Позор подумавшим дурное / Honi Soit Qui Mal Y Pense

      Гермионе было чертовски трудно сконцентрироваться на арифмантических уравнениях.       Профессор Снейп теперь будет ее презирать. Для него очень важно сохранить достоинство, он столь же горд, как семикурсник-слизеринец, и она подтрунивала над его профессиональной этикой. Ее передернуло.       И все же. Сколько раз она слышала, как он срывает злость на учениках. Язык профессора Снейпа славился остротой и однажды даже довел ее до слез после фиаско с Дантисимус.       Но он не ответил. Он мог разорвать ее на части. Почему же он этого не сделал?       Профессор Снейп, лишенный дара речи. По какой-то причине она этим гордилась.

_________________________________

      На следующий день, где-то в разгар обеденной толкучки в дверях Большого зала, Гермиона с удивлением опять застала Винсента Крэбба и Грегори Гойла за словоблудием. Драко Малфой в последнее время был достаточно умен, чтобы не попадаться за использованием оскорбительных выражений, но до своих приспешников достаточно предусмотрительности он не донес. После очаровательной серии шуток типа “Что сказать маглу с двумя ожогами от проклятий? — Ничего, ему уже дважды сказали”, Гермиона закатила глаза и подала голос:       — Я сегодня вечером снова помогаю профессору Снейпу и попрошу его еще раз поговорить с вами. Не думаю, что он порадуется необходимости обращаться к теме снова. Но уверена, Хагрид будет в восторге, кажется, у него есть анальные железы нюхлеров, которые ждут отжима, — она промчалась в Большой зал, оставляя двух болванов ухмыляться друг другу. Выводить Старосту школы из себя всегда было весело.

_________________________________

      Когда Гермиона уже выходила из общей гостиной, направляясь на псевдоотработку, Джинни окликнула ее:       — Хэй, эм, можешь почитать мое эссе по истории магии? Все закончено, мне только нужна вычитка. Клянусь, если еще раз услышу от Бинса “и так далее”, я освою экзорцизм.       Гермиона скорчила гримасу.       — Я бы с радостью, но у меня… ну, не то чтобы отработка, но я сегодня вечером помогаю профессору Снейпу. Может быть, после?       — Да, спасибо! За какие проступки тебе посчастливилось помогать Демону Подземелий? Плохая карма?       — Ты знаешь, на самом деле до сих пор все было нормально. Я тут на днях как-то неудачно выразилась, из-за чего, наверное, сегодня будет несколько неудобно, но на этом все, — Гермиона улыбнулась своим мыслям.       — О-о-ох, что ты сказала? Я обожаю слушать, как ты ляпаешь, не подумав, хоть это происходит крайне редко, но так весело, — Джинни хихикнула, глядя на откровенное возмущение Гермионы.       — Чтобы ты знала, я всего лишь пошутила в неудачный момент. И острота как-то не произвела впечатления.       — Ты пошутила? Прости, мне показалось, ты сказала, это был профессор Снейп. Тебе повезло, что он не попытался добиться твоего исключения! — голос Джинни стал ниже и приобрел правильный оксбриджский акцент: — В моем классе не будет дурацких попыток пошутить или глупых забав.       Обе захихикали, и Гермиона игриво пихнула Джинни локтем.       — Ой, перестань. В любом случае мне пора. Не хочу лишать профессора моих шуточек. Раз уж он так ее оценил.       Джинни прижала правый кулак к сердцу.       — Доброго пути, Гермиона Грейнджер.       Гермиона пролезла через портретный проход, смеясь.

_________________________________

      Кабинет зельеварения выглядел так же, как и прошлым вечером, профессор Снейп менял нож, левитирующий над вращающимся камнем. Гермиона взяла фартук и накинула на шею лямку. Потянувшись завязать фартук на талии, она увидела, что тот висит ниже, чем должен, и поняла, что случайно схватила профессорский.       — Упс. Не тот.       Профессор посмотрел на нее, задрапированную в чрезмерно длинный черный тканевый футляр, и фыркнул, развеселившись.       — Сними это, девочка.       Гермиона поперхнулась слюной, широко распахнув глаза.       Снейп посмотрел на нее вопросительно, потом его тоже глаза расширились. Он прочистил горло и огляделся вокруг, прикидывая, на что отвлечься.       Гермиона сняла большой фартук, внимательно наблюдая за профессором, сложила его и подала на вытянутой руке. Снейп выхватил фартук, и Гермиона надела другой, ее размера. Она обошла стол и встала рядом с учителем.       — Профессор, некоторые из старших слизеринцев постоянно используют оскорбления, связанные с чистотой крови, в коридорах. Я не уверена, что вы можете предпринять, учитывая ваши… обстоятельства, но предупредила, что сообщу вам. Я как староста школы не могу игнорировать подобное.       — Я разберусь. Они попугайничают услышанное дома. Вероятно, считают, что добавляют себе крутизны.       Снейп вручил ей следующий нож из набора, второй по миниатюрности. С лезвием примерно пять дюймов длиной, похожий на нож для чистки овощей. Самый маленький нож он взял сам.       — Я, разумеется, использую еще и набор хирургических инструментов, но обнаружил, что проще, когда необходимо, заменить скальпель, чем пытаться его заточить, — Гермиона удивилась, что неразговорчивый профессор добровольно делился информацией, но не собиралась смотреть дареному гиппогрифу в клюв.       — Я так и думала, читала об этом в “Сам убил, сам сварил”. Нужно ли мне завести собственный набор?       — Содрогаюсь при мысли о хирургических инструментах в свободном доступе в башне Гриффиндора. Нет, если вы не решите строить карьеру в зельеварении, набор вам не понадобится.       Гермионе захотелось посмотреть, как он будет обращаться с самым маленьким ножом. Руки у него были большие, но он касался лезвия так бережно и заботливо, что вся процедура выглядела некой формой танца. На мгновение она задумалась, как осторожно его пальцы могли бы коснуться ее собственных.       Откуда это взялось?       Она резко тряхнула головой и приложила свой нож к среднему абразиву. Вчерашний промах не означает, что нельзя попытаться завязать разговор снова, верно? Тот факт, что человек читает исторические книги ради отдыха, давал надежду на хорошую беседу. И он ее уже начал.       Вовлекать его в разговор было подобно убеждению кролика поесть с ее руки: лучше всего не показывать, что ты заинтересована. Профессор Снейп точно не оценит сравнения. На мгновение она представила смоляно-черного вислоухого кролика с явно нахмуренными бровями, пищащего: “Десять баллов с Гриффиндора за кражу моей моркови!”       — Каким историческим периодом вы интересуетесь в книге Уэллса, сэр? Если вы не против моего любопытства, — она старательно не сводила глаз со своего задания.       — Освежаю память о Тюдорах и Елизаветинском дворе, в частности, с намерением в дальнейшем почитать о Джоне Ди…       — Придворном волшебнике Елизаветы! — Гермиона вздрогнула, осознав, что ее энтузиазм опять взял над ней верх. — Простите, сэр.       — Хм. По правде говоря, именно вы навели меня на мысль о нем. После вашего успеха с Оградой Иценов я задумался, что еще мы можем узнать из записей Ди. По большей части, конечно, его познания в естественных науках слабы, и одному Мерлину известно, откуда он взял эти ангельские имена, но, пожалуй, стоит вернуться к некоторым из его забытых работ. Там должно быть что-то еще, он был плодовит, хотя и неточен.       — И одарен воображением. После первых пятидесяти бессмысленных слов большинство из нас истощили бы запас имен.       — Требует некоторого количества самонадеянности представить миру имя вроде “Бркн” и ожидать, что сойдет с рук. Должно быть, он гриффиндорец.       Гермиона резко развернулась к нему лицом, готовая защитить свой факультет. Но она увидела приподнятые уголки его губ: он поглядывал на нее с гордой ухмылкой. Он ее дразнил. Она рассмеялась и покачала головой.       — Резонно, сэр. Но, с другой стороны, разбавить свои настоящие труды достаточным количеством бессмыслицы, чтобы обойти любую цензуру Международной Конфедерации Магов, тем самым оберегая жизнь и источник дохода, — практически по-слизерински, — она сбрызнула водой камень.       — Довольно легко выяснить, Грейнджер. Наверняка в библиотеке есть записи. Хотите пари?       — Конечно. На что? Факультетские баллы или бесплатную рабочую силу?       — Пять баллов тому, кому не придется мириться с Джоном Ди на своем факультете.       Гермиона рассмеялась и отважилась искоса глянуть на профессора Снейпа. Не сказать, что он улыбался, но лицо его было расслаблено и не хмуро.       Перейдя к самому тонкому камню, она украдкой посмотрела снова. Когда он не хмурился, она могла оценить, как впечатляющи его черты. Конечно, лицо его обрамляли жирные волосы и нос нельзя считать красивым, но глаза и брови выразительны, а форма скул сглаживала общую суровость. Пожалуй, свет факелов заставлял ее видеть вещи иначе.       — Эм, я… — начала она.       Он глянул на нее и приподнял брови, приглашая продолжить.       — Я бы хотела узнать о последнем ноже, — Гермиона указала на отдельные кожаные ножны в конце Снейпова свертка с ножами. Кожа полностью скрывала что бы ни находилось внутри.       Мастер зелий остановил свой ровный ритм, подумал мгновение, затем бережно положил маленький нож на фланель возле камня. Он вытер пальцы о фартук, убрав большую часть грязи, вытащил палочку из кармана и использовал Скорджифай, полностью очищая руки.       Он взял кожаные ножны, по размерам подходящие для какого-нибудь кинжала, и завел большой и указательный пальцы под нижнюю часть. Затем он мягко потянул за дубленую кожу на верхушке.       Гермиона смотрела, как он благоговейно обхватил пальцами темно-серое навершие и вынул изогнутый кинжал. Послышался тихий шепот тонко выделанной кожи, когда он отложил в сторону тщательно подогнанные ножны. Глаза профессора Снейпа были сфокусированы на его сокровище, и в них плескалась гордость владения.       Поначалу Гермиона не поняла, что делает клинок особенным. Темнее остальных, навершие и рукоять зеркально-гладкие, но он не усыпан драгоценными камнями или магическими формулами. Но сила взгляда профессора притянула ее к кинжалу, и она быстро вытерла руки влажной фланелью и придвинулась ближе к нему.       Стоило ей это сделать, как свет уловил что-то на лезвии. Она увидела золотую насечку возле рукояти и…

_________________________________

      Северус Снейп никогда не позволял студентам работать с его собственными инструментами. Вы не можете оставить после уроков и тут же вручить обиженным подопечным смертельное оружие. Особенно дорогостоящее.       Вдобавок ему вполне нравилось ухаживать за своими инструментами и приводить их в порядок. Они составляли случайный набор: он никогда не купался в деньгах и в основном приобретал лучшее, что мог себе позволить, по одному за раз, поэтому у него был один из Японии, несколько из Германии, швейцарский клинок, и даже короткий обсидиановый нож для некоторых реактивных ингредиентов.       Поначалу он не собирался отвечать старосте школы на вопрос о последнем предмете его коллекции. Это к делу не относилось. Но Снейп знал, она может оценить нож, и впервые он обнаружил, что хочет разделить его красоту с кем-то.       Существовал шанс, что она спросит “И что?”. Но почему-то он в этом сомневался. Он вытянул одну из своих самых ценных вещей из промасленных кожаных ножен и ощутил привычную волну удовольствия. Он обладал этим образцом высокого мастерства. Эта красота доступна только ему, это только его секрет. Он почти забыл, что в кабинете не один.       До тех пор, пока она не ахнула.       — Что это такое? — прошептала она. Неожиданно она оказалась рядом с ним, вытянув шею в попытке максимально приблизить лицо к кинжалу, не нарушая персонального пространства профессора. Он повернулся к ней, давая рассмотреть.       — Тигельная сталь, чаще называемая “дамасской”. Красиво, не правда ли?       Довольный реакцией, Снейп посмотрел ей в лицо. Увиденное повергло его в шок.       Глаза у нее были широко распахнуты, словно она не могла наглядеться на кинжал. Губы слегка приоткрылись, зрачки расширились. Факельный свет и энтузиазм заставили ее глаза сиять. Он мог ощутить исходящий от нее жар, так близко они стояли.       Восхищенная Гермиона Грейнджер была ошеломительна.       Она заговорила снова:       — Ох, боги. Это невероятно, — ее руки застыли у бедер, и он мог сказать, что она пыталась не потянуться за кинжалом. Он моментально решился и протянул клинок на раскрытых ладонях. Она взглянула ему в лицо, проверяя намерения. Затем подхватила кинжал за рукоять. Ногти слегка царапнули его ладонь.       — Золотая насечка — надпись на персидском. Волнистый узор на стали возник благодаря соединению железа с углеродом, укрепившему металл.       Она нежно погладила маленьким пальчиком вдоль желобка для стока крови, и Снейп тогда понял прелесть красивого оружия в руках женщины. Он знал, эта картина останется с ним на протяжении недель. Он практически ощущал ее палец на своей спине в таком же поглаживании.       — Где вы его раздобыли? Для чего он используется? — Гермиона не могла отвести глаз от кинжала, поворачивая и рассматривая каждую грань.       — На самом деле, я им не пользуюсь. Могу, но так и не довелось столкнуться с ингредиентом, который бы этого требовал. Полагаю, это скорее коллекционный экземпляр, — он нахмурился. — А что касается происхождения… Я сварил лечебное зелье для сановника из Индии. Он путешествовал по дипломатическим делам и заболел. Вернувшись на родину, он отправил мне кинжал. В этом не было необходимости, но я не собирался отказываться. Он датирован концом девятнадцатого века, — Снейп снова посмотрел на Гермиону. Минуту назад ему не показалось, она все еще выглядела… так. Он чувствовал, как лицо его смягчается, отражая восхищение девушки. И по счастливой случайности именно в этот момент она решила встретиться с ним взглядом.

_________________________________

      Гермиона Грейнджер застыла на месте.       Она всего лишь взглянула профессору в глаза, когда он замолчал. Но стала свидетелем того, что не считала возможным.       Единственным словом, каким она могла описать его выражение лица, было “обнаженное”. Глаза широко раскрыты и смотрят мягко, никаких привычных хмурых линий, и губы не сжаты в ниточку, как обычно. И она примерно на восемьдесят процентов была уверена, что он уже какое-то время разглядывает ее.       Ее внутренний голос сказал: “Опасность: возможна легилименция”, но так далеко от остальной части ее мозга, что она не удосужилась прислушаться, и тем более Ограда Иценов не активизировалась.       Теперь она тоже разглядывала его. Но что, если ей никогда не доведется увидеть это снова? Это было — профессор Снейп был — уязвимым. Как бы ни привлекал кинжал, он мерк на фоне такого зрелища.       Он моргнул, затем посмотрел вниз на кинжал. Гермиона знала, она будет наказана за то, что увидела больше, чем он хотел показать: Гарри был унижен именно за такой поступок во время уроков окклюменции, и Гарри, Рон и Гермиона все очутились в черном списке профессора Снейпа, когда заметили рану на его ноге на первом курсе.       Гермиона протянула ему кинжал, рукоятью вперед. Он взял оружие и убрал в ножны.       — Спасибо, сэр. Это восхитительно. — “В нескольких смыслах”. Гермиона вернулась к своему месту и полила камень водой.       — Я счастлив, что смог утолить ваше любопытство. Временно.       Гермиона подготовилась к ответному удару. Она снова начала трудиться, позволяя ритмичному занятию успокоить ее, пока она ждет. Спустя несколько минут девушка решила, что он выжидает ее следующего промаха, чтобы устроить разнос.       Она обдумала только что случившееся. Профессор Снейп точно ценил искусную работу, как любой другой. Но вожделение на его лице, когда он смотрел на кинжал, показывало, насколько драгоценна эта вещь. Она знала, он показал ей нечто очень личное. И вдобавок это выражение на его лице, будто он увидел ее впервые. Погрузившись в размышления, она замедлилась и вскоре остановилась совсем.       Профессор Снейп положил обратно свой нож и прошел мимо нее, чтобы вытащить тонкий камень из котла. Вернувшись, он навис над ее плечом и пророкотал:       — Нос к точильному камню, мисс Грейнджер.       Но увиденное этим вечером изменило что-то внутри нее. Она не просто слышала его слова, мягкий темный голос проник прямо в ее грудь. И… ох, боги. Ниже.       Она не смогла заставить свой мозг сформулировать ответ. Гермиона слышала его голос тысячу раз, и да, он был привлекательным, но у нее никогда не возникало сексуальной реакции. С другой стороны, она никогда не видела его таким открытым. Может, она просто перевозбудилась.       Ни один из них не продолжил разговора. Ножи были заточены в течение четверти часа и проверены на соответствие стандартам профессора Снейпа. Гермиона сняла фартук и, сложив, оставила на столе.       — Спасибо, что научили пользоваться точильными камнями, профессор.       Лицо Снейпа было обращено вниз и скрыто слипшимися прядями волос, но Гермионе показалось, что она услышала “Следовало научить вас много лет назад”. Она была благодарна, что больше он ничего не сказал. Она повернулась и покинула класс в подземельях.

_________________________________

      У Старосты школы не было времени на обдумывание необычного сближения с преподавателем зельеварения. Она перерабатывала конспекты по арифмантике в рамках подготовки к ТРИТОНам, что требовало почти всего ее внимания. Затем в общую гостиную пришла Джинни и девушки трудились над ее сочинением, и, наконец, Гермиона решила идти в постель. Она сгребла свои книги и направилась в спальню девочек, затем замешкалась, повернулась и сказала:       — Спокойной ночи, Рон.       И Рон спросил:       — Ходила на встречу с кем-то особенным?       Она почти ответила "Вообще-то, да", но вовремя опомнилась и молча отправилась в кровать.