Позор подумавшим дурное / Honi Soit Qui Mal Y Pense

      Снейп получил обычные любезные приглашения в Малфой-мэнор на День подарков и на вечеринку в комнатах директора для всех преподавателей, которые оставались в школе на праздники. Он посещал прием у Малфоев однажды — сборище страдающих похмельем ведьм и волшебников, что выживали на Кровавых Бодроперцовых и белковых омлетах и сплетничали о том, чей родственник совершил самое ужасное нарушение правил этикета — практически всегда тот родственник недавно вступил в брак с маглорожденным.       Вечеринка преподавателей считалась более-менее обязательной, как Снейп однажды обнаружил, когда его выудили из собственных покоев полные энтузиазма пьяные Помона, Минерва и Филиус. С тех пор он присутствовал на вечеринке ровно полчаса, что, похоже, устраивало всех. Ему едва хватало времени оскорбить двух или трех человек перед тем, как удалиться — но только потому, что он не старался, напомнил Снейп себе.       Он не занимался покупкой рождественских подарков годами, поэтому решение посетить Хогсмид двадцать третьего декабря в некоторой степени оказалось антропологической экскурсией. Магазины были перегружены, но несколько владельцев учились у Снейпа в свое время, и они, вероятно, постарались бы помочь ему побыстрее, лишь бы выпроводить.       Снейп зашел к Писарро под звяканье медного колокольчика. Издерганный продавец, отпускавший маленькой ведьме чернила, глянул на него и кивнул. Снейп выбрал пятнадцать лебединых перьев, подороже гусиных или совиных, но все еще доступных по цене, и принес их к прилавку.       — Профессор Снейп, хороших праздников.       — Хм.       — Ваши карточки уже готовы, могу еще что-то сделать для вас сегодня? — продавец взял у него товары и начал их упаковывать.       Снейп уставился на лебединые перья:       — Стоп.       Продавец озадаченно смотрел, как его клиент развернулся в завихрении черной шерстяной мантии и широким шагом направился к перьям высшего качества.       — Мне пока… — он умолк, кивнул и отложил в сторону покупки профессора, чтобы обслужить следующего клиента.       Внимание Северуса Снейпа уже было на перьях, которые он предпочитал, вороньих с металлическим наконечником.       Ему необходимо иметь возможность пользоваться собственным пером в собственном кабинете. Он не мог внезапно запретить Гермионе писать его пером, оно было куда качественнее. И он весьма хотел снова увидеть, как она проводит кончиком по губе.       Легко разрешимо: он купит запасное и будет держать в письменном приборе два пера его любимого вида.       Но если девушка решит пользоваться вороньим пером для учебы, оно привлечет внимание. И если ей захочется взять его, это будет приемлемо. В конце концов, Снейп для нее и покупал.       Ну, не совсем для нее. Для собственного удобства. Это вовсе не подарок.       Значит, гусиное перо с металлическим наконечником. А золотой кончик — просто лучший выбор, нет смысла покупать иридиевый, когда золото могло понравиться ей больше. Все делалось ради того, чтобы она пользовалась подаренным пером, а не портила угол у его личного.       Снейп подхватил самое гладкое из гусиных перьев с золотым держателем и упаковку золотых кончиков и прошествовал обратно к прилавку. Продавец взял перо и начал заворачивать покупки.       — Каждое по отдельности, это подарки. — Продавец смерил его удивленным взглядом. — Кроме гусиного, оно не подарок. Но тоже отдельно заверните. Это просто не подарок. — Продавец пытался понять, что к чему, но упаковывать не переставал.       — Приятных праздников, сэр, — пожелал продавец, протягивая свертки.       На выходе из магазина профессору Снейпу послышалось, как продавец сказал:       — Рождество — это надувательство.

      _________________________________

      Рождество и День подарков в “Норе” в основном заключались в попытках мальчишек съесть столько еды, сколько в человеческих силах, и последующих жалобах на боль в животе. Сплошные свитера Уизли вокруг, постоянный импровизированный квиддич, и не успели они оглянуться, как пора было снова собираться.       Джинни оставалась в “Норе” до конца каникул, но Гермиона и Рон решили вернуться в школу пораньше, потому что директор ждал Гарри обратно. Гарри притих в последние пару дней, и Гермиона не сомневалась, что он не особо горел желанием возвращаться.       Когда они собирались воспользоваться портключом в холл замка, Гермиона сказала:       — Гарри, я знаю, ты не должен говорить нам, чем занимаешься с профессором Дамблдором, но… ну просто… мы беспокоимся за тебя.       Гарри обратил чуть менее усталый взгляд на нее и сказал:       — Я знаю. Я буду рад, когда смогу поделиться с вами, — его лицо ожесточилось. — Темная метка появилась сегодня над магловскими яслями, одиннадцать мертвы. Это не может длиться вечно.       Гермиона обняла обоих мальчиков.       Она поняла, что не делала этого месяцами.

      _________________________________

      Снейп был благодарен, что никто из преподавателей не упоминал подаренные им перья. Взамен он получил пару толстых мериносовых носков от Дамблдора, горшочек мармелада “Данди” от Макгонагалл, несколько открыток с бессодержательными поздравлениями и цветущий бумаговидный нарцисс от Помоны Стебль.       Подобные вещи никогда раньше не казались Снейпу стоящими усилий, но в этом году он не возражал. Если им суждено погибнуть на войне, ему нравилась мысль, что он первым придет кому-то на ум.

      _________________________________

      После того как три гриффиндорца снова устроились в своих спальнях, Гарри сказал, что ему нужно отметиться у директора. Гермиона колебалась.       Ей хотелось повидать профессора Снейпа. Она не ожидала, что будет так сильно скучать по нему семь дней отсутствия. Можно было бы спросить, какие у него мысли о ее заметках по Ограде Иценов или о новых книжных рекомендациях для нее, но Гермиона сомневалась, что ей позволительно посещать профессора не во время семестра. Вдобавок Рон — не все между ними было безоблачно, но она знала, что если оставить его не у дел, то он рассердится на Гарри и нее.       В связи с этим она была очень счастлива увидеть Парвати и Падму Патил, чьи родители отправились навестить родственников и позволили близняшкам остаться в школе, и Дина Томаса. Стоило Рону вернуться к мягкому избеганию Гермионы, она получила возможность спуститься в подземелья. И ей не требовалось волноваться, заметят ли ее.       В подземельях было темнее обычного, поскольку не ходили туда-сюда по коридорам студенты и оттого не загорались факелы: некому было заставить их зажечься своим присутствием. Факелы вспыхивали, когда она проходила мимо, и девушка чувствовала, как жизнь возвращается в подземелья, отражая ее радостное волнение.       Дубовая дверь была закрыта, и Гермиона замешкалась, потянувшись к ней. Будет ли это ужасно неподобающе? Она вспомнила, что надето под ее магловскими джемпером и джинсами, и постучала дважды.       — Да?       Сердце Гермионы сильно забилось от звука знакомого шелкового голоса, и она отворила дверь. Запахи профессорского кабинета, и немного его собственный, манили ее внутрь. Она невольно улыбнулась, но ничего не могла с собой поделать. Он согнулся над столом, сильные плечи чуть ссутулены, волосы застилают профиль, и затем он поднял голову посмотреть на посетителя.       И тут его лоб разгладился, и он ей улыбнулся.       Только на мгновение, но это была настоящая улыбка, и Гермиона подумала, что готова сделать что угодно, лишь бы увидеть ее снова.       — Гермиона, — сказал он. — Здравствуйте.       — Здравствуйте, — откликнулась она и с усилием отвела от него глаза.       Гермиона повернулась к “ее” стулу, и тот отозвался на прикосновение. Когда она собралась подвинуть его к столу, то увидела, что профессор смотрит на нее.       Не на ее лицо, однако.       Если она не ошибалась, профессор Снейп одобрительно глядел на ее задницу. Девушка отвернулась к стулу и позволила себе ухмылку. Хотя бы заметил, что она женского пола.       Зеленая подушка на стуле Гермионе не очень нравилась. Другой цвет смотрелся бы уместнее — нейтральный, но темный. Черный подошел бы идеально. Ее мать всегда говорила, что белая обивка напрашивается на неприятности.       Девушка посмотрела на подушку, припоминая текстильные чары. Сосредоточившись, она трансфигурировала ткань в шерсть тонкого переплетения. Гермиона пощупала подушку, проверяя текстуру, и замерла. Материал очевиден. Как у его сюртука и брюк.       Может быть, он не заметит. Она порадовалась, что стояла спиной и он не увидел самый пик ее румянца.

      _________________________________

      Невероятно, но Северус Снейп был рад видеть Гермиону Грейнджер у своей двери. Не менее невероятно, но он автоматически отреагировал на магловские джинсы и облегающий джемпер. Животная часть его мозга подстрекала узнать, насколько мягким будет джемпер на ее спине и плечах.       Затем она повернулась к нему спиной и наклонилась. Мерлин на матрасе. Ее задница в этих джинсах — гребаный шедевр.       Он мерзкий извращенец. Точно такой, каким его студенты всегда считали. Хотя бы репутация сильно не пострадает.       Он был уверен, что успел отвести глаза до того, как Гермиона застала его за оглядыванием ее изгибов. Слава богам. Теперь она завозилась со стулом и потом села, что значило, что он не мог больше видеть линию ее талии так же четко. И хорошо, и плохо, полагал он.       — Как ваши праздники, сэр?       — Довольно хорошо. Приставучие толпы студентов меня не беспокоили, — он скорчил гримасу.       Она ничего не говорила какое-то мгновение, и он вспомнил, что предполагается спрашивать о таких вещах по очереди.       — Прошу прощения. Я не… ведение разговоров не входило в зону моих интересов. Вы приятно провели праздники?       — Я думаю, что, если вы найдете правильного партнера, вам не требуется вести разговор, он сам собой происходит. Вряд ли нам недостает тем для беседы, когда я прихожу повидать вас. Нужно лишь найти верную тему и верного партнера. Для разговора, я имею в виду. Я вами наслаждалась, — она остановилась, затем стала чудесного розового оттенка. — Разговором с вами. Да, праздники… они… я… да, приятно. Спасибо.       Очень розового.

      _________________________________

      Гермиона понимала, что начала тараторить. Реакция на неожиданную нервозность, и она не могла припомнить, что изначально послужило слабым поводом для ее визита.       Что-то в магловской одежде сводило на нет ее статус студента, и она ощущала себя как всякая женщина, которую рассматривает привлекательный для нее мужчина. Это кружило голову.       — Итак, я, эм, я закончила пять книг, рекомендованных вами, и не знала… — Она гриффиндорка и взрослая женщина. — Я надеюсь, у вас есть еще один список для меня, поскольку в противном случае, полагаю, нам придется потрудиться над навыками ведения светской беседы.       — Вы считаете, что я продолжу заниматься с вами?       — Если не ради моего блестящего ума, то, пожалуй, ради сохранения видимости. В конце концов, мне теперь надо поддерживать репутацию, — она горько улыбнулась.       Он пристально наблюдал за ней.              — Я уверен, что все будет в порядке к началу нового семестра.       — Я уверена.       — У вас недостаточно теоретической базы для вашей работы по изучению Ограды Иценов. Простое перечисление источников нельзя назвать исчерпывающим обзором. Вам необходимо проследить ваш путь к этим источникам. Большинству ведьм и волшебников недостает безрассудства Гермионы Грейнджер во время Миссии, но наверняка найдутся те, кто попытается повторить ваш успех, и вам следует дать им наилучшую возможность, на которую эти опрометчивые кретины могут претендовать. Я не сомневаюсь, что в Святом Мунго поблагодарят вас за облегчение их ноши.       Гермиона рассмеялась в ответ на его саркастические слова и подумала про себя, что никто не может одновременно оскорбить вас и похвалить так элегантно, как Северус Снейп.