка. Поджав губы, Вэй Усянь похлопал Ин Ханя по плечу, и начал аккуратно двигаться в противоположную сторону всеобщего движения, пытаясь параллельно высмотреть среди всех лиц одно единственное его интересующее. — Молодой господин, — позвал его Ин Хань, перекрикивая шум толпы. — Вы кого-то ищите? — Хочу поговорить с рассказчиком, — ответил Вэй Усянь. — Не видел его случайно? — Он за угол двора свернул, — сказал Ин Хань, указывая рукой куда-то в сторону. Выбравшись из толпы, они молча двинулись к задней части дома. Неподалеку, склонившись над бочкой, доверху наполненной водой, стоял рассказчик. — Прошу прощения, — прокашлявшись, произнес Ин Хань, привлекая к себе внимание мужчины. Увидев их, тот опустил глаза в землю и низко поклонился. — Не знаете случайно, где мы можем найти Дун-мо? — Откуда бы я мог знать? — испытывая явную неловкость, спросил рассказчик. — Я всего лишь пересказываю известные всем истории. Стоя позади своего друга, Вэй Усянь периодически кидал искоса взгляды, изучая лицо, как оказалось, юноши, а не взрослого мужчины. Голос рассказчика теперь звучал иначе, намного глубже и чище, чем там, на импровизированной сцене, что по какой-то причине делало его для Вэй Усяня куда более знакомым. Светлые глаза вытянутой формы бегали из стороны в сторону, не задерживая ни на чем свой взгляд. Лицо его было выкрашено в черно-белый, что знатно искажало черты лица, не позволяя до конца изучить их. — Какие истории? — требовательно спросил Ин Хань. — Ну как же, — растерянно сказал юноша. — Истории о том, как он появляется из ниоткуда в местах, где находятся пираты. — В последнее время набеги случаются каждые десять дней, — ответил ему Ин Хань. — Значит, вам стоит поискать его в тех местах, где случаются набеги, — сложив перед собой руки, юноша снова поклонился. — Понятно, — вздохнул Ин Хань, и кивнув Вэй Усяню, направился прямиком к выходу из двора. — Это точно был он, я уверен, — сказал Вэй Усянь, как только постоялый двор остался далеко позади. — На том воине была та же черная одежда с белым воротником, как и в рассказе. Узнай как можно скорее где японцы нападали в последний раз. — Хорошо, молодой господин, — повинуясь, ответил Ин Хань. — И еще, — сказал он, остановившись. — Нужно послать надежного человека, который какое-то время незаметно сможет следить за рассказчиком. — За рассказчиком? — переспросил Ин Хань, чувствуя озадаченность. — Но зачем нам он? — Потому что он явно что-то знает, — ответил Вэй Усянь, бросая последний взгляд на виднеющуюся издалека крышу двух-этажного дома, двор которого они совсем недавно покинули. Новостей о последнем местонахождении японских пиратов долго ждать не пришлось. Уже ближе к вечеру того же дня Ин Хань раздобыл информацию о том, что пиратов недавно видели в районе Байсяна. Но что еще важнее, вместе с этими сведениями Ин Хань принес еще информацию о передвижениях юноши, за которым ранее днем Вэй Усянь приказал начать вести слежку. По данным их шпиона, юноша, спустя несколько часов после представления покинул город верхом на лошади, направляясь по тропе, ведущей в район Лунъяо. От услышанного у Вэй Усяня внутри все сжалось. Ему казалось, что он стал еще на один шаг ближе к разгадке. Возможно, совсем скоро могут подтвердиться его подозрения о связи между местным рассказчиком и неизвестным воином. В совпадения Вэй Усянь отнюдь не верил, поэтому и не считал, что неожиданное отбытие юноши в город, который находился в двух милях от Байсяна, в месте, где разбойничали японские пираты, было чистой случайностью. — Так мы держим путь в Лунъяо? — уточнил Ин Хань, запрягая двух лошадей. — Мы едем в Байсян, — ответил ему Вэй Усянь, полный уверенности, что именно там его будут ждать ответы на интересующие вопросы. Следующие сутки они практически полностью провели в дороге, останавливаясь по пути лишь несколько раз для того, чтобы размяться и покормить лошадей. Последней остановкой был небольшой рынок Дунхоу, находящийся на окраине Лунъяо, в нескольких часах езды от нужного им поселения. Место было не особо примечательным, не шло в сравнение с празднеством торгового рынка в самом сердце столицы, но несмотря на это, Вэй Усянь находил в данной тишине свою особенность. В тайне, он надеялся, что по этим улицам когда-то ходил его давний друг детства, и может даже ходит по ним до сих пор. Ему хотелось верить, что тот находился сейчас в здравии, проживая свою размеренную, спокойную, насколько это возможно, жизнь. Кто-то из местных торговцев перешептывался о резких поднятиях налоговых ставок, но Вэй Усянь вслушивался в чужие разговоры лишь краем уха, пребывая в основном где-то в своих мыслях о былых временах. — Тетушка, — из размышлений его выдернул голос Ин Ханя, обращенный к женщине, торгующей разными лекарственными травами. — Скажите, у вас тут в последние дни спокойно все? — Да все тихо, господин, — ответила женщина. — Хотя сегодня утром впервые на моем веку пришли странные люди, искали торговца с посудной лавки. Бедный наш А-Лианг, он всегда был таким тихим и доброжелательным, чем же он мог разгневать таких людей, — с грустью произнесла она, сжимая подол своего фартука. — Прошу прощения, — обратился к ней Вэй Усянь. — Не подскажите, где находится лавка этого мужчины? — Конечно, конечно, — тут же спохватилась она. — Вам нужно будет пройти чуть выше, там будет большая вывеска, вы увидите. Поблагодарив ее, они немного прибавили темп и начали подниматься в небольшую горку. Но не успели они отойти от лавки с травами, как к ним навстречу из-за поворота вышла группа монахов с повязками на лице, один из которых тянул за собой телегу. — Умерший от чумы! В сторону! Это умерший от чумы! — восклицал мужчина, требуя людей расчистить им дорогу. — Хань-гэ, — прикрыв нос рукой, произнес Вэй Усянь, провожая их взглядом. — С каких пор монахи занимаются похоронами умерших людей? — Они похожи на монахов из храма Лунсин, — прищурившись, ответил Ин Хань. — Лунсин? — переспросил Вэй Усянь. — Хун Тайцзи является главой этого буддийского храма, но поговаривают, что по совместительству он еще является торговцем разных сведений, и то, что его люди находятся сейчас здесь навряд ли является чистой случайностью, — объяснил его друг. — Какова тогда вероятность, что на телеге они сейчас везли того самого мужчину из посудной лавки? — задумчиво спросил Вэй Усянь, на что Ин Хань лишь пожал плечами. — Возможно, его могли похитить, — предположил он. Вскоре их домыслы подтвердились. В лавке было пусто, вокруг были следы незначительной борьбы. Прохожие на вопросы отвечали, что был небольшой скандал между торговцем и бандитами, переодетыми в монахов. После недолгих размышлений было принято решение догнать мужчин с телегой и тайно проследить за ними, чтобы выяснить больше деталей. Район Лунъяо, наряду с близлежащими поселениями, был окружен со всех сторон густым лесом. Ближайший храм, к которому отправились монахи, находился близь рынка, в чаще леса, через который проходит тропа в сторону Байсяна. В одной из лавок Ин Хань раздобыл им буддийские мантии ярко-желтого цвета и платки на голову. Когда они оказались у храма едва начало смеркаться, но из-за высоких деревьев и густых крон казалось, что стоит уже глубокая ночь. Спустившись вниз с небольшого склона, они прошли через открытые ворота и зашли во внутренний двор храма. Телегу завезли в самый дальний амбар, и чтобы дойти до него им нужно было как можно незаметнее пройти вдоль всего периметра внутреннего двора. Все было нормально до тех пор, пока перед ними откуда ни возьмись не появился монах. Замешкавшись на доли секунд, Вэй Усянь, стараясь не поддавать виду, сложил перед собой руки в молитвенном жесте и слегка поклонился, Ин Хань, последовав его примеру, проделал то же самое. Монах ответил им взаимным жестом и молча прошел мимо, но затем остановился и, не оборачиваясь, громко произнес: — Вы пришли кого-то спасти? Стиснув крепко зубы, Ин Хань выдохнул и вынул спрятанный под одеждой меч. Не дожидаясь чего-то, он молча ринулся в сторону монаха, но тот резко обернулся и голыми руками отразил его удар, отталкивая его обратно назад. Как по приказу, из разных углов выбежало с десяток вооруженных стражников. — А вот они и его спасители, — улыбнувшись, сказал монах. — Отойдите! — низко произнес Ин Хань, сжимая в руках свой меч. — Иначе я вас всех перережу! — Ну если ты так этого хочешь, — вновь улыбнулся монах, а затем отдал холодный приказ своим людям: — Взять их. — Достаточно! — произнес до боли знакомый голос. — Кто же это тут у нас? — поинтересовался мужчина, выходя из тени домов. Прищурившись, Вэй Усянь не поверил своим глазам. — Учитель Чан? — хотел произнести он громко, но с его губ слетел лишь предательский шепот. — Отзови своих людей, к моим гостям нужно относиться подобающе, — обратился Чан Цичжэнь к монаху, а затем, кинув глумливый взгляд на Вэй Усяня, он указал рукой в сторону дома, из которого вышел, и произнес простое: — Проходи. Ничего не сказав, Вэй Усянь отрешенно поднялся по ступенькам и зашел внутрь просторного зала. У дальней стены стояла огромная статуя Будды, а позади нее несколько полок с тысячью зажженных свечей. — Что тебя сюда привело? — прервал молчание Чан Цичжэнь, присаживаясь на одно из молитвенных мест. Собрав себя в руки, Вэй Усянь постарался выдавить из себя беззаботную ухмылку, присаживаясь напротив своего бывшего учителя. — Да вот слышал, что мужчину, обманувшего меня недавно на рынке, привели именно сюда, вот и пришел за ним, — ответил он, придумывая историю находу. — А что насчет вас? Не думал, что наши дороги пересекутся в такой дали от дома. — У меня есть дело к этому человеку, — ответил Чан Цичжэнь. — Понятно, — улыбнулся Вэй Усянь. — Тогда позвольте сначала мне с ним разобраться, а потом он полностью будет в вашем расположении. — Мы уже прежде имели дело с одними и теми же людьми, — бросая пронзительный взгляд, сказал учитель. — И в итоге ты их убил. Сказанные слова вызвали внутри резкую волну неприятных воспоминаний, напрочь стирая с лица былую улыбку. — Сейчас у нас с тобой вновь возникло дело с одним и тем же человеком, — как ни в чем не бывало продолжил говорить Чан Цичжэнь. — Я ведь тебе всегда говорил об этом, у нас с тобой очень много общего. Тебе стоило изначально прислушаться и присоединиться ко мне. Последние слова Вэй Усянь слышал уже как-то расплывчато, позволяя своим мыслям погрузиться в тот ад, в котором он жил на протяжении последних лет после возвращения Чан Цичжэня из ссылки. Начиная с их первого откровенного разговора, учитель всеми силами пытался сломать Вэй Усяня, доказывая из раза в раз, что слова и справедливость лишь пустой звук, и верят только тем, у кого есть настоящая власть и авторитет. На следующий день после их разговора, Чан Цичжэнь сделал свой первый шаг, выпустив объявление от лица Вэй Усяня о том, что министр юстиции Мо Лицинь, желая скрыть преступление своего сына, подделал документы для Ши Яо. Только потом он понял, что всегда был удобной пешкой в чужой игре. Своим ходом Чан Цичжэнь смог избавиться от своих недругов, заставив их замолчать раз и навсегда. Позже стало известно, что Мо Лицинь, от позора, который он навлек на семью, покончил с жизнью. Никто из друзей Вэй Усяня, кроме Гао Линга, так и не поверил в его непричастность. Разозлившись, они в тот день избили его прямо во дворе академии. Пользуясь случаем, Чан Цичжэнь заставил каждого извиняться перед ними на коленях, предоставляя каждому шанс воспылать ненавистью к Вэй Усяню. Такое в дальнейшем происходило часто, как и обещал когда-то учитель. Почему вы это делаете? Спросил однажды он. Потому что ты слишком много обо мне знаешь, ответили ему. — Сколько раз вам повторять? — сквозь зубы произнес Вэй Усянь. — Я… никогда… не встану на вашу сторону. Всего из-за одной пытки вы отреклись от своих взглядов и предали соратников! Свой поступок вы оправдываете тем, что это мир уродлив, а не вы сами. Я никогда…Слышите?! Никогда не доверюсь власти такого жалкого человека. — И что ты будешь делать? — беспристрастно спросил Чан Цичжэнь. — Что ты можешь? Тебя никто не поддерживает, никто не слушает. Хочешь искоренять зло? Утверждать справедливость? Ты же даже в своей жизни не можешь навести порядок, как ты можешь мечтать о чем-то столь великом? Ты потерян и бродишь по кругу. Единственный твой путь, это принять мою сторону и обрести власть, о которой ты так грезишь. — Я уже нашел свой путь, — пытаясь унять свою злость, ответил Вэй Усянь. — И вновь его потеряешь, как всегда это было. — В этот раз все иначе, — оскалился он. — На этом пути я снова встречусь с вами, но лишь для того, чтобы сбить с вас всю спесь и уничтожить раз и навсегда. — Очень на это надеюсь, — без эмоций ответил Чан Цичжэнь, но в глазах его на секунду промелькнуло удивление вперемешку с растерянностью. — Но имей ввиду, тебе понадобится много власти, чтобы уничтожить меня. Ты долго терпел мои провокации и презрение друзей, но единственное, что ты не сможешь вытерпеть, так это свою беспомощность. Нависшую тишину нарушил внезапный скрежет мечей, вынутых из ножен. Нахмурившись, Вэй Усянь бросил последний взгляд в сторону настороженного Чан Цичжэня, и, ничего не сказав, направился прямиком к выходу. Отворив двери, он попал чуть ли не в самую гущу разразившейся драки. Ин Хань, стоявший прямо рядом с дверьми, не выпуская меч из рук, внимательно следил за передвижениями воинов. — Смотрите внимательно, — кинул он через плечо Вэй Усяню. В самом эпицентре схватки, окруженный со всех сторон вооруженными монахами, был тот, из-за кого они проделали столь длинный путь. Сердце Вэй Усяня забилось с неистовой силой. Среди ярких буддийских мантий, словно пятно чернил на чистом листе, мелькало до боли знакомое черное ханьфу с белым воротником. Затаив дыхание, он всматривался в стройную фигуру Дун-мо, как плавно тот орудовал мечом, будто не сражался, а находился на сцене, исполняя один из боевых танцев Дракона. — Учитель, на территории злоумышленник! — крикнул один из монахов. — Пан Цзиньлун сбежал! — выкрикнул следом второй. Когда вдалеке раздался звук флейты, Дун-мо резко перестал сражаться и ринулся прочь. Часть оставшихся монахов ринулась следом за ним, но тот, перепрыгнув через каменный забор, просто скрылся в ночи, будто его никогда тут и не было. — Что ж, — сказал Вэй Усянь обращаясь к стоявшему рядом Чан Цичжэню. — Кажется, ваши люди оплошали и упустили из виду нужного нам человека. — Да, — ухмыльнутся тот, буравя взглядом пропитанный кровью двор храма. — Ты прав, мои люди совершили ошибку, так что с меня выпивка. — До скорых встреч, — ответил Вэй Усянь, вытянув губы в улыбке, не коснувшейся его глаз. Покинув стены храма, они направились в сторону рынка Дунхоу, где они ранее днем оставили своих лошадей. — Нам нужно найти Пан Цзиньлуна, — нарушил молчание Вэй Усянь. — Пока это не сделали монахи из храма Лунсин. Уверен, что они отправились на его поиски сразу как мы покинули их. — Разве нам не стоит отправиться на поиски Дун-мо? Он же появился тут, как мы того и хотели, — поинтересовался Ин Хань. — Пан Цзиньлун скорее всего является подставным торговцем, потому что тетушка называла его другим именем, — начал объяснять Вэй Усянь. — Если тут появился Дун-мо, значит он тоже искал этого торговца. Дун-мо связан с убийством Шао Юна, а с расследованием этого убийства связан Ши Яо, который является сватом Чан Цичжэня. Если Дун-мо не знал местонахождение нужного нам человека, то это вполне мог знать Пан Цзиньлун. — Кажется, у меня голова пошла кругом, — растерянно сказал Ин Хань. У меня тоже, мысленно согласился Вэй Усянь, вспоминая недавний разговор с учителем. Возможно, в чем-то тот был все-таки прав. Жизнь вновь столкнула их пути вместе, связывая их обоих с одними и теми же людьми. Но, даже если они сейчас и пытались найти одного конкретного человека, единственное, что их отличало в этом — кардинально разные цели. — Кто там? — выкрикнул Ин Хань, обнажая свой меч. Из-за дерева послышался слабый стон боли, а затем прямо перед ними, споткнувшись, свалился мужчина, придерживаясь рукой за левый бок. — Вы в порядке? — Вэй Усянь быстро склонился к нему, чувствуя резкий запах крови. Мужчина, прокашлявшись, потянулся кровавой рукой к его шеи и, схватившись за веревку, вытащил из под пазухи деревянную фигурку воина, которую Вэй Усянь так и не убрал оттуда. — Шэн-цзы прислал вас сюда, — с улыбкой прохрипел он, чем поверг Вэй Усяня в ступор. — Скорее… — выдохнул он, пытаясь скованной рукой достать что-то из своего кармана. — Держите, — прошептал он, положив Вэй Усяню в ладонь какую-то тонкую веревку. — Расскажите всем… Это было последнее, что ему удалось сказать. Видимо, Пан Цзиньлуна ранили еще днем, и он терпел все это время, будучи в заложниках, ожидая, когда к нему придут люди, посланные Чжоу Миньшэном. Я все-таки был прав, думал Вэй Усянь, смотря на свои обагренные кровью ладони. — Надо уходить, — тихо сказал Ин Хань, смотря куда-то вдаль. Оперевшись о подданную руку, он поднялся с холодной земли, и, не оборачиваясь, направился дальше по тропе, крепко сжимая пальцами переданное ему ценой жизни послание. Чуть позже, когда они вернулись в постоялый двор, в котором остановились утром, Ин Хань быстро расчистил небольшой стол и зажег несколько свечей. При свете им удалось получше разглядеть то, что передал им Пан Цзиньлун. Шнурком, как изначально показалось Вэй Усяню, в действительности оказался тонкий и длинный пергамент из кожи с выведенными на нем иероглифами. — Ци, цзяо, фэн, шань, бу, пянь, цзюй… — прочитал он вслух. — И что это может значить? — растерянно спросил Ин Хань. — Нужно подумать, — ответил Вэй Усянь. — Может… «Служить добру невыгодно»? Хотя нет, что-то тут не сходится. — Это скорее тайнопись, — предположил Ин Хань. — Просто так ее не разгадать. — Пан Цзиньлун рисковал своей жизнью, чтобы отдать кому-то это послание, — сказал он, внимательно рассматривая иероглифы. — Видимо эта организация куда серьезнее и больше, чем мы думали. Если прочесть это, то тогда сможем найти их. — Интересно, почему он отдал ее именно нам? — поджав губы, спросил Ин Хань. — Постой, — сказал Вэй Усянь. — Фигурка воина… он потянулся к ней, когда я наклонился, чтобы помочь ему. Должно быть, дело было именно в ней. Именно так Пан Цзиньлун смог идентифицировать Вэй Усяня и понять, что он, так скажем, был прислан Чжоу Миньшэном. Вытащив фигурку из за пазухи, он принялся ее тщательно изучать. Работа была выполнена на скорую руку, деталей было вырезано немного, только самые основные, по которым можно было бы понять форму фигурки. — Топорная работа, — прокомментировал Ин Хань. — А что это торчит снизу? Прищурившись, Вэй Усянь попробовал подцепить выступающий кусочек бумаги, и он, на удивление, ему с легкостью поддался. Под ним оказался очерченный круг, будто внутри фигурка была полая и ее чем-то заполнили. Поддев двумя пальцами, он легко вытянул внутреннее содержимое, коим оказалась деревянная палочка с шестью идеальными гранями. — Размер грани такой же, как у письма, — подметил Ин Хань, склоняясь чуть ближе, чтобы рассмотреть находку. Молча схватив пергамент с иероглифами, Вэй Усянь начал аккуратно обматывать его вокруг палочки, стараясь попадать ровно по граням. Когда он дошел до завершающего символа и бросил взгляд на всю фразу, его руки предательски задрожали. Закройте семь основ, отправьтесь в Ханьдань и станьте людьми Вэй Хуагана. — Он в Ханьдане… — тихо, на грани шепота, произнес Вэй Усянь, до сих пор не веря в то, что сейчас прочитал. — Этот человек сейчас находится там же где и мой отец.