Позор подумавшим дурное / Honi Soit Qui Mal Y Pense

      — То́ска.       Портрет Полной Дамы не распахнулся, как обычно, и Гермиона задумалась, не забыла ли она пароль, пока портрет не обратился к ней:       — Опять весь вечер не в гостиной?       Гермиона повторила:       — То́ска.       — Да, ладно, — сказала Полная Дама, открываясь. — Не надо раздражаться.       Гермиона шагнула внутрь и выудила из сумки коробку печенья. Она подошла к Джинни и села на пол.       — Так. Гарри не в башне?       Джинни сказала:       — И тебе привет.       — Да, привет. Печеньку? — Гермиона открыла коробку и протянула Джинни, которая сразу в нее зарылась.       — О-о-ох, ходила на кухню? — Джинни нашла русские чайные печенья и принялась за них.       — Эм, да. Я немного проголодалась. В общем, ситуацию с Гарри надо решать.       Джинни вздохнула.       — Гермиона, я знаю, ты желаешь ему добра, но не уверена, что даже ты сможешь заставить Гарри делать то, что хочешь ты.       Гермиона задрала подбородок и откопала в сумке ежедневник.       — Нам просто нужно убедить его, что есть план получше, и он поймет. Он выглядит ужасно! Должно быть что-то…       Джинни рукой подавала Гермионе универсальный сигнал “перестань”, и глаза у нее были огромные.       — Привет, — воскликнула Джинни. — Гарри! Ты вернулся! — Гермиона изогнулась, чтобы увидеть Гарри, глядящего на нее сверху вниз зелеными глазами, затуманенными яростью.       — План получше, а, Гермиона? У тебя всегда есть план получше. Посмотрим: один раз ты превратила себя в кошку, другой — попыталась освободить единственный в мире вид, который свободы не желает, еще был случай, когда ты хотела спровоцировать у Рона ревность, пойдя на вечеринку с парнем, от которого ты потом бегала весь вечер, а стоило Рону наконец-то позвать тебя на свидание, ты идешь с ним на одно-единственное и бросаешь ради занятий в подземельях со СНЕЙПОМ — мне продолжать? — Гарри орал на нее, а большая часть общей гостиной наблюдала. — Ты чрезвычайно умна, Гермиона, но не всевидяща.       Гермиона смотрела на него снизу вверх глазами, полными слез. Она встала и, радуясь, что возвышается на несколько дюймов над ним, сказала:       — Профессор Снейп может быть груб, но прямо сейчас ты гораздо больший мерзавец, чем он когда-либо был.       Она повернулась к Джинни, смотревшей на них как на сошедший с рельсов поезд. Джинни положила ладонь на руку Гермионы.       — Я… я думаю, что все мы порядком устали.       Гарри сказал:       — Я не устал, — но произнес он это словно капризный ребенок, отвернулся, смутившись, и выскочил через портретный проход. Гермиона вытерла глаза и обратилась к Джинни.       — Ну, может, он и не устал, но я да.       Она пробормотала:       — Спокойной ночи, — и направилась наверх. Поднявшись в спальню, она задумалась, почему соврала о печенье.       В спальне девушка вытащила свой выстраданный список дел, тот самый, что советовал ей избегать всего, что ей нравилось. Она перечитала его еще раз, скомкала и швырнула в огонь. К черту. Если даже друзья ей не поверили, она могла позволить себе получать удовольствие.

      _________________________________

      Северус Снейп сидел за столом, опустив голову на руки, добиваясь совершенства в тонком искусстве самобичевания.       Чертовски глупо. Девчонка-семикурсница в школьной форме. С социальными навыками сердитого взрывопотама. Всюду сует свой нос, уперта и любит покомандовать. Прорвалась сквозь его вечера, как сглаз через Протего третьекурсника. Выманила из Снейпа его историю, просто раскрыв свое сердце ему. Отказывалась ненавидеть его или бояться.       Ее красота не из тех, вслед которой оборачиваются на улицах, но ему она была ясна как день. Гермиона драгоценна и уникальна, и он ужасно ее хотел.       Снейп не мог перестать вспоминать ее лоснящиеся от меда пальцы, ее тело, прижатое к его. Ему было физически некомфортно, и мозг требовал что-то предпринять, чтобы он мог вернуться к работе.       Решение было, так сказать, под рукой, но в то же время недосягаемо. Должна же где-то проходить граница, и вот для Снейпа она здесь. Можно думать о девушке, фантазировать, зацикливаться, но совершенно точно нельзя трогать себя, представляя студентку. Он достаточно понимал в неврологии, чтобы осознавать, что если получит оргазм, думая о Гермионе, то привыкнет к ней, привяжется немалой дозой окситоцина. Тогда потребуется еще больше времени, чтобы преодолеть это дикое заболевание, и он доведет себя до многомесячной агонии. Если он воздержится сейчас, наверняка ее позабудет. Но тело умоляло о разрядке.       Другим вариантом были зелья. Продвинутому мастеру доступен ряд зелий Антипохоти, и в Больничном крыле на них всегда существовал запрос. Проблема заключалась в том, что он не был уверен, хочет ли расставаться с этим глубоким влечением. Неплохо бы совладать с ним, но Снейп сомневался, что готов попрощаться с адреналиновым скачком, жаром и тяжестью, собирающимися в его бедрах, трепетом при виде того, как всего лишь уголок ее губ приподнимается.       Сиськи Цирцеи. Она что-то заметила, и оставалось надеяться, что она позабудет. Он не сможет вынести презрение, только не снова.

      _________________________________

      Следующие несколько дней Гермиона избегала Гарри изо всех сил. Он вроде бы не возражал, проводя свои вечера в работе над чем бы то ни было, а общих интересов у них с Гермионой было мало.       Она знала, следует бороться, требовать извинений. Но он прав — Гермиона совершенно не представляла, что с ним происходит, и все равно пыталась им управлять. И самодовольства насчет профессора Снейпа в ней поубавилось, стоило осознать, что она врет своим друзьям про него. И с того сна прошлой ночью. Девушка отвлеклась от ужина — стейк и зимний овощной пирог — и снова воспроизвела сон в памяти.       Гермиона босиком шла по берегу озера. Ступила на гладкие камни, затем вошла в теплую, будто в ванне, воду. Мантия и форма всплыли, и вода унесла их, пока она заходила глубже, в итоге она оказалась обнаженной и погруженной по шею в теплую успокаивающую воду.       Она обернулась к берегу, и там, четко выделяясь на фоне замка, стоял босой профессор Снейп, вода касалась длинных пальцев ног. Когда их глаза встретились, он шагнул в озеро.       Гермиона смотрела, как его мантия всплыла на поверхность, подобно ее ранее, и перед тем, как он смог бы дотянуться до девушки, она отвернулась и повела его глубже в озеро, пока их головы не оказались под водой.       По обычаю сна, им не нужны были ни жабросли, ни пузыреголовые чары, и девушка ощутила, как твердая рука ухватилась за ее руку. Она повернулась, чтобы увидеть, как нечеткий образ профессора Снейпа притягивает ее все ближе и ближе, скользя нежными и уверенными руками вокруг ее талии и плеча, глядя ей в глаза и наконец встречая ее губы своими — мягкими, чуть приоткрытыми.       Она чувствовала его кожу на своей, когда они легко покачивались вместе с волнами. От кончиков пальцев ног до бедра, до плеча их тела тесно соприкасались, и даже волосы поднялись вокруг голов, чтобы слиться. Казалось, они целовались часами.       Когда Гермиона очнулась ото сна, ноги ее так плотно прижимались друг к другу, что колени болели, и ей хотелось, чтобы у нее было больше времени перед началом занятий.       Ей давным-давно следовало овладеть окклюменцией. И почему она запала именно на профессора Снейпа?       Она подумала о милом Роне. Как насчет Энтони Голдстейна, ее увлечения на шестом курсе? Гермиона чаще всего надумывала, что ей точно кто-то нравится, а затем подходила к вопросу методично. Энтони получал отличные оценки, конкурировал с ней за звание лучшего ученика на курсе. Гермиона спросила Луну, добр ли Энтони, и Луна сказала “да”, и Гермиона решила, что для нее это хороший выбор. Но тут Голдстейн начал встречаться с Падмой Патил, и Гермиона обнаружила, что ей на самом деле все равно, и это в итоге поставило крест на идее увлекаться кем-то вообще.       Как маглорожденная, она знала парней за пределами Хогвартса. Но Гермиона нашла свое место здесь и не могла вообразить, что у нее найдется много общих тем с кем-то, кто не имел представления даже о базовых предметах школы Хогвартс, так что ее действительно привлек только один магловский парень.       Вот нынешнее увлечение и стало сюрпризом: она не искала себе влюбленности, и даже если бы и искала, то не считала, что ее выбор пал бы на переменчивого, сварливого и желтозубого профессора Снейпа.       И все же, выражение его лица, когда он протянул ей кинжал. Боги, его голос ей на ухо. Запах его мантии, его забрызганные абразивом пальцы, настойчивость, с которой он заставлял ее упорнее трудиться, этот взгляд на ее губах, когда она обсасывала пальцы…       Она прижала холодный стакан тыквенного сока к щеке и постаралась не смотреть на него.

      _________________________________

      — С-с-с-с. — Тихий библиотечный гул нарушило шипение.       Гермиона отвлеклась от задания по Древним рунам, с которым сражалась, и заметила Саму Утонченность, Рона Уизли, пучащего на нее глаза и потом указывающего ими на парня справа от него.       Гарри почти по запястья закопался в стопку вырезок из “Ежедневного пророка”, “Вечернего пророка” и некоторых других волшебных изданий. Он хмурился, глядя на фотографии улыбающихся людей.       Рон смерил Гермиону Этим Взглядом и сказал:       — Ну, давай. — Гермиона распахнула глаза шире и пожала плечами в ответ. Что она должна сделать? Она ощущала себя рядом с Гарри неуверенно, и они до сих пор не помирились. С другой стороны, с Роном она тоже не в лучших отношениях. Если она еще и с Джинни поссорится, то останется совсем без друзей. Ну, разве что кроме Луны. Все вечно забывали про Луну и Невилла.       Рон многозначительно глянул на статьи. Гермиона вытянула шею, чтобы рассмотреть заголовки.       “Темная метка над домом престарелых в Восточной Англии”, “Нападение Пожирателей смерти: шестеро погибших”, “Бойня в магловском доме”, “Изуродованные останки четверых сквибов найдены в свиной кормушке”.       Гермиона почувствовала тяжесть в желудке и сглотнула. Ее зрение затуманилось, и она повернулась к Рону с глазами, полными слез. У Гарри была целая стопка таких новостей, и он читал каждое слово в каждой статье.       Она указала взглядом на стопки, и Рон едва заметно кивнул в ответ. Гермиона губами произнесла: “Чуть обожди”, затем повернулась и исчезла среди рядов книжных полок.       Рон присоединился к ней минутой позже.       — Что он делает? — прошипела она. — Он сведет себя с ума!       — Я думаю, уже свел, — прошептал Рон. Мадам Пинс свернула в их ряд, и Гермиона наугад схватила “Волшебное искусство Палаццо Питти” с полки и открыла, указывая на особенно грудастую Венеру на правой странице. Мадам Пинс с подозрением глянула на них, но прошла мимо. Гермиона вернула книгу на место.       — Зачем? Где он их берет? Я даже не знала, что он выписывает газеты.       Рон пожал плечами.       — Я заметил в прошлом семестре, но подумал, что он просто, не знаю, смотрел, что происходит вне школы, как ты на четвертом курсе. Только ближе к Хэллоуину стали прилетать совы с вырезками, так я узнал, что кто-то их ему шлет. И затем, — Рон выглянул из-за полки посмотреть на Гарри, сейчас в одиночку сидевшего за столом, — он сказал мне, что читает по заданию Дамблдора. Ну, ты же его знаешь… Я решил, что это какая-то загадка или головоломка или что-то вроде того.       Гермиона сомневалась, что Дамблдор стал бы отправлять Гарри искать ветра в поле в таком возрасте, но никогда не знаешь наверняка.       — Но ты же видишь, о чем они? Неудивительно, что Гарри постоянно говорит об этом. Профессор Дамблдор держит его на жесткой диете из зверств, и Гарри, судя по всему, все впитывает. Почему он хочет, чтобы Гарри так сосредоточился на этих ужасах? Он наверняка в отчаянии.       Рон прошептал:       — Так и есть. Он придурок в отчаянии.       — Он заметит, если нас не будет долго, — Гермиона снова выглянула из-за полки, и Рон присоединился к ней. В идеально неподходящий момент Гарри поднял голову и увидел их, смотрящих на него. Он смерил их тяжелым взглядом, сгреб свою стопку бумаг и покинул библиотеку.       Гермиона сказала:       — Что ж, мы налажали. — И Рон поспешил за Гарри.

      _________________________________

      В субботу вечером, посмотрев опрометчивую игру в пивные шахматы между Шеймусом и Дином, включавшую в себя шот пива за каждую потерянную фигуру, Гермиона посоветовала им пить побольше воды и направилась наверх, дочитывать книгу для профессора Снейпа.       Обнаружив полог своей кровати уже закрытым, она осторожно его отдернула. Никогда не знаешь, какой розыгрыш придет в голову соседкам по комнате, и однажды Гермиона пришла в спальню и обнаружила несчастного Крукшанкса в детских одежках.       Ничего необычного, кроме свитка на ее подушке. Она оглянулась, убедилась, что никто не смотрит, запрыгнула на кровать и снова задернула полог. Почерк, которым было написано ее имя, было нельзя не узнать.       Мисс Грейнджер,       Если вы дочитали книги по этике, я полагаю, уместна практика.       Встречаемся завтра в шесть утра у ворот. Наденьте зимнюю мантию, мы отправимся в Святого Мунго.       Пожалуйста, простите за нетрадиционный метод доставки. Моими другими вариантами были вечерняя сова, что могло привлечь внимание в субботу, и отвести вас в сторону после еды. Поскольку у меня нет желания и снова иметь дело с вашей имитацией выдранной с корнем мандрагоры, я предпочел прибегнуть к помощи школьного эльфа.       Пр. С. Снейп       Гермиона позволила себе на мгновение подумать о записке на ее подушке. Почти как любовное послание! Просил ли он оставить его на ее кровати? Думал ли он о ее кровати?.. Затем она положила записку к другим присланным Снейпом, в коробочку с украшениями.       Ей хотелось, чтобы он дал больше информации, чтобы она могла подготовиться, но, зная его, она понимала, что это проверка. Или ему просто безразличны ее чувства. Она свернулась в клубочек с “Современной и классической этической философией” Цадека Пеккави.